Абрахам Меррит – Гори, ведьма, гори! [Дьявольские куклы мадам Мэндилип] (страница 31)

А за тысячу лет до этого жил принц, которого Озирис и Изида очень любили за красоту, смелость и силу. Никогда на земле, по их мнению, не было достойной его женщины. Поэтому они позвали Хнума-горшечника и попросили сделать женщину. Он явился с длинными белыми руками, как у… мадам Мэндилип… как у нее, каждый палец живой. Он сделал из глины такую красавицу, что даже богиня Изида позавидовала. Они были весьма практичными, эти боги Древнего Египта, они усыпили принца, положили рядом женщину и посмотрели, подходит ли ему женщина. Увы! Она не гармонировала. Она была слишком мала. Тогда Хнум сделал другую куклу. Эта была слишком велика. Ему пришлось сделать шесть — и сломать их, пока он не достиг требуемого совершенства.

Тогда боги удовлетворились, а принц получил свою прекрасную жену, которая была только куклой.

Столетиями позже, во времена Рамзеса III, жил человек, который долго искал и наконец узнал секрет Хнума, бога-горшечника. Всю свою жизнь он добивался этого знания. Он был уже стар, сгорблен и морщинист, но страсть к женщинам была еще сильна в нем. Всё, чего он добивался, сводилось к удовлетворению этой страсти. Но ему понадобилась модель. Кто были прекраснейшие из женщин, могущие позировать для него? Конечно, жены фараона. Тогда он сделал кукол по образцу и подобию тех людей, которые сопровождали фараона, когда он посещал своих жен. Кроме того, он сделал копию самого фараона, и в нее вошел сам, оживив ее. Куклы внесли его в царский гарем мимо сторожей, которые приняли его за фараона так же, как и жены фараона. И развлекали его соответственно. Но, когда он собирался уже уходить, вошел настоящий фараон. Возникло весьма неловкое положение, Рикори. Вдруг, неожиданно и таинственно, в гареме появилось два фараона. Но Хнум увидел, что случилось, спустился с небес и дотронулся до кукол, отняв у них жизнь. Они упали на пол и оказались просто куклами. А там, где стоял второй фараон, лежала кукла, и рядом с ней дрожащий, сморщенный старик.

Вы можете прочесть эту историю и детальное описание всего последовавшего в папирусе, сохранившемся с тех времен и находящимся сейчас в музее Турина. Там же приведен перечень пыток, которые претерпел колдун прежде, чем его сожгли. Нет сомнения, что такие обвинения имели место, что был такой процесс — папирус сохранил его детали. Но что на самом деле было за этим описанием? Является ли эта история очередным суеверием или в ее основе проявление темной мудрости?

Рикори сказал:

— Вы сами видели плоды этой темной мудрости, вы еще не уверены в ее реальности?

Я не ответил, а продолжал:

— Веревочка с узлами — лестница ведьмы. Это тоже древнее понятие. Наиболее древние франкские документы, свод законов, написанный 1500 лет тому назад, гласит, что строжайшее наказание ожидает того, кто будет завязывать узел ведьмы…

— Мы хорошо знаем эту вещь, — сказал Рикори, — в моей стране, к великому нашему горю.

Я заметил, как он побледнел, сжал пальцы, и торопливо сказал:

— Ну, конечно, Рикори, вы понимаете, что я только рассказывал древние легенды. Фольклор. И никаких научных фактов или доказанных оснований для них нет.

Он с шумом отодвинул стул, встал и недоверчиво посмотрел на меня. Заговорил с усилием:

— Вы до сих пор считаете, что вся та дьявольщина, которую мы видели, может быть объяснена с точки зрения известной вам науки?

Я неловко поежился.

— Я не говорю этого, Рикори. Я считаю, что мадам Мэндилип была необыкновенным гипнотизером, убийцей, создательницей иллюзий…

Он перебил меня, сжимая пальцами край стола:

— Вы думаете, что ее куклы были иллюзией?

Я ответил уклончиво:

— Вы сами знаете, как реальна была иллюзия красивого тела. И мы видели, как оно изменилось под действием истинной реальности — огня. Оно выглядело таким же реальным, как куклы, Рикори…

Он снова перебил меня:

— А удар в мое сердце… Кукла, убившая Джилмора… Кукла, убившая Брэйла… Благословенная кукла, убившая ведьму… Вы называете их иллюзией?

