Абриль Замора – Элита. На дне класса (страница 28)
У нее имелся только бесконечный список ужасных воспоминаний, неприятных переживаний и отрывков из прошлого, которые она хотела бы стереть из памяти по щелчку пальцев, но Мелена не обладала такими возможностями.
Мелена даже не могла бы стать невидимкой, что в принципе бы ее устроило: но с другой стороны – она уже давно чувствовала, что никто ее не видит и она никому не нужна.
В голове проносились хаотичные картины. Вот она прыгнула с моста, нет, мостов поблизости нет, а если бы она выбросилась из окна, то, пожалуй, лишь вывихнула бы ногу – и ничего более. Она перерезала себе вены, нет, такое никогда не срабатывало, какие-то люди всегда находили тебя, спасали, а потом все становилось намного хуже. Она пыталась задержать дыхание, что оказалось бесполезно. У нее не нашлось веревки, особо рукастой Мелена никогда не была, поэтому завязывание морских узлов являлось для нее неразрешимой задачей. Она могла бы посмотреть, как это делается, на «Ютьюбе», но ей не хотелось искать телефон.
Она однажды услышала (но не могла вспомнить, где и когда), что в какой-то школе мальчик-гей, над которым издевались одноклассники, сделал себе инъекцию газировкой и умер, потому что газ попал в сердце и оно взорвалось. Он наверняка страшно страдал, а она не хотела страдать, ей вообще не хотелось чувствовать боль.
Значит, оставалось только ждать чуда, которое избавило бы ее от всего и она бы просто умерла.
Мелена вспомнила сцену из «Лабиринта»[41]. Героиня Дженнифер Коннелли пожелала, чтобы ее маленький брат, который не переставал плакать, куда-нибудь пропал, и появился Дэвид Боуи, точнее, король гоблинов, и малыш исчез… Мелена не верила ни в магию, ни в Бога, она не верила ни во что, ей ничего не хотелось. Поэтому она изо всех сил пожелала умереть, прижала старую игрушку к груди, сжалась в комок, и случилось то, что случилось, – она заснула.
Мелена проснулась абсолютно ничего не понимающей. Она больше не хотела ни есть, ни плакать и совсем потеряла счет времени.
Она не знала, ночь ли сейчас или пасмурное утро, но ей было все равно. Она села в постели и отодвинула одеяло, тем самым разобрав укрытие, скрывавшее ее от мира. В носу зудело, она потерла его, к своему ужасу обнаружив, что к лицу прилипли волосы. Девушка испуганно дернулась, встала, включила лампу и нагнулась к подушке, чтобы увидеть то, о чем она уже подозревала.
Пряди темных волос лежали на наволочке.
Она поднесла руки к голове, и в ладонях осталась пара прядок. Она подбежала к зеркалу, чтобы посмотреть, насколько серьезна проблема, и заметила несколько залысин на голове. Мелена подумала, что их можно замаскировать, потому что их не слишком много, но ей ужасно не хотелось, чтобы ситуация с алопецией повторилась. Только этого ей сейчас не хватало.
Она знала, что подобное облысение не проходит в одночасье. Так не бывает. Волосы могли выпасть от употребления наркотиков, от переживаний в реабилитационном центре, но печально другое: не нужно быть великим сыщиком, чтобы найти кучу причин в ее ближайшем прошлом, которые могли привести к алопеции. И что теперь?
Мелена оделась и сбежала вниз по лестнице. Мать лежала на полу в том же положении, в котором она ее оставила. Девушке было все равно. Родительница выглядела спящей, а может, валялась без сознания или умерла, но Мелене не было до нее дела. Она схватила кредитную карту и выскочила из дома.
Любой бы подумал, что она собирается купить шляпу или отправиться в супермаркет, чтобы наконец-то пополнить холодильник, но нет, холодно, холодно. У наркоторговца Клауса, который работал в элитном районе и общался с богатыми клиентами, конечно же, имелся портативный мобильный терминал, чтобы платить картами, Мелена в этом не сомневалась. Она знала пин-код кредитки: четыре цифры того года, когда ее мать заполучила корону и титул «Мисс Испания».
Мелена несколько раз постучала в дверь гаража Клауса, та открылась, а об остальном вы сами можете догадаться.
Горка очень пожалел, что ответил «да» на вопрос о том, считает ли он автора дневника убийцей.
– Ты знаешь, кому он принадлежит, Горка? Не знаешь? Ладно. Тогда объясни, зачем ты подкинул дневник полиции? У нас же повсюду камеры.
