Абдель Селлу – Ты изменил мою жизнь (страница 26)

— Марокко? Круто, обожаю Марокко!

Чистая правда. Я всегда считал, что самый лучший кускус готовит мать Брахима.

В Марокко я знаю короля. Мы очень дружны, оказали друг другу много услуг, я знаю, что могу рассчитывать на него, организовывая наше пребывание в его стране. Я говорю об Абделе Муле I, индюшачьем короле. Мы познакомились в Париже, на улицах неблагополучных районов. На родине ему живется гораздо лучше..

Мы с Поццо приземляемся в Марракеше. Как только мы спускаемся по трапу, нас окутывает теплый воздух, вокруг сплошные пальмы.

— Здорово, да, месье Поццо?

Лимузин ждет нас. Великолепная машина.

— Месье Поццо, красиво, да?

Мы отправляемся по адресу, который сообщил мне мой друг… Домик с садом. Заперто на ключ, а ключа у меня нет.

— Абдель, глупо, да?

Но ему не вывести меня из себя. Я знаю адрес. Еще один домик с садом в Медине. Мы высаживаемся из лимузина на площади Джемаа-эль-Фна, заклинатели змей расступаются, видя коляску, которую я тащу, потому что катить ее невозможно. А и грязновато же тут. Пешеходы идут вдоль стен по правой стороне, велосипедисты едут по левой, а мы — прямо посередине, петляем между выбоинами.

Месье Поццо уже жалеет о путешествии. Он начинает жалеть еще больше, когда понимает, что единственная комната на первом этаже выходит во двор и там нет ни намека на систему отопления. Вспоминаю нашу любимую шутку:.

— Я найду обогреватель. Только не двигайтесь!

— Я не двигаюсь, Абдель, не двигаюсь…

Преодолев некоторые трудности (тут я мог бы рассказать красочную историю о моем кулаке, летящем в лицо невежливого охранника стоянки), я все-таки раздобыл то, что поможет превратить комнату в духовку. Нельзя терять ни минуты. Месье Поццо уже дрожит всем телом.

— Смотрите-ка, вы все-таки начали двигаться!

На следующее утро мы отправляемся в путешествие через всю страну. Мои водительские навыки подвергаются серьезному испытанию. Несколько раз глохнем в пути, но это не по моей вине: мы не думали, что в Атласских горах столько снега или что мы застрянем в песках посреди пустыни. Наконец мы останавливаемся в Саидии, которую называют «Голубой жемчужиной Средиземного моря».

Это на самом севере страны, недалеко от моего родного Алжира. Фантастический пляж, десятки огромных отелей и полное безделье. Мы тоже бездельничаем, а через некоторое время у нас возникает идея построить парк развлечений. Надо найти площадку, получить необходимые разрешения, а добраться до префекта, который их выдает, не так-то просто.

Дни тянутся один за другим, и далеко не каждый из них помогает продвинуться к цели..

На стойке регистрации нашего отеля работает очень красивая девушка. Когда я встречаюсь с ней взглядом, со мной что-то происходит. Что-то новое. Когда я вижу ее, что-то заставляет меня остановиться, возвращаться туда снова и снова — и почти лишает дара речи. Это меня-то. Подобные ощущения я испытывал, впервые отправившись к Филиппу Поццо де Борго.

И, как и тогда, я убеждаю себя, что мы здесь ненадолго..

«Абдель, помнишь, как ты раздумывал, стоит ли идти на улицу Леопольда II?» — посмеивается мой внутренний Мудрый Сверчок. Я сухо отвечаю: а не пошел бы он лесом — то есть на родину Пиноккио. Кажется, я сказал это вслух. Девушка смотрит на меня и начинает смеяться. Вероятно, она думает, что я псих. Для начала — лучше не бывает..

Мы с Поццо всерьез беремся за наш проект, но вскоре понимаем, что на его осуществление уйдет много месяцев. Возвращаемся в Париж и предлагаем Лоранс принять участие в этом предприятии (нам опять нужны две здоровые руки и один работающий мозг). Мы постоянно в разъездах и в Саидии всегда останавливаемся в одном и том же отеле.

Каждый раз прекрасная девушка за стойкой регистрации улыбается мне. Внимательная, далекая, загадочная… Рядом с ней я чувствую себя полным идиотом..

Она говорит мне:

— Абдель Ямин, ты мне нравишься.

Позже:

— Абдель Ямин, ты мне очень нравишься.

И, наконец:

— Абдель Ямин, если хочешь, можешь взять меня в жены.

Есть еще кое-что… Она живет вместе с братьями. Но старший брат никогда не затыкает ей рот — она живет так, как хочет, сама выбирает, что ей делать. Она спрашивает у месье Поццо:

— Как вы думаете, выйти замуж за Абделя Ямина — это ничего?

Он дает ей свое благословение, как отец. Но чей — ее или мой?

Красивую девушку зовут Амаль. У нас трое детей: Абдель Малик родился в 2005 году. Я думаю, что он в нашей семье самый умный: Абдель Малик хорошо учится и редко колотит младших. Наш второй сын, Салахеддин, появился через год после первого. При рождении у него были серьезные проблемы со здоровьем, ему пришлось перенести несколько тяжелых операций, он — настоящий боец.

