А. Т. – Наследие взрыва. Противоречие (страница 3)

-Я давила, -сказала Лидия. -Не всегда. Но часто. Потому что не знала, как быть рядом иначе, когда ты уже взрослая и всё равно, в моей голове, всё ещё идёшь по улице без шапки, хотя я сто раз сказала. Это глупо звучит.

Карма провела ладонью по краю стола. Дерево было старое, неидеально гладкое, с маленькими вмятинами от чашек и инструментов. В Р-12 такие поверхности давно бы заменили. В М-6 оставили. Ей вдруг стало важно, что разговор происходит именно здесь, не в белой комнате, не за стеклом, не под красным глазком камеры.

-Что было после? -спросила она. -Когда Разрыв прошёл.

Лидия отвела взгляд к умывальнику, будто там могла увидеть тот день, если смотреть достаточно долго.

-Мы были в нижнем медицинском хранилище. Там толстые стены, старый экран, автономное питание. Я не знаю, спасло ли это нас или просто совпало. Волна прошла через всё. Люди падали. У кого-то сразу начались проявления. Кто-то исчез. В М-6 тогда было больше людей, чем сейчас. Намного больше. Первые часы никто не понимал, что город снаружи -Она остановилась, не договорив. -Мы пытались выйти на связь. Пытались дозвониться домой. Я дозванивалась тебе. Связи не было. Потом узнали про пепел, про пустые районы, про опустошённых. Через два дня отсюда вышла первая поисковая группа. Я хотела идти с ними, но меня не пустили. Тогда я ещё не понимала, что могу делать.

-Твоя адаптация?

-Да. Я порезала руку о разбитую ампулу. Глубоко. Должно было шить, а оно закрылось прямо под пальцами. Потом у мальчика из технического блока началось кровотечение после удара, и я держала его рану, пока ждали врача. Кровь остановилась быстрее, чем должна была. Сначала подумали, что совпадение. Потом совпадений стало слишком много.

-И М-6 тебя принял.

Лидия посмотрела на неё.

-М-6 тогда принимал всех, кто мог стоять на ногах и не рваться наружу. Но да. Меня приняли. Не как чудо. Как руки. Здесь быстро понимаешь разницу. Если ты можешь помочь ране закрыться — тебя ставят туда, где раны открываются чаще всего. Сначала медицинский блок. Потом закрытые зоны. Там моя адаптация не лечит то, что случилось с сознанием, но иногда помогает телу не разрушаться от приступов. Иногда — стабилизирует людей после контакта. Иногда просто даёт им меньше боли на несколько часов.

Карма вспомнила стеклянные отсеки, мужчину с инеем на руках, женщину с зелёными нитями по полу, неподвижную пыль вокруг головы. Мама входила туда каждый день. Не как пленница, не как пациентка, не как случайно выжившая. Как человек, который нашёл себе место в самой тяжёлой части живого контура.

-А домой? -спросила Карма. -Ты возвращалась?

Лидия кивнула, и этот кивок был медленнее прежних.

-Позже. Не сразу. Когда стало можно выходить дальше, я добилась места в поисковой группе. Мы дошли до моего дома. До твоего района не сразу, там были провалы и зоны, куда нельзя было идти без проводников. Дома никого не осталось. Ни близких, ни соседей, кого я знала. Бабушкина квартира была пустая. У Натт с Дэном -Она замолчала, и Карма поняла, что мама знает. Не всё, возможно, но достаточно. -Мы нашли только вещи. Следы. Пепел. Я не нашла тебя. Я не нашла браслет. Я не нашла даже подтверждения, что ты была дома после волны. И это было хуже, чем если бы мне показали -Лидия не закончила. Глаза у неё блестели, но голос удержался. -Я решила, что ты исчезла. Или ушла и погибла позже. Или стала одной из тех, кого уже нельзя узнать. Каждый вариант был таким, что я выбирала другой, пока не уставала.

Карма слушала и чувствовала, как внутри рушится ещё одна удобная конструкция. Всё это время она несла свою потерю, свою пустую квартиру, свои руины, свои найденные вещи. Ей казалось, что это она одна была оставлена среди следов, что мама — возможно пепел, возможно память, возможно неотвеченный звонок, который уже никогда не станет голосом. А Лидия ходила по тем же пустым адресам с другой стороны и тоже не находила её. Их обеих наказали одним и тем же способом: оставили не тело, а отсутствие, в котором воображение каждый день выбирало новую казнь.

-Я была в Р-12, -сказала Карма. -Потом. Не сразу. Сначала я искала Ника. Тину. Натт. Я нашла телефон Ника. Дом Тины был -Она вдохнула, но воздух не стал легче. -Дома не было. Натт и Дэна не было. Котов тоже. Вообще никого не было. Я думала о тебе, но до тебя не дошла. Потом станция, Виктор, Р-12. Они назвали меня адаптированной, потом угрозой, потом полезной. Я закрыла их город барьером. Не знаю, слышала ли ты.

-Слышала, -тихо сказала Лидия. -До нас доходят слухи быстрее, чем официальные сведения. Говорили о женщине из Р-12, которая вернула ночь. Я не знала, что это ты.

-Я не возвращала ночь. Просто захотела, чтобы им было не так страшно.