Горка опять разревелся как ребенок. Инспектор привыкла, что, допрашивая несовершеннолетних, подростки выходили из кабинета заплаканными. Иногда это являлось результатом давления, страха перед допросом в пустой комнате, где нет никакой мебели, кроме металлического стола и двух стульев, душно, нет окон, где некуда деваться. Ребятам было очень страшно ошибиться, сказать что-то не то.
Ну а в других случаях это была просто скрытая попытка попросить о пощаде, чтобы на потенциальных подозреваемых не смотрели как на возможных преступников, поскольку они до сих пор вели себя как маленькие дети.
Горка плакал, потому что боялся говорить определенные вещи. Ему казалось, что он сидит на детонаторе, который сработает, если он ляпнет не то, что нужно, и все взорвется.
– Это не мое, клянусь, – заикаясь, пробормотал он.
– Я в курсе, но в таком случае чье?
– Я… я не хочу говорить… Не знаю, как сказать, потому что могу многим испортить жизнь.
– Горка, пожалуйста. Ты подкинул нам дневник, положив его в ящик жалоб и предложений. А раз ты его принес, то, значит, считаешь, что человек, написавший его, причастен к убийству Марины.
– Да… Я нашел его, прочитал, и уже тогда произошло убийство Марины, вот я и подумал, что сам точно не разберусь, с меня хватит, понимаете?
Инспектор медленным жестом, чтобы не испугать Горку, передвинула стул и села рядом, чтобы успокоить парня, но он не перестал нервничать. Он понимал, что его слова могут изменить судьбу человека, которого он хорошо знал и который был ему дорог.
– Горка, расслабься, ты все сделал правильно.
– Тогда почему мне так хреново?! – закричал он.
– Иногда нам больно совершать правильные поступки. Но ты же хочешь, чтобы справедливость восторжествовала, правда?
Он кивнул с опущенными и стеклянными глазами, сцепив руки на столе, и инспектор снова спросила почти шепотом:
– Кто написал дневник? Где ты его взял?
И, как заклинание, он назвал имя, которое буквально обожгло ему губы.
Глава 6
Наступила суббота. Утром Жанин проснулась в таком настроении, которое бывает накануне Рождества. Она открыла глаза и вскочила с кровати. Для своих родных Жанин выглядела счастливой, но так оно и было. Девушка знала, что сегодняшнее свидание – ненастоящее, но на самом деле она и не хотела свидания с Марио, поскольку считала парня придурком. А себя она чувствовала особенной. Можно было подумать, что предстоящая встреча не уловка, не результат шантажа.
Жанин словно сама приготовила вечеринку-сюрприз, но собиралась наслаждаться ею так, как будто ее организовали другие.
Жанин провела несколько часов в ванной комнате, делая маски и эпиляцию. Она наносила оливковое масло на голову, потому что видела видео в интернете, где говорилось, что это почти так же хорошо, как плацента, и оно делает волосы блестящими и шелковистыми. Она подумала, что напоминает салат, но это оказалось прекрасным ритуалом красоты. Она накрасила ногти на ногах, хотя собиралась надеть туфли с закрытыми носами.
Конечно, Жанин волновалась и размышляла о том, все ли получится. Она знала о Марио очень немного, он не был похож на человека, который запросто поддастся на шантаж. Она вспоминала фильм с Дрю Бэрримор «Нецелованная»[42], где самый крутой парень в школе собирался пригласить девушку на выпускной бал, но, увидев ее в отвратительном розовом платье оттенка металлик, проехал мимо дурочки на машине, оставив ее одну… Жанин не хотела быть неудачницей, у нее имелись все шансы на успех, поскольку в телефоне хранились фотографии, которые компрометировали Марио.
Так что она отбросила дурные мысли о фильме конца девяностых и продолжила косметические процедуры.
Тем временем Марио размышлял о том, сможет ли он дать шантажистке отпор, но все задумки были маловероятны и граничили с научной фантастикой. Он не был ни остроумным, ни красноречивым и не обладал лидерскими качествами настоящего альфа-самца. Но ребята из свиты боялись его, поскольку парень выглядел тридцатилетним: они предпочитали быть стадом бета-самцов и не противоречить богачу. В группировку входила пара мальчишек, которые всегда подбрасывали идеи, составляли планы на выходные, а Марио, как известно, был туповат и поэтому приписывал все себе, чтобы выглядеть крутым. Ну а остальные просто с ним соглашались.
Парень всегда хвастался девушками, с которыми познакомился в «Тиндере», а после первого свидания больше не хотел с ними тусоваться. Однако он и не догадывался, что ни одна из студенток, с которыми он встречался, тоже никогда не желала видеться с ним.