Абрахам Меррит – Мир приключений, 1929 № 02 (страница 26)
Я вспомнил, что, действительно, не видел тут никаких закругленных линий. Везде были математические прямые линии кверху, книзу и пересекающие. Это было странно… но мы еще мало видели.
В тоннеле было тепло, в воздухе чувствовалась какая-то перемена. Становилось все теплее, жара была сухая, более ободряющая, чем гнетущая. Я дотронулся до стен Тепло исходило не от них. Но шара становилась все сильнее.
Тоннель сделал поворот под прямым углом и продолжался корридором, вдвое меньшим по объему. Далеко впереди появилось бледно желтое сияние, вставшее столбом от пола к потолку. Свет его делался все ярче. В нескольких шагах от нега мы остановились. Свет лился через широкую щель в стене. Мы очутились в тупике. Отверстие в стене было недостаточно широко, чтобы мы с Дрэком могли проникнуть через него. Странная жара шла вместе со светом из щели.
Мы заглянули в щель. Сначала мы могли разглядеть только пространство, залитое сиянием шафранного цвета. Потом вырисовались огоньки, точно сверкающие драгоценные камни, крошечные стрелы и копья, извергаемые изумрудами, рубинами и сапфирами, вспышки лилового пламени.
В светящемся тумане выплыла фигура Норхалы.
Она стояла, окутанная только волосами, блестевшими, как шелковые нити. Странные глаза ее были широко раскрыты и улыбались. Кругом Норхалы кружилось бесчисленное множество металлических малюток.
От нее и исходили огни, похожие на сверкание драгоценных камней. Бее эти оживленные математические предметы то окружали ее сверкающими хороводами, то, превращаясь в пылающие диски и звезды, вертелись вокруг чуда ее тела в виде разноцветных живых огней. С дисками и звездами были перемешаны крошечные крестообразные формы, сияющие угрюмым густым багрянцем пли дымчатым оранжевым цветом.
Потом на Норхалу волной налетели маленькие металлические предметы и окутали ее сверкающим облаком. Я услышал смех Норхалы, нежный, золотой и далекий.
— Это их малютки! — прошептал я.
— Это детская, — тоже шепотом ответил Дрэк, — детская металлических малюток.
Hopxала скрылась. Скрылось в светящееся помещение, в которое мы заглянули. Перед нами была гладкая стена. Щель в стене закрылась с такой быстротой, что мы даже не успели этого проследить.
Но раскрывалась противоположная стена.
Сначала это была только щель, но щель эта стала быстро расширяться. Я схватил Дрэка и оттащил его в дальний угол. Открылся новый корридор. Далеко в глубине его мы заметили движение. Движение это приближалось. Из туманно-светящегося пространства мчалось несколько больших шаров. Мы стали отступать, вытягивая вперед руки, инстинктивно защищаясь от грозящего нам разрушительного удара.
— Все кончено, — прошептал Дрэк, — они нас раздавят. Вернитесь к Руфи, если вам это удастся. Может быть, я смогу их остановить.
Он бросился прямо навстречу шарам и стоял высоко подняв голову — соломинка перед мчащейся металлической лавиной.
Но шары остановились в нескольких футах от него, как раз в тот момент, когда я догнал Дрэка. Они разглядывали нас с видимым удивлением. Потом повернулись друг к другу, точно совещаясь. Затем медленно стали приближаться. Нас подняла какая-то сила, которую я могу сравнить только с тысячами невидимых рук. Блестящие изгибы спин шаров покачивались под нами. Шары завернули за угол и помчались по тому корридору, который привел пас сюда из залы. Когда последний шар выкатился из-под нас, мы мягко встали на ноги и стояли покачиваясь.
Нас охватила бессильная ярость. Глаза Дрэка горели.
— Дьяволы! — Он сжал кулаки.
Мы посмотрели вслед шарам.
Становился ли корридор уже? Кончался ли он? Корридор стал на моих глазах съужаться, стены бесшумно приближались одна к другой. Я толкнул Дрэка в открывшийся новый проход и бросился вслед за ним.
За нашими спинами была теперь непрерывная стена, закрывавшая все пространство, на котором мы только что стояли.
Неудивительно, что нас охватил ужас и что мы сломя голову побежали по открывшемуся проходу, все время ожидая, что и эти стены сомкнутся и раздавят нас, как мух.
Наконец, мы остановились, задыхаясь от бега. И в это мгновение я содрогнулся дрожью того, кто встал лицом к лицу с непостижимым и знает, наконец, что непостижимое существует.
Стены, потолок и пол вдруг замигали бесчисленными глазами. Точно с них сняли какую-то пленку, точно они проснулись. Мириады светящихся точек засверкали на голубоватой поверхности, и точки эти разглядывали нас, издевались над нами.
Маленькие сверкающие точки, которые были глазами металлического народа.
