Аарон Эхаз – Луна (страница 23)
Издалека донёсся громкий голос Грена, передававший слова Амайи, её последнее предупреждение:
– Если ты нарушишь слово! Если ты хоть чем-то повредишь мальчикам! Я дойду до краёв Зедии, выслежу тебя и уничтожу, и весь твой проклятый род вместе с тобой!
Рейла гневно сверкнула на Каллума глазами, но всё же ступила на борт и перерезала удерживавший лодку канат. Быстрое течение тут же подхватило судёнышко и понесло его вниз по реке.
Каллум оглянулся на стремительно таявший позади Бантер-Лодж и наконец выдохнул.
– Сработало! Сам поверить не могу, – сказал он с облегчением.
– Вот уж не думала, что ты такой поганец, – сообщила Рейла.
– Кто? Я? – Каллум в замешательстве уставился на неё. – Рейла, погоди, что не так?
Рейла на него даже не взглянула.
– Оставь меня в покое, – сказала она и демонстративно отвернулась. Голос её слегка дрогнул.
– Не понимаю, – настаивал Каллум.
Рейла резко обернулась.
– Конечно, не понимаешь. Ты понятия не имеешь, до чего приятно, когда тебя называют чудовищем. Или смотрят на тебя как на дикого опасного зверя.
Ох. До Каллума наконец дошло.
– Я ничего этого на самом деле не имел в виду! – воскликнул он. – Это не я так думаю об эльфах, а тётя Амайя. Я просто использовал её заблуждения против неё же.
– И это отлично сработало. Теперь эти люди, все до единого, получили отличное подтверждение, что байки о чудовищных эльфах-кровопийцах – чистая правда.
– Извини, – пробормотал Каллум. – Я… не подумал об этом с такой точки зрения.
В конце концов, его ложь спасла жизнь Рейлы, разве не так?
Рейла шумно вздохнула, явно не желая продолжать разговор. Она сунула руку в карман плаща и вытащила оттуда рунический кубик, ради которого всё и затевалось.
– Ты его нашла! – обрадовался Каллум, и сердце его отчего-то затрепетало.
– Это просто игрушка, – фыркнула Рейла. – Для какой-то детской игры в кости. Надеюсь, ради этого стоило терять время и силы.
Она бросила кубик Каллуму, а потом согнулась на своём месте, обхватила колени и закуталась в плащ.
Каллума отчего-то распирало восторгом. Он уселся на скамью рядом с Эзраном и некоторое время просто катал кубик по дну лодки. Он совершенно не знал, чего ожидает от этого предмета и на что надеется – может, на то, что его свежеобретенная магическая сила откроет какой-то важный секрет, тайную силу, скрытую в этой штуковине.
Но кубик просто катался по деревянному днищу и никак не менялся, и искра, которая вспыхнула у Каллума в сердце при его виде, мало-помалу угасала. Неужели они так сильно рисковали ради всего-навсего детской игрушки?
Он разочарованно отбросил кубик в сторону, и тот приземлился рядом с Чавком, едва не задев хамележаба. И тут внезапно одна из граней куба засветилась бледно-жёлтым светом!
Каллум бросился на дно лодки, жадно схватил куб и поднёс к глазам – но свет довольно быстро потускнел и вовсе погас. Гм…
Мальчик поразмыслил пару секунд. Может, первичный камень даст какую-то подсказку? Он быстро вытащил из кармана плаща первичный камень, поднёс куб к мерцающей сфере – и на том вдруг ярким голубым светом засияла руна Неба! Интересненько!
Каллум широко развёл руки, державшие шар и куб: руна погасла. Искорка в сердце Каллума снова начала гореть и пульсировать. Он, конечно, всё равно ещё не понимал, что такое на самом деле этот куб и на что он способен, – но твёрдо намеревался узнать.
Амайя и Грен смотрели вслед лодочке, стремительно уносимой течением по реке.
«Не волнуйтесь, генерал, – обратился к Амайе адъютант. – Мы последуем за ними и сможем перехватить их, если…»
«Нет, – оборвала его Амайя. – Если эльфийка увидит, что мы за ними гонимся, она просто убьёт принцев. У меня есть другой план».
«Превосходно», – ответил Грен.
Амайя повернулась к отряду и отдала приказ. Грен переводил.
– Корвус! – вызвал он одного из подчинённых.
Из рядов солдат выступил смуглый мужчина с замкнутым выражением лица, закутанный в плотный плащ с капюшоном. Несмотря на свой высокий рост и крепкое телосложение, он двигался на удивление легко.
– Я доверяю твоему опыту, – продолжил Грен переводить слова генерала. – Выследи эльфа и принцев, иди за ними, как тень, но сам оставайся незамеченным. Как только увидишь возможность – освободи их.
Корвус коротко поклонился, его тёмные глаза сверкнули. Опытный следопыт любил такие задания куда больше, чем открытый бой или охранную службу.
– Я найду и верну их, – ответил он с непоколебимой уверенностью.
Амайя кивнула и обернулась к прочим своим людям:
– «Остальные едут со мной».
