Абриль Замора – Элита. На дне класса (страница 27)
Когда ты поддаешься один раз, то попадаешь в бесконечный цикл, в котором шантажист не останавливается и просит все больше и больше. А Марио поддался на уловку пойти на свидание. Ладно, но что будет дальше? Вот таким он задавался вопросом.
Мелена неслышно спустилась по лестнице, но не потому, что не хотела шуметь, а потому, что слишком долго сидела в комнате и теперь смахивала на привидение. Кокаин лишал ее аппетита – она всегда теряла не менее килограмма, но когда действие ядовитого вещества ослабевало, она начинала ощущать пустоту в желудке, и ее мучил чудовищный голод. Обычно девушка ела гамбургеры и пиццу или хот-доги и кебабы, в зависимости от того, как она себя чувствовала. Иногда она могла удовлетвориться всем, что находила в холодильнике, создавая невозможные смеси в собственном измученном желудке: несколько маслин, кусочек пересушенной индейки, заветренный картофельный салат, чипсы такие и чипсы сякие, ломтик арбуза, фисташки, забытое куриное бедро, крабовые палочки и (почему бы и нет?) стакан молока с кукурузными хлопьями. Взрывная смесь еды, сдобренной глутаматом, не являлась вредной, а приносила организму только пользу, это были деликатесы, созданные для наслаждения, и Мелена поглощала их, стоя перед холодильником, не присаживаясь. Но поскольку мать уже в течение долгого времени ничего не покупала, а прислугу уволили, то дом был запущен, а холодильник пуст, как чужое заброшенное жилище. Они все были заброшены. Мать, дочь и холодильник.
У Мелены не было наличных, только счет с небольшой суммой, и она берегла скудные средства на крайний случай, когда, к примеру, не сможет пережить очередную выходку матери и придется ночевать в отеле, садиться на поезд, самолет и так далее. Поэтому она не стала долго раздумывать.
Мелена пересекла холл, чтобы подойти к вешалке, где мать всегда оставляла сумку, которую брала с собой. Родительница меняла их каждый день, но уже давно никуда не выходила…
Звук телевизионной программы давал понять, что мать смотрит абсурдное шоу «Магазин на диване», где продают идиотские складные столики, шланги, которые сворачиваются сами собой, или миниатюрные часы. Тем не менее Мелена заглянула в комнату, чтобы в этом удостовериться.
Да, мать, вернее то, что от нее осталось, лежала на диване с открытым ртом. Мелена проскользнула к вешалке и быстро полезла в сумочку.
Она точно не знала, сколько евро на счету у матери: на самом деле она не представляла, были ли они настолько бедны, как говорила Аманда, или та просто блефовала. Ясно только, что бывшая модель оказалась скрягой вроде дядюшки Скруджа и не собиралась делиться сбережениями. Мелена предполагала, что у них много денег (достаточно взглянуть на их дом или изучить эксцентричные траты матери), но не могла выяснить, действительно ли полное разорение стучится в дверь. Если они все еще живут здесь, то, значит, ситуация не столь ужасная.
Она и раньше крала из материнской сумочки купюры, но сейчас собиралась скопировать номера кредитных карт, чтобы заказать еду через интернет (хотя бы пару пицц), а также купить нарезанный хлеб, туалетную бумагу и что-нибудь еще.
Она вытащила карточку, достала мобильный, сделала снимок и, прежде чем успела сохранить его и перестать чувствовать себя персонажем из кино «Миссия невыполнима» с Томом Крузом[39], услышала голос:
– Что ты делаешь?
Мать стояла позади нее, изможденная, в своем вечном кимоно. Мелена остолбенела и от того, что ее застукали, и от пугающего и неряшливого образа женщины с немытыми волосами.
– Я голодна. Есть нечего, а я должна питаться, и ты тоже.
– Ты обкрадываешь меня? Ты у меня воруешь, соплячка. Воровка. Я даю тебе все! Я отдала тебе свою жизнь, а ты крадешь у меня? Ты – идиотка несчастная! У меня могла быть такая же дочь, как Марина Нуньер. Вот она-то – хорошая девочка, получает высокие оценки и не ворует у родителей. Что за дерьмо, а не жизнь! Не смей брать мои вещи! Не прикасайся к деньгам! Прекрати красть мою жизнь!
Мелена не была психологом, но ей стало очевидно, что мать не в себе. Ее реакция оказалась чрезмерной, Аманда билась в истерике, а глаза налились кровью, когда она выкрикивала дочери в лицо всякую чушь. А затем неожиданно дала девушке пощечину: но отнюдь не киношную, когда одна дама бьет соперницу по щеке. Нет, то была полноценная оплеуха, да такая, что у Мелены зазвенело в ушах, и она подумала, что у нее лопнула барабанная перепонка.
