Аарон Дембски-Боуден – Повелитель Человечества (страница 32)

Её второй шаг сотряс палату не меньше первого. Как и третий. Как и четвёртый.

Недели после перерождения архимандрита Диоклетиан, как правило, проводил в одиночестве. Керия ушла. Он не знал куда, только то, что дело касалось тайных хитросплетений её безмолвного ордена где-то во Дворце. Он мало что мог сказать баронессе Д’Арк и её благородным сородичам, и также не находил особого смысла в стоических вычислениях различных смотрителей Механикум.

Два человека последовательно искали его компанию: молившая фигура Аркхана Лэнда и невозмутимо отстранённое присутствие Доминиона Зефона. Теперь, когда создание архимандрита завершилось успешно, у Диоклетиана не было ни малейшего применения для первого. Вероятно, он позволит техноархеологу присоединиться к экспедиции в Невозможный город, хотя возможности полезного использования эксплоратора кажутся призрачными. А что касается Кровавого Ангела, то так называемому Вестнику скорби достаточно просто сопровождать их в паутину, это было всё, что от него требуется.

Задержка испытывала терпение кустодия. Реквизированные запасы Механикум уже поступали потоком караванов: тысячи боевых сервиторов, гусеничные транспорты, роботы и даже немногочисленные сикарии направлялись к своей судьбе в Великой Работе. Первые поставки уже должны были достичь Ра, укрепив Невозможный город.

И всё же Диоклетиан ждал. Раздражённый, но никак не демонстрируя своё раздражение. Дом Виридион повышал боевую готовность, архимандрисса привыкала к новому телу и расширенному познанию. Всё шло, как и положено, хотя и не так быстро, как хотел Диоклетиан.

Его задачей было наблюдать за каждым пунктом реквизиции, и он не вернётся в Каластар, не сделав это. Он не испытывал разочарования, выполняя эту обязанность, только смутное беспокойство, что мог бы лучше послужить Императору в другом месте. Возможно, рядом с Ра на стенах Каластара или замедляя противника во внешних туннелях, заставляя платить за каждый метр захваченной туманной земли. Что-то активное. Что-то, где он чувствовал бы, что защищает видение своего повелителя.

И всё же ему не было скучно. Большую часть времени он проводил в одиночестве в башне Гегемон, командном центре легио Кустодес по защите Императора. Здесь Диоклетиан просматривал непрерывные потоки данных о населении, транспортах с припасами, воздушном и орбитальном движении, входящем и выходящем из Солнечной системы. Всю эту информацию обрабатывали бесчисленные когитаторы и пожизненно связанные саванты-сервы в алых имперских мантиях. Эти инфоискусники – каждый с татуировкой аквилы – жили в Наблюдательном зале, где разрешалось находиться только посвятившим всю жизнь Императору. В отличие от отбросов, порабощённых и аугметированных Культом Машины Марса, ни один из сервов Десяти Тысяч не был кибернетически присоединён к своим постам или обречён на прозябание и смерть в поддерживающих жизнь колыбелях. Эти люди посвятили себя Всевидящему Оку кустодиев Императора, носили драгоценности из обработанных костей, изготовленные из тел их матерей и отцов, которые служили до них, как и дедушки и бабушки. Со временем их бренные останки соберут, и ритуальные безделушки уже из их костей подарят их же воспитанным и выращенным по специальным программам детям. Служба в Кустодианской гвардии была не просто пожизненной, а вечной, растянутой на поколения.

Большая часть информации в Наблюдательном зале относилась к самому Дворцу, и благодаря каналам унифицированной биометрической верификации формировала живую сеть из нескольких миллионов людей, входивших и выходивших из бесчисленных районов Дворца.

Диоклетиан наблюдал за этой обработкой жизней. Возможно, другой человек увидел бы что-то гармоничное или музыкальное в происходящем. Даже во время дежурства Десяти Тысяч обычно выявляли сотни потенциальных угроз проникновения, которые могли тем или иным способом обойти даже Имперских Кулаков. И всё же Диоклетиан увидел нечто неожиданное в бессистемном беспорядке.

Он увидел уменьшавшиеся запасы, несмотря на то, что саму Терру разбирали на материалы и сами горы Гималазии сравнивали ради камней и руды. Он увидел всё меньше и меньше караванов судов, достигавших Солнечной системы, пока бушевала война. Он увидел, как Терра задыхалась от бремени беженцев с других миров, поглощавших постоянно сокращавшиеся ресурсы. Он увидел всё меньше и меньше успешных попыток высадить подкрепления на Марс или вернуть вооружение и материалы сквозь имперскую блокаду. Он увидел всё это написанным столь же ясно, как восемьсот семьдесят одно слово своего полного имени, выгравированного лазером на внутренней части нагрудника, столь же знакомого, как вес копья в руках.

