Аарон Эхаз – Луна (страница 18)

Опели, старшая советница Верховного Совета Католиса, молодая светловолосая женщина, шла сразу за лордом Виреном и несла зажжённый факел для церемонии огненного погребения. Её обычно спокойное и приятное лицо было искажено гримасой гнева, которую она не могла толком скрыть.

– Устраивать погребение практически сразу – это безумие, – прошипела она на ходу – так, чтобы расслышал только Вирен. – Нашему народу всегда позволялось прощание с усопшим монархом в течение семи закатов. А вы им и одного заката не дали.

– Я понимаю ваше возмущение, Опели, – ровно отвечал лорд Вирен, не оборачиваясь. – Однако же во времена войны и кризиса в дело вступают иные законы. Неразумно было бы дать народу целую неделю на то, чтобы бессмысленно рыдать над королевским гробом. Нам нужно двигаться вперёд.

– Попрощаться с умершим как подобает – совсем не означает бессмысленно рыдать, – нахмурившись, резко возразила Опели. – Соблюдение традиций даёт людям утешение, чувство завершения процесса. Вмешиваться в традиции означает нести в народ беспокойство и смуту.

– Завершить процесс – единственное, что сейчас важно, – ответил лорд Вирен, ставя точку в разговоре.

Шествие прошло по всему верхнему городу, потом по предместьям, потом потекло в глубокий каньон. Многие века королей и королев Католиса хоронили в Долине Гробниц, хотя не каждый монарх удостаивался там упокоиться – только самые славные и любимые народом. По пути погребальной процессии по сторонам каньона высились огромные каменные статуи, нависая над движущейся цепочкой людей.

Сорен и Клаудия тоже шли в процессии рука об руку, минуя крипты и памятники. Оба они уже бывали в Долине Гробниц, но это место всякий раз поражало воображение с новой силой. Сорена шатало от усталости: бессонная ночь, полная сражений, давала о себе знать. Он невольно закинул руки за голову и потянулся, с трудом подавив зевок: всего пару часов назад он наносил и принимал удары.

Клаудия, шедшая рядом, нахмурилась.

– Выше голову, Сорен. Веди себя подобающе.

– Знаю… просто ночь выдалась очень уж длинная, – прошептал в ответ её брат.

– На вот, выпей это, – сестра вынула фляжку из кармана плаща, отвинтила крышку и налила в неё немного тёмной жидкости. Сорен скептически понюхал содержимое.

– Что это такое и с чего бы я должен его пить?

– Моё изобретение. Я назвала его «Горячее коричневое утреннее зелье», – с лёгкой улыбкой объяснила Клаудия.

Сорен сделал крошечный пробный глоток – и глаза его расширились от удовольствия. Всё остальное он заглотил одним длинным глотком.

– Клаудия, это нереально вкусно! – признался он. – И действует почти мгновенно, я словно из гроба встал. Налей мне ещё.

Клаудия снова наполнила крышку, и он выпил вторую дозу – на этот раз вдумчиво, смакуя.

– Оно не только даёт энергию, оно ещё и на вкус что надо! Мне показалось – или там есть нотки каменной груши? И цветочные ароматы тоже, причём сразу несколько.

Сорен оглянулся на сестру – та смотрела на него изумлённо, будто он вдруг заговорил на зедийском.

– Что такое? Ты же знаешь, что у меня очень тонкий вкус.

– Гм… Ну, раз ты так говоришь, пусть там будут всякие нотки, – согласилась она, пожав плечами. – Я там замечаю только нотки горячего и коричневого. То, что надо.

Процессия наконец остановилась у Погребального камня. По приказу Вирена солдаты сразу по окончании боя занялись приготовлением огромного церемониального костра на квадратной каменной платформе посреди долины. Небо окрасилось яркими цветами рассвета, когда члены Совета поднялись по каменным ступеням, и носилки с телом короля были возложены на алтарь. Советники заняли свои места по углам Камня. На лёгком утреннем ветру трепетал флаг Католиса. Вирен торжественно встал перед собранием, опираясь на посох, и обратился к скорбящим с речью:

– Сегодня народ нашего королевства проснулся, чтобы узнать ужасную истину: наш король нас покинул. Вернее, был грубо отнят у своих подданных. Убит наёмниками из Зедии – лунными эльфами!

По долине прокатились возгласы ужаса и изумления. Именно такой реакции и добивался Вирен. Он положил руку на сердце и продолжил:

– Для меня Харроу всегда был более, нежели королём и великим полководцем. В последние часы жизни, которые он провёл рядом со мной, он назвал меня своим братом, чем я был тронут до глубины души. – Он немного помолчал для усиления эффекта. – Ни одно сердце не скорбит об утрате больше моего, однако наш долг – проводить короля в обитель вечного покоя. Старшая советница, пробил час зажечь костёр.

Он кивком дал сигнал Опели, однако советница не двинулась с места.