Это не было корридором, пробитым в инертной массе механическим искусством. Раскрылся он не с помощью скрытого механизма. Он был живым существом. Стены, крыша, пол его были самой металлической ратью. А то, что корридор раскрывался и закрывался, — было сознательным, согласованным и добровольным действием живых стен. Действие, которое покорялось и направлялось общей волей, которая, подобно разуму улея и муравейника, оживляла каждую частицу этих стен.
Мы были поражены тем, что открылось нам. Если это правда, тогда эти колонны огромного зала, его высокие стены — весь этот город был одним живым строением. Невероятным строением из бесчисленных миллионов оживленных тел. Тонны этих тел образовали гигантские глыбы, каждая часть которых была разумна.
Теперь я понял, почему нам казалось, что странный город наблюдал за нами глазами Аргуса. Он, действительно, наблюдал за нами.
Город, который видел!
Город, который был живым!
Корридор нас извергает
Я думаю, что одно мгновение мы были сумасшедшими. Помню, что мы побежали, держась за руки, как испуганные дети. Потом Дрэк остановился.
— Провались это место, — сказал он, — а я дальше не побегу. Мы же мужчины, в конце концов! Пусть они нас убивают, но клянусь, что я не побегу.
Его мужество вернуло мне спокойствие. Как будто бросая вызов, мы пошли дальше ровным шагом. Сверху, снизу, со всех сторон на нас смотрели тысячи мигающих глаз.
— Кто поверил бы, — бормотал Дрэк, — их здесь целое гнездо, чудовищное живое гнездо.
Гнездо? Я ухватился за это слово. Что оно напоминало? Да, гнездо воинствующих муравьев, город муравьев, которых Вильям Биб изучал в Южно-американских джунглях. Был ли этот город более чудесен, более невероятен, чем тот город муравьев, образовавшийся из живых тел так же точно, как металлический город из тел кубов.
Как говорил Биб: «дом, гнездо, очаг, детская, брачный покой, кухня, кров и стол воинствующих муравьев». Построенный и обитаемый слепыми и глухими маленькими дикими насекомыми, которые, руководствуясь одним только обонянием, выполняют самые сложные действия. Откуда и как получали муравьи приказания, на которые они отзывались? А металлический народ? Откуда стимул, движущий ими, стимул, на который они отзываются? И тут, и там— тайна…
В мои мысли ворвалось сознание, что я двигаюсь с все увеличивающейся быстротой. Одновременно какая-то сила подняла меня с пола корридора и помчала вперед. Я посмотрел вниз и увидел пол в нескольких футах под собой.
— Корридор смыкается за нами, — пробормотал Дрэк. — они нас выгоняют.
Было, действительно, похоже на то, что корридору надоело наше медленное продвижение, и он решил поторопить нас. Стены сближались за нашей спиной, мы же мчались все быстрее; казалось, что нас мчит какой-то поток. Ощущение было удивительно приятное, разнеживающее… как это говорила Руфь?… чувство единства со стихией, чувство какой-то свободы. Сила, которая нас несла, как будто одновременно исходила и из стен, и из пола, и из потолка. Она была равномерна и в ней не чувствовалось усилий. Впереди нас стены расступались, образуя корридор, так же точно, как они смыкались за нами.
Кругом поблескивали точечки.
Глубже и глубже погружалось мое сознание в это странное спокойствие. Быстрее и быстрее мчались мы вперед.
Вдруг впереди блеснул дневной свет. Мы вошли в него. Сила, поддерживавшая нас, ослабела. Я почувствовал под ногами почву. Я стоял, прислонившись к гладкой стене.
Корридор выбросил нас и сомкнулся.
Перед нами была фантастическая картина, какая вряд ли представлялась зрению человека с самого начала времен.
Мы увидели кратер огромного размера. Над ним был белый и сияющий круг неба, в центре которого пылало солнце. Прежде, чем взор мой охватил всю эту панораму, я понял, что мы в самом сердце Металлического Города.
Вдоль по краю всего кратера были расположены тысячи вогнутых дисков, ярко зеленых, огромных. Они были похожи на гигантские щиты, и внутри каждого снял ослепительный цветок пламени — отраженный лик солнца. Под этой сверкающей диадемой висели группы других дисков и в каждом из них также висело плененное отображение дневного светила.
Футах в ста под нами было дно кратера.
Оттуда кверху поднимался высокий лес бледносветящихся конусов, ощетинившихся, ужасных. Они карабкались ярус над ярусом, фаланга над фалангой. Все выше и выше, пирамидально, они вытягивали множество своих заостренных вершин.
На высоте двух тысяч футов они тесно сгруппировались у подножия огромной стрелы, уходившей на полмили в высь. Верхушка этой стрелы была срезана, и от нее радиусами расходилось множество длинных и тонких спиц, поддерживавших колесо в тысячу футов в окружности. ЭТ(> колесо состояло из бледно-зеленых дисков, вогнутая поверхность которых, в противоположность гладкой поверхности дисков, окружающих кратер, была покрыта странной гранью.