Поражение. Он смотрел на поражение. Мятежники выигрывали войну. Хотя их покорение галактики было далеко от завершения, Гору не требовалась полная победа среди звёзд: магистру войны достаточно получить поддержку на пути к Терре и не позволить имперским подкреплениям достигнуть Солнечной системы. И подавляющее большинство этих ужасных подсчётов показывали, что магистр войны именно этим и занимался.

Диоклетиан провёл несколько дней, погрузившись в отчёты и размышления, стараясь получить более широкое представление о разрастающемся конфликте. Именно изучая перемещения самых редких ресурсов – Десяти Тысяч и Безмолвного Сестринства, тех их подразделений, которые в настоящее время не были развёрнуты в паутине, – он обнаружил кое-что странное в миллионах расчётов. Что-то не складывалось в общей картине, и это грызло Диоклетиана. Безмолвные разделы кода показывали пробелы в текущих цифрах. Уравнения, погребённые в расчётах, возвращали в ответ полуправду.

“Удалённые данные”? – сначала подумал он. Но нет, нет. Это были не разрывы в узоре, а скорее маскирующие заплатки. Скрытые, но неудалённые. Спрятанные, но незапрещённые.

Диоклетиан следовал за узором, наблюдая за его эволюцией с пониманием саванта математических и алгебраических принципов. Сначала казалось, что сервы были не в курсе происходящего, но достаточно быстро он понял, что это не так: они точно знали, просто не отмечали любопытные элементы для архивной проверки.

Он увидел флотилии кораблей за цифрами. Целый флот рассеян по трём сегментумам. Путешествует среди звёзд, избегая войны.

И даже больше. Анализ перемещений и логистических космических данных показывал, что эти корабли приходили на верные миры за дни и недели перед тем, как силы Гора начинали вторжение. И всё же они не забирали ничего, что имело военное значение, не высаживали подкреплений, не эвакуировали ни одно из правительств-регентств, установленных Великим крестовым походом.

Чем же тогда они занимались?

Ни один из этих кораблей не значился в списках Великого крестового похода, как и не был приписан ни к каким экспедиционным флотам. И при этом они не вели торговлю с другими мирами, не передавали сообщений по общим каналам, не взаимодействовали с подразделениями Астра Телепатика, и…

Нашёл.

Сообщение пришло в виде поспешной передачи от флотилии небогатого вольного торговца, который возвращался из спирального рукава звёзд Ореола. Флот её семьи вёл переговоры об орбитальном пополнении припасов над столицей какого-то захолустного мира, который всё ещё обозначался колониальным кодом, когда появился один из этих логистически скрытых кораблей. Несмотря на очевидную верность Империуму, он ни с кем не вышел на связь, совершил несколько планетарных операций и покинул орбиту, направившись к точке Мандевиля системы и не проинформировав флот вольного торговца о своей цели.

Отчёт потомка торговца завершался сообщением с самой планеты, где упоминались незначительные сделки, совершённые местным планетарным правительством с капитаном корабля, и намерения судна.

– Они прибыли за нашими психически настроенными гражданами.

Диоклетиан недоверчиво хмыкнул. Чёрный корабль. Чёрные корабли Безмолвного Сестринства путешествовали без сопровождения по трём сегментумам, избегая битв и собирая псайкеров в беспрецедентном количестве. И делали это почти незамеченными, принуждая целые правительства давать клятвы молчания.

Как только он понял, какие корабли вызывали изъяны в галактическом узоре, головоломка сразу сложилась. Десятки столь же скрытых уравнений отмечали чёрные корабли на орбите Терры, шаттлы, погрузчики и транспорты прилетали на поверхность планеты, и не регистрировались в наземном траффике. И ещё десятки приближались к Терре со всех уголков галактики.

У Диоклетиана возникло обоснованное подозрение, чем занималась Керия. Он повернулся к серву за ближайшей консолью когитатора и прищурился:

– Ты.

Работник замер, не отводя взгляда от экрана. Числовые руны мелькали в его немигающих глазах:

– Золотой?

– Установи вокс-связь с орбитальной платформой “Магадан”. Я хочу поговорить с госпожой Чёрного флота.

Диоклетиан не удивился, когда через два часа увидел знакомую фигуру по потрескивавшей гололитической связи. Керия стояла рядом с другой Сестрой в мантии и капюшоне, она была в той же броне и с тем же оружием, как и когда Диоклетиан видел её в последний раз, глаза скрывал опущенный капюшон. Госпожа чёрных кораблей носила перчатки с усиленными костяшками и ногтями-ножами длиной с кинжал. Судя по слегка колеблющемуся гололитическом изображению она, похоже, щёлкала ими.