Мы называем его Дидин, но в нем есть что-то от Рокки Бальбоа. Я узнаю в нем себя и прочу ему успешную карьеру бандита, отчего его мать каждый раз вздрагивает. И, наконец, наша дочь Кельтум присоединилась к нам в 2007 году. У нее красивые вьющиеся волосы, она хитра, как лиса, очаровательна и большая шалунья.

Я бы назвал ее Кэнди..

На этом Амаль решила пока остановиться. Но, если что, я всегда готов.

В Марракеше месье Поццо встретил жемчужину по имени Хадижа. Они вместе поселились в Эссуэйре — на побережье, где никогда не бывает слишком жарко или холодно, — и удочерили двух маленьких девочек. Им хорошо. Я часто навещаю их, один или вместе со своей семьей. Дети играют в бассейне, дом дрожит от их криков и смеха, наполняется радостью, жизнью.

Я иногда сажусь за руль, но на марокканских дорогах езжу не очень быстро….

Наша затея построить парк развлечений в Саидии так и не воплотилась — но, честно говоря, кого это волнует!

Я сказал месье Поццо «хватит», когда попал в аварию. Я больше не был его работником. Я по-прежнему оставался рядом с ним, возил его всюду, куда он хотел, день за рядом с ним, возил его всюду, куда он хотел, день за днем делал те необходимые вещи, которым учился в течение трех лет, — но я больше не был его сиделкой. Я просто стал частью его жизни.

В октябре 1997 года, накануне каникул, начинающихся в День всех святых, мсье Поццо попросил меня отвезти его сына Робер-Жана к бабушке в Нормандию. Мальчик сидел сзади, как всегда сдержанный и приветливый. Ясин захотел подышать воздухом и сел рядом со мной. Я был за рулем «сафрана», моего «сафрана» (я продал «рено 25»), но уехали мы недалеко.

У ворот Майо, прямо на выезде из тоннеля в сторону Дефанс, машина остановилась. Отказ двигателя — вот так, без предупреждения, посреди проезжей части. Я включил аварийку, другие водители сначала сигналили нам, пока не поняли, что мы не нарочно, и не стали объезжать нас справа и слева. Быстро прибыла машина дорожной службы.

Двое мужчин в отсвечивающих комбинезонах выставили вокруг «сафрана» конусы, стараясь наладить движение. Нам оставалось только ждать. Ясин и Робер-Жан сидели в салоне. Прислонившись снаружи к двери со стороны водителя, я наблюдал за эвакуатором. И совершенно не беспокоился, не чувствовал опасности. Минут десять я смотрел на машины, проезжавшие мимо на расстоянии полутора метров — прямо за ярко-оранжевыми конусами, указывавшими путь.

Потом я заметил грузовик, который тоже пытался нас объехать слева. Увидел, как грузовик заносит в сторону «сафрана». В мою сторону. Водитель начал маневр немного раньше, чем было нужно. Меня зажало между грузовиком и «сафраном», как в бутерброде. Я успел только закричать, упал и потерял сознание..

Смутно помню, как меня грузили в «скорую». Было так больно, что, когда меня подняли и положили на носилки, я опять отключился. Очнулся уже в больнице Нейи, а на следующий день меня должны были оперировать. Филиппу Поццо ди Борго пришлось искать новую сиделку. Представляю, что чувствовал тот бедный парень.

Босс требовал возить себя в госпиталь, чтобы проведать его предшественника, и гонял в кафетерий за горячим шоколадом..

— Ну, и как новенький?

— Он… профессионал.

— То бишь он не херня по объявлению.

— А ты, Абдель, не промах в риторике!

— Ну да… Так кто тут лучший?

— Ты, Абдель. Ты, когда стоишь на ногах!

Нужно было это видеть. Аристократ-тетраплегик и маленький араб с раздробленным бедром, сидящие рядом в креслах и разглядывающие медсестер…

— Абдель, ты тут надолго застрял?

— Как минимум на несколько недель. Врачи не уверены, что я быстро пойду на поправку. Пока я избежал протеза, но остается проблема со связками, и я не знаю…

— Ты всегда будешь желанным гостем в моем доме, это ты знаешь?

— Разумеется, я ведь лучший!

Сказать «спасибо» не так-то просто.

Через несколько месяцев после аварии я вернулся к работе — или, скорее, к моему партнерству с месье Поццо. Мы основали компанию «Телелок», потом покупали квартиры и, наконец, запустили наш марокканский проект. За эти годы мне несколько раз пришлось уходить со сцены — снова оперироваться, а потом неделями восстанавливаться.

Мне еще не было тридцати, и я считал себя слишком молодым, чтобы пополнить ряды инвалидов второй группы (это на единицу меньше, чем у месье Поццо). Социальные службы говорили, что я не имею права работать. В моем состоянии это слишком опасно. А я считал, что они преувеличивают… Это доказывало, что я уже начал меняться.

Но я бы в этом ни за что не признался. Я, как всегда, молол языком, не задумываясь о том, что несу..