Она была обезоружена и не ответила тем же, ей не хотелось так поступать, Мелена не собиралась начинать драку, поэтому завопила как сумасшедшая. Сцена была малоприятная. Истеричная, выжившая из ума мать и полумертвая дочь, эмоционально подкошенная и визжащая так, словно она увидела убийцу из «Я знаю, что вы сделали прошлым летом»[40]. Может, крик был просто защитой, как у скунсов, когда они извергают зловонную субстанцию, чтобы сбить противника с ног, но родительница восприняла это хуже, чем если бы Мелена ударила в ответ… и, чтобы не слышать ее или выиграть в схватке, она ударила снова, а потом еще раз, и Мелена упала и свернулась калачиком на полу, а мать набросилась на нее с кулаками. Откуда у нее взялась такая прыть, если минуту назад она смахивала на овощ?
Говорят, что для защиты своих детей матери черпают силу у камней, и существует миф о том, что мать, которая видит, что ее потомство в опасности, способна даже сдвинуть с места автомобиль. Так вот, здесь все события разворачивались в обратном направлении.
Мелена закрывала голову, лицо, уши и просила, чтобы мама остановилась и прекратила побои, но та превратилась в одержимую и не могла ничего с собой поделать. Она выкрикивала несвязные оскорбления, издавала нечленораздельные звуки, рыдала и лепетала что-то, истекала слюной, сидя на своей шестнадцатилетней дочери, которая хотела взять деньги только для того, чтобы поесть, ни для чего другого.
Но еще мать говорила о наркотиках и о том, что Мелена хотела украсть деньги, чтобы словить кайф, и тому подобное. В общем, это было очень жалкое и мрачное зрелище. Внезапно наступила тишина, затопившая все вокруг: женщина до такой степени измоталась, что вдруг увидела себя со стороны и уже не смогла избивать Мелену.
А сцена была такой. Мать оседлала беспомощную дочь, которая не двигалась и даже не плакала, напуганная и не знающая, что делать, кроме того как ждать, когда это прекратится.
И мать действительно остановилась. Отстранилась, поползла по полу, прислонилась к стене и разрыдалась. Эмоциональный беспорядок, который она ощущала, был соразмерен хаосу в спальне, в гостиной…
Она откинула волосы с лица, провела рукавом по носу, чтобы вытереть слезы, которые капали и стекали в рот, и прошептала:
– Возьми карточку и делай что хочешь…
Мелена была в шоке. Ее уже не интересовали ни деньги, ни еда и не волновала собственная жизнь, ее ничего не привлекало. Из носа текла струйка крови. Она потрогала лицо, увидела, что рука окрасилась в красный цвет, и протянула ее в сторону матери, глядя на родительницу расширенными глазами. Мелена ничего не сказала, да и не нужно было, сцена и так оказалась красноречивой.
Потом девушка встала и начала медленно подниматься по лестнице. Она оперлась рукой о белые перила, на которых появился кровавый след. Несколько капель упали на ковровое покрытие.
Когда Мелены не было рядом, а одиночество и тишину нарушал лишь отдаленный закадровый голос лживой телерекламы, мать прошептала нечто неуловимое, еле слышно, почти беззвучно:
– Прости…
Но было уже поздно, никто не смог услышать ее.
Мелена лежала на кровати, свернувшись калачиком под одеялом. Если бы у нее была сестра, которая бы обняла ее, девушке бы, наверное, полегчало… Жаль, что она никогда не чувствовала любви или тепла от матери. Ее охватила страшная тоска, тогда она с трудом встала и, еле держась на ногах и всхлипывая, поплелась к шкафу и принялась копаться в вещах в поисках чего-то. Вы можете подумать, что она искала марихуану, но вы ошибаетесь. Она достала свитера и толстовки. Мелена вытащила все зимние тряпки, и, когда пол был завален шерстяными вязаными вещами, обнаружила что-то скомканное и немного неправильной формы: старую мягкую игрушку – единорога, или рогатого пони, или пегаса, но очень маленького пегаса. Она очень любила его в детстве.
Лицо Мелены на мгновение засветилось от счастья, и она взяла пегаса к себе в «пещеру», крепко обняв игрушку.
Она продолжала плакать. Ей хотелось волшебным образом исчезнуть, чтобы мысли перестали мучить ее, поскольку она не могла прекратить анализировать жизнь и не возвращаться бесконечно к мрачным воспоминаниям. У нее всегда была тяжелая жизнь, она никогда не получала ни ласки, ни одобрительных похлопываний по спине. Раньше Мелена думала, что это нормально, что все матери кричат и бьют, а одиночество – естественное состояние любой девочки в мире, но теперь она выросла, могла объективно изучать обстоятельства своей биографии и отчетливо видела, что она по уши в дерьме. У нее нет будущего, а может, оно скрыто в тумане. У нее не было ни интересов, ни иллюзий, ни целей, ни друзей, ни семьи.