А. Жар – Ошибка эволюции (страница 4)

– А если всё же вместо диалога нам ответят ударом? – Ларри внимательно смотрел на него. – Вы не знаете, кто там, за пределами нашего мира. Играете вслепую.

– Добрая, неагрессивная цивилизация внутри себя, каковыми должны являться развитые инопланетные цивилизации, не может быть примитивно-агрессивной во внешних проявлениях, – продолжил Фил, словно читая лекцию. – И если никто не пошлёт сигнал, то никто и не ответит. Иначе не получится!

Немного подумав, профессор добавил:

– Высокоразвитая цивилизация, будучи экзогуманистической, не может отказаться от действий, жизненно важных для других цивилизаций. Поэтому высокоразвитые цивилизации не должны жалеть сил на передачи в космос, причём стараться включить в передачи как можно больше информации. И мы даже можем быть первыми!

– Первопроходцами? Или первыми жертвами?.. – протянул Ларри, в его голосе слышалась неприкрытая ирония. – Вы считаете, что люди достигли вершины эволюции?

– Ну, знаешь, я лучше стану жертвой, чем проживу как мышь, забившись в угол! – вспылил профессор, видимо, ещё не отошедший от утренней драки. – Может тебе лучше со своими байкерами порассуждать о злобных инопланетянах? Которые, как утверждают некоторые, даже похищают людей для каких-то экспериментов. Уверен, что вы поймёте друг друга!

– Папа! – вскрикнула Элли. – Ты хоть слышишь себя?

Фил стукнул кулаком по столу, и тарелки звякнули. Его гнев заполнил всё пространство, заставив Мэри вздрогнуть.

– А ты, Элли, всё глубже погружаешься в этот мрак! В свою готику, в эту нелепую философию! А теперь ещё и байкер, который, видите ли, рассуждает о космосе, как будто он окончил факультет астрофизики! – он посмотрел на Ларри взглядом, полным презрения. – Кстати, к твоему сведению, наше паразитное излучение от всяких радаров и спутников и так видно всему Космосу! И никто не летит нас истреблять!

Глядя на дочь, профессор продолжил:

– Ваши байкеры – большей частью клоуны, влюблённые в свои железки и внешнюю атрибутику. Особенно когда собираются толпой – многие такие облака пафоса испускают!.. Хороших, интеллектуальных людей среди них меньшинство. Поначалу романтика, интересно, весело, но потом… О чём разговоры, кроме байка? Байк за завтраком, за обедом и ужином, байк в гостях и на природе! – он повернулся к Элли и добавил тоном, в котором послышался страх, смешанный с упрёком:

– Ты можешь погибнуть, катаясь с таким вот байкером!

Элли вскинула голову, тёмные глаза вспыхнули огнём ярости. Слова резали как лезвие:

– Ты даже не знаешь Ларри! Он умён, куда умнее, чем ты можешь себе представить. Образован и силён духом… – она резко взмахнула рукой, как бы отсекая его слова. – А байк – это не железо. Это рёв свободы, вихрь, что несёт нас сквозь ночь, сквозь города! Каждый миг – чистый восторг, жизнь, счастье! – она рубанула рукой воздух. – А твои сигналы? Глупость! Рискуешь всем ради амбиций, ради идеи, которая может уничтожить человечество! Кто там, в темноте? Ты зовёшь беду!

Её лицо скривилось в горькой усмешке. Наступила тишина. Тяжёлая, давящая, наполненная невысказанными обидами. Профессор посмотрел на дочь, сжав губы, но не ответил. Зато ответил Ларри. Он не вспыхнул, не рассмеялся, не бросил ни одного колкого слова. Просто выдержал паузу, затем медленно, очень спокойно произнёс:

– В мотоклуб может вступить любой, у кого есть мотоцикл, даже если он не самый остроумный человек на свете. Но одной железяки мало. Ты должен отвечать за свои поступки. Уметь постоять за себя, за подругу, за клуб. В клубе нет места трусам, тем, кто прячется за чужими спинами. Мы – братство. Мы – те, кто выбирает свободу. Но свобода требует силы. И мужества. А чтобы стать членом клуба, нужно пройти испытание и посвящение. – Ларри посмотрел на учёного открыто, без вызова, но с лёгким непониманием. – За что вы нас так невзлюбили, профессор?

Фил замер. На секунду ему показалось, что парень в курсе утренней разборки.

– Вот что я скажу, – Ларри облокотился на стол. – Я уважаю науку. Уважаю людей, которые открывают для нас Вселенную, в том числе и вас. Но я также уважаю осторожность. Быть первым – это прекрасно. Но иногда быть первым – значит стать тем, на ком отработают новый метод уничтожения. Особенно если этот первый – только что «вылупившийся» новичок, которым и является наша совсем юная, по космическим меркам, цивилизация…

Фил хотел ответить, но Элли вскочила из-за стола:

– Я согласна с Ларри! – её голос дрожал. – И ты не знаешь не только его, папа, но и меня. Ты живёшь в мире своих догадок и теорий, но даже не пытаешься понять, что происходит у тебя под носом!