17
Ритуал и коронация
Наступил второй рассвет с ночи смерти короля Харроу, и солнце поднялось над горными вершинами, озаряя их оранжево-розовым светом, как было и всегда. Несмотря на то, что за последние двое суток он почти не спал, лорд Вирен чувствовал себя на редкость бодрым и свежим. Наконец-то королевство Католис – впервые за долгое время – вот-вот встанет на верный путь.
Но первый же взгляд в зеркало сильно испортил Вирену настроение. Годы занятий тёмной магией наложили на него неизгладимую печать. Тёмные круги под глазами теперь не только порой появлялись от усталости, но, считай, не пропадали. Лицо исхудало, было изуродовано признаками старения и непреходящего стресса. Кожа сделалась мертвенно-бледной, с тёмными старческими пятнами и бороздами, которые жалкое слово «морщинки» толком не описывало.
Некоторые из этих признаков уже стали постоянными, другие появлялись на время – после использования редких или особенно сильных заклятий. Вирен привык воспринимать их как побочный эффект от употребления мощного оружия. Но прочие… простецы… Они неспособны это понять. Он уже привык, что его настоящее лицо пугает и отталкивает людей.
Он проверил, точно ли заперта дверь его кабинета, и только после этого открыл стенной шкафчик. Панель сдвинулась, открывая нишу в стене, содержавшую стеклянный террариум, полный яркими бабочками всех цветов радуги. Нежные крылышки насекомых трепетали, они метались туда-сюда, ища спасения из своей тюрьмы.
– Доброе утро, крошки, – ласково промурлыкал Вирен.
Этих магических бабочек, именуемых солнечными монархами, маг наловил у зедийской границы, а потом годами занимался их разведением. Дневного света они никогда не видели.
Вирен немного отодвинул крышку террариума и запустил внутрь морщинистую руку. Одна бабочка, пурпурная с золотом, немедленно села ему на палец, уцепившись крохотными лапками. Вирен ласково погладил её нежные крылышки, вытащил её наружу.
Всякий раз, совершая ритуал, Вирен ясно вспоминал день, когда выполнил его впервые. Вспоминал своё гигантское облегчение от того, что магия сработала, свою радость видеть в зеркале обновлённое, помолодевшее лицо. Вспоминал, какая великая надежда – даже почти уверенность – наполнила тогда его сердце: казалось, что этот ритуал может изменить всё в его жизни, сделать как раньше. Как он торопился тогда домой, уверенный, что будет прощён! И ещё яснее он вспоминал ледяную пропасть, которая разверзлась в его груди, когда Лисса сказала, что его омоложённое лицо ничего не изменит. Несмотря на то, что тёмная магия выручила их семью, спасла жизнь их сыну, жена всё равно теперь боялась и ненавидела Вирена, и стало ясно, что этого ничем не исправить.
Вирен встряхнул головой, отгоняя горькие воспоминания, и произнёс заклинание. Крылышки под его пальцами прямо на глазах потускнели, теряя цвет, а седина в волосах отхлынула, уступая место чёрному цвету. Щёки заиграли румянцем, морщины разгладились.
Испустив удовлетворённый вздох, Вирен закрыл террариум и вышел из кабинета, тщательно заперев за собой дверь. Мёртвая обесцвеченная бабочка, упавшая с его руки, осталась валяться на полу.
Лорд-маг шагал по коридору к покоям короля Харроу… к бывшим покоям короля Харроу. Наконец-то, паче чаяния, настал день, о котором он не мог даже мечтать! Однако глубоко внутри он всегда верил, что этот день придёт. Король Харроу проявил слабость – а Вирен был надёжно защищён от подобной ошибки.
В покоях короля Харроу до сих пор царил разгром, учинённый ночным боем. Занавеси сорваны с окон, мебель разломана и перевёрнута… Единственным напоминанием о Харроу оставался его любимец – зедийская певчая птица по имени Пип. Сейчас Пипу было не до песен, он сидел, нахохлившись, в своей золотой клетке и молчал. Вирен подошёл к большому зеркалу, возле которого была сложена церемониальная одежда для коронации. Клаудия ждала отца у двери, ведущей на балкон.
– Ты по-прежнему уверен, что это необходимо, папа? – спросила она, глядя из окна на собравшуюся внизу толпу.
– Совершенно уверен, – отозвался Вирен, не отрывая взгляда от зеркала. – Клаудия, моё решение принять корону – это акт великого смирения. Я хочу служить своему народу. Кто ещё способен возглавить страну во время столь великой печали и смуты?
– Но ты правда думаешь, что народ спокойно примет смену власти? – спросила его дочь. – Мы ведь до сих пор не уверены, что именно случилось с принцем Эзраном и с…
– Они несомненно мертвы, – быстро сказал Вирен.
Он знал, что Клуадия дружила со старшим мальчиком, Каллумом, что она тепло относилась к младшему, но пора бы уже привыкнуть к горькой новости. Вирен сообщал её дочери не в первый раз.
– Не может этого быть… – прошептала Клаудия.