Я ответил немного сердито (старое неверие с новой силой охватило мой мозг):

— Возможно, что подчиняясь постгипнотическому приказу кукольной мастерицы, вы сами воткнули иглу в свое собственное сердце! Возможно, что подчиняясь такому же приказу, где и когда данному, я не знаю, сестра Питерса сама убила своего мужа. Канделябр упал на Брэйла, когда я был под влиянием тех же постгипнотических внушений, и, возможно, что обломок стеклянной подвески перерезал его артерию. Что касается смерти самой мастерицы кукол, как будто от куклы Уолтерс — ну что ж, возможно, что ненормальный мозг самой мадам Мэндилип временами оказывался жертвой тех иллюзий, которые она возбуждала в умах других людей. Мастерица кукол была сумасшедшим гением, и ее сознание управлялось манией окружать себя подобием людей, которых она убивала мазью. Маргарита Валуа, королева Наварры, носила с собой забальзамированные сердца более дюжины своих любовников, которые умирали из-за нее. Она не убивала этих людей, но являлась причиной смерти так же верно, как если бы задушила их своими собственными руками. Психология королевы Маргариты, собирающей коллекцию сердец, и мадам Мэндилип, создавшей коллекцию кукол, — одна и та же.

Продолжая стоять, всё еще напряженным голосом он повторил:

— Я спросил вас, считаете ли вы иллюзией убийства, совершенные ведьмой?

Я ответил:

— Вы ставите меня в неудобное положение, Рикори, когда смотрите на меня так… а я отвечаю на ваши вопросы. Я повторяю, что, возможно, в ее собственном мозгу она являлась временами жертвой тех же иллюзий, которые она вселяла в мозг других людей. Что временами она думала сама, что ее куклы живые. Что в ее странном мозгу возникла ненависть к кукле Уолтерс. И в конце концов, под влиянием раздражения, вызванного вашим нападением, это убеждение подействовало на нее. Эта мысль появилась у меня, когда я сказал вам о том, как странно, что вы заговорили о "темной мудрости", обращающейся против своего обладателя. Она мучила куклу, она ожидала, что кукла может отомстить ей, как только подвернется случай… И так сильна была эта вера или это ожидание, что когда наступил благоприятный момент, она драматизировала его. Ее мысль превратилась в действие! Мастерица кукол, как вы сами, могла воткнуть иглу в свою грудь…

— Вы глупец!

Это сказал Рикори, но слова мне так живо напомнили мадам Мэндилип в ее волшебной комнате и говорящей через мертвые губы девушки Лионы, что я, дрожа, упал на свой стул.

Рикори нагнулся ко мне через стол. Его черные глаза были невидящими, без всякого выражения. Я закричал, чувствуя, как страх охватывает меня.

— Рикори… проснитесь!

Взгляд его изменился, стал острым и внимательным. Он сказал:

— Я не сплю, я настолько не сплю, что не стану больше слушать вас. Вместо этого послушайте меня, доктор Лоуэлл. Я говорю вам — к черту вашу науку! Я говорю вам, что за завесой материального, перед которой останавливается в слепом недоумении ваш ум, имеются силы и энергии, ненавидящие нас, которым Бог всё-таки позволяет существовать. Я говорю вам, что эти силы могут проникнуть через завесу в материальный мир и подчиниться таким созданиям, как мадам Мэндилип. Это так! Ведьмы и колдуны рука об руку со злом! Это так! И есть силы, дружественные нам, которые иногда проявляются в избранных.

Я говорю вам: мадам Мэндилип — проклятая ведьма! Инструмент злых сил! Девка Сатаны! Она сгорела, как и полагается ведьме! Она будет гореть в аду вечно. Я говорю вам, что маленькая сиделка была инструментом добрых сил. И она счастлива теперь в раю — и будет счастлива вечно!

Он замолчал, дрожа от волнения.

Он дотронулся до моего плеча:

— Скажите, доктор Лоуэлл, скажите мне правдиво, как перед Богом, если бы вы верили в него, как верю я, действительно ли вас удовлетворяет ваше научное объяснение?

Я ответил очень спокойно:

— Нет, Рикори.

И так оно и было.