-Это и есть вернуть ночь, если после этого люди смогли спать.

Карма покачала головой. Ей не хотелось принимать это так мягко. Барьер уже забрали себе Р-12, страх, Альберт, слухи, Вольные, М-6. Теперь мама предлагала другую формулировку — не ресурс и не угроза, а ночь для тех, кто не мог спать. Эта формулировка была слишком тёплой, и потому к ней нельзя было сразу прикасаться.

-Меня теперь зовут Карма, -повторила она, хотя Лидия уже приняла. Просто нужно было сказать ещё раз, иначе старое имя снова потянуло бы за собой кухню, телефон, браслет и все «завтра». -Я не могу быть Таей здесь.

Лидия посмотрела на неё так, будто хотела спросить, значит ли это «никогда», но не стала. Вместо этого сказала:

-Я буду учиться. Если собьюсь, поправляй.

-Поправлю.

-И злись, если нужно.

-Я и так злюсь.

-Я вижу.

Эти два слова внезапно оказались почти невыносимыми. Не «понимаю», не «прости», не «я рядом». Просто «я вижу». Мама видела её злость и не отступала. В прежней жизни Карма часто ждала именно этого и делала всё, чтобы не дать это получить.

-Я злюсь, что ты жива, -сказала она вдруг, и сама испугалась честности фразы. -Не потому что не хочу. Боже, нет. Я я злюсь, потому что всё это время тебя не было. Потому что я училась жить так, будто тебя нет. Потому что браслет потеряла и почувствовала облегчение. Потому что мне стало легче без того, что напоминало о тебе. А теперь ты здесь, и получается, я должна снова стать человеком, который может потерять мать.

Лидия не изменилась в лице, но пальцы её на столе сжались.

-Ты не должна становиться прежней, Карма.

-Хорошо бы. Прежняя была невыносимая.

-Прежняя была моя дочь.

-А эта?

Лидия ответила не сразу. За дверью кто-то прошёл, тихо сказал что-то Соле, шаги удалились. В маленькой комнате остались только их дыхание и работа М-6 за стенами.

-А эта сидит передо мной, -сказала Лидия. -Значит, тоже моя. Даже если теперь мне нельзя называть её так, как раньше.

Карма отвернулась к окну в технический коридор. Там отражались они обе: Лидия в сером халате, Карма в полевой форме Р-12 без оружия, между ними стол, чашки, банка крема. Две версии одной семьи, прошедшие разными коридорами одного конца света. Она хотела сказать что-то правильное и поняла, что правильного не будет. Поэтому выбрала настоящее.

-Я скучала, -сказала она. -Не всё время. Иногда вообще не могла. Иногда думала о тебе как о задаче: добраться, проверить, узнать. Иногда избегала мысли, потому что если открыть её полностью, я бы не пошла дальше. Но скучала. И боялась, что если найду тебя мёртвой, это будет последнее, что я выдержу.

Лидия тихо выдохнула.

-А я каждый день думала, что если ты жива, то, наверное, ненавидишь меня за то, что я не пришла.

-Я не ненавижу тебя.

-Я знаю.

-Нет, не знаешь. Я сама только что узнала.

Лидия улыбнулась краем губ. Улыбка вышла усталой, с поломанным светом, но настоящей.

-Тогда скажи ещё раз, когда узнаешь увереннее.

Карма почти рассмеялась, и этот почти-смех оказался ближе к слезам, чем всё, что было до него. Она протянула руку через стол. Лидия взяла её сразу, но без жадности. На этот раз свечение под пальцами не появилось. Просто рука. Тёплая, живая, знакомая. Карма смотрела на их пальцы и думала, что новое тело могло стереть татуировки, царапины, синяки, голод, усталость, даже часть старых реакций, но оно не смогло стереть то, как ладонь матери ложится поверх её ладони.

-Что теперь? -спросила она.

-Не знаю, -сказала Лидия. -Я бы очень хотела сказать, что теперь всё просто. Что ты останешься здесь, я буду рядом, М-6 даст тебе время, Р-12 не потребует тебя обратно, Вольные не попытаются сделать из тебя знамя, а твоя сила перестанет пугать всех, включая тебя. Но я работаю в закрытом блоке, Карма. Я слишком давно не верю словам, которые делают боль красивее.

-Слишком честно для матери, которая только что нашла дочь.

-Я могу быть честной и всё равно хотеть накормить тебя супом.

-Я не хочу есть.

-Знаю. Регенеративные и сильные неопределённые часто так говорят. Всё равно потом возьмёшь хотя бы хлеб. Иногда нужно напомнить себе, что ты не только проявление.

Карма посмотрела на неё. В М-6 Лидию приняли не как родственницу координатора, не как случайную выжившую, не как слабую регенеративную с удобной функцией. Её слушали. Сола остановилась по её взгляду. Лиора побледнела не только потому, что встретились мать и дочь, а потому что Лидия была частью этого места, частью закрытого блока, одной из тех, кто держал людей на краю. Мама, которую Карма в старом мире воспринимала через сообщения, звонки и упрёки, здесь стала специалистом, человеком с доступом, руками, которые закрывали раны другим. Это не отменяло прошлого. Но добавляло к ней новую глубину, и Карма не знала, как быстро можно привыкнуть к тому, что мать тоже пережила собственное становление.