– Мы не можем этого сделать, – сказала она во всеуслышание. – На церемонии отсутствуют принцы. Где они? Их место – у погребального костра их отца.

Вирен догадывался, что Опели попытается разыграть эту карту. Он сожалел, что сейчас должен ответить ей именно так, как собирался, хотя ему это играло на руку. Однако же в последний раз принцев видели в компании последнего уцелевшего эльфа-ассасина – а это могло означать только одно. Он окинул взглядом толпу, замершую в ожидании ответа, а потом закрыл глаза и скорбно опустил голову.

– Я знаю, что ответ причинит боль всему народу, так что скажу коротко, чтобы не умножать скорбь. Принцы мертвы.

Толпа ахнула, как единый организм. Убийство короля было и так достаточно ужасной новостью – но ещё и невинные дети? Смерть наследника означала, что королевство погружается в хаос безвластия. Кто же теперь возглавит Католис? Кто наследует за королём Харроу?

Вирен оправданно ожидал, что подобное известие ужаснёт людей. Чтобы их успокоить, дать им твёрдую опору в пошатнувшемся мире, нужно одно: сильный правитель. И неважно, кто станет этим лидером и по какому праву – главное, чтобы он вернул испуганным и растерянным людям уверенность и защиту.

– Теперь вы понимаете, Советница Опели? – вскричал Вирен громовым голосом. – Теперь вы видите, почему мы обязаны дать достойный ответ на преступления наших врагов, почему нам требуется двигаться вперёд и показать им нашу силу? – ноздри его затрепетали от нетерпения, когда он снова приказал: – Зажигайте костёр!

Однако Старшая советница снова отказалась повиноваться. Напротив же, она перевернула факел и ударила им о камень, загасив пламя. Прочие факелоносцы при виде этого один за другим последовали её примеру – и факелы погасли все до единого.

Вирен в бешенстве наблюдал, как гаснет факел за факелом. Ничего, у него есть средства настоять на своём. Опели сейчас прилюдно доказала, что у неё есть несколько сторонников – но руководил церемонией по-прежнему он. Лорд-маг повернулся к своей дочери.

– Ты знаешь, что делать, Клаудия, – произнёс он.

Клаудия кивнула и вынула пробку из маленького флакона, который тоже захватила с собой в кармане плаща. Наружу тут же выбрался редкий зедийский паучок – их называли пауками-угольками за яркое светящееся брюшко. Он пробежал по пальцам Клаудии, и она позволила ему ползти, глядя на него приязненно, как на домашнего питомца. Когда же паук оказался на середине её ладони, она резко сжала кулак – и из него потекла светящаяся жижа.

– Ямалп еещюагырп, – пропела Клаудия слова заклятия, пока жижа капала меж её пальцев.

Глаза её наполнились лиловым светом тёмной магии, и она медленно раскрыла руку. Из середины её ладони ударили языки золотисто-красного огня, аркой пролетев над головами людей, и ударили в ближайшую жаровню погребального костра. Огонь двигался, как живой, перепрыгивая от жаровни к жаровне, и наконец ударил в каменный алтарь. Он облетел тело короля, как хищная птица в погоне за добычей, и погребальный костёр вспыхнул ярким пламенем.

Опели, факелоносцы, солдаты и горожане в ужасе смотрели, как тело короля Харроу вместе с носилками в считаные минуты превращается в пепел – и вот уже остались только тёмные клубы дыма, поднимающиеся в утреннее небо.

Вирен одобрительно кивнул своей дочери. Она отлично справилась. А потом он шагнул к дымящемуся алтарю, на котором ещё догорали остатки костра, окружая его голову огненной короной.

– Когда умирает правитель Католиса, традиция велит скорбеть семь дней. Сегодня мы должны скорбеть семикратно, ибо завтра настанет время иной церемонии – коронации.

14

Очень грустный принц

Каллум проснулся на своём жёстком лесном ложе, чувствуя, что на лбу выступил холодный пот, а сердце колотится как сумасшедшее. Значит, всё это был не сон – он и правда сбежал из дома в компании лунного эльфа! И не какого попало эльфа, а убийцы, которая пробралась в замок, чтобы убить его маленького брата. Чем он вообще думал, когда на это решился?

Сквозь приоткрытые веки он разглядел Рейлу. Она сидела там же, на камне, где и вчера перед сном, и занималась заточкой клинков. Она что, вообще не спала? Может, эльфам это не нужно? Сколько она уже вот так сидит, остря свои смертоносные лезвия? Они и так выглядели достаточно острыми, чтобы разрубить подброшенную в воздух нить.

Эзрана с этого ракурса Каллум не видел, но слышал его глубокое размеренное дыхание. Если эльфийка куда-нибудь отойдёт – или её отвлечёт что-нибудь – есть шанс подхватить Эзрана и сбежать. Убежать домой. В безопасное место.

И тут взгляд Каллума привлёк радужный искристый свет – это сияло драконье яйцо, слегка видневшееся из рюкзачка Эзрана.