Она схватила Ларри за руку.

– Мы уходим.

Профессор посмотрел им вслед, в его глазах клубилось что-то тёмное, невысказанное.

– Элли, подожди… – начала Мэри, но в тишине раздался лишь гулкий хлопок двери.

Фил сидел, глядя на опустевшую комнату. Споры с Элли о праве человечества отправлять сигналы в космос длились уже давно, но теперь напряжение достигло предела: до решающего момента оставались считанные дни. Он знал, что поставил на карту отношения с дочерью. И всё же… Разве можно идти на поводу у страха? Разве можно затаиться, когда перед тобой великая возможность?

Профессор глубоко вздохнул. Где-то вдали зарычал байк – этот звук будет преследовать его всю ночь.

Код судьбы

Торговый центр гудел от покупателей. Из динамиков над головами неслась реклама скидок на мыло и шампуни, а в воздухе витал лёгкий аромат бытовой химии. Марк редко появлялся в людных местах без крайней нужды, но блок питания для ноутбука испортился, и он решил сюда заскочить.

Марк чем-то напоминал повзрослевшего Гарри Поттера, сменившего фасон очков и забывшего мантию с волшебной палочкой на страницах фэнтези. Невысокий, чуть нескладный, с вечно растрёпанной копной кудрявых волос, которая жила собственной жизнью. Лицо, обрамлённое прямоугольными очками в тонкой оправе, всегда казалось добродушным, открытым, но немного растерянным. Марк практически не расставался с неизменным рюкзаком, в котором можно было найти всё: от пауэрбанка до случайно забытых перекусов недельной давности.

Он неспешно двигался вдоль прилавков, без всякого интереса поглядывая на выложенные товары: духи, шёлковые галстуки, рубашки, фарфор, кастрюли – чего там только не было. Затем он поравнялся с отделом комнатных растений. Они всегда ему нравились – молчаливые, безмятежные и прекрасные. Вдруг взгляд упал на горшочек с цветком, который мгновенно привлёк внимание, – алые и белоснежные соцветия ярким всполохом выделялись среди густой зелени. Клеродендрум. Марк остановился, зачарованно рассматривая его. Уже собирался идти дальше, но сознание пронзило воспоминание. Такой же цветок… Точно такой же когда-то в детстве он подарил Элли. В последнее время они встречались редко. Она иногда обращалась за помощью, но видела в нём только друга.

Марк пригладил кучерявые волосы, неуклюже повернулся и продолжил свой путь. Когда же это было?.. Память у него цепкая, почти безупречная, но случилось это давно. Десять лет назад? Да, пожалуй. Он вспомнил тот тёплый летний день – день рождения Элли. Вспомнил себя, застенчиво протягивающего горшочек с клеродендрумом девочке, которая ему нравилась уже тогда. Вспомнил солнечные блики на её волосах, её удивлённую добрую улыбку. О таком подарке его надоумила мама, большая любительница растений. Она сказала тогда: «Цветок запомнится лучше игрушек». А может, Элли всё ещё помнит?..

Он вздохнул, зашагал вперёд и случайно зацепил стойку с макаронами – одна пачка свалилась на пол. Марк машинально отпрянул в сторону и наткнулся на здоровяка в джемпере, который нёс бутылку вина и явно не собирался её ронять.

– Глаза разуй, очкарик! – рявкнул мужик.

– Простите, – пробормотал Марк, отступая.

Тут на него налетел мальчишка – мелкий и шумный, и ткнул пальцем в логотип IT-компании на его рубашке.

– А у вас кнопки, как у робота! – заявил ребёнок.

– Э-э… ну, вроде того, – Марк натянуто усмехнулся и поспешил в отдел электроники, чтобы быстрее купить блок питания и уйти. Он терпеть не мог таких мест – слишком людных, слишком шумных.

Скромность – вторая натура Марка. Он не считал себя гением, хотя компьютерный код понимал лучше, чем людей. Программист с необыкновенной памятью, он мог написать сложнейший алгоритм во сне, но терял дар речи, когда нужно было просто поздороваться с привлекательной девушкой. Особенно с Элли…

Вернувшись в свою уединённую берлогу – тесную, но уютную квартирку, где каждый предмет казался его продолжением, – Марк поспешил в компактную гостиную.

Несмотря на то, что комната больше походила на лабораторию, чем на жилое пространство – с проводами, системными блоками и стоящими на столе и полу мониторами, – мягкая голубая, слегка переливающаяся подсветка превращала весь этот техно-хаос в загадочный техно-дизайн.

Он плюхнулся в кресло и включил ноутбук. Пальцы быстро запорхали по клавишам, соединяя его с удалённым сервером. Там жила она – Лола —модифицированная им нейросеть, но не просто программа, а нечто большее. Лола – его гордость и, возможно, самая большая тайна.

На экране появилось её лицо. Невозможно было не залюбоваться: идеальные черты, мягкая улыбка, глаза, которые казались живыми, хотя существовали лишь в виде пикселей на мониторе.