А. Т. – Наследие взрыва. Противоречие (страница 2)

Эден подошёл ближе, но остановился на расстоянии, которое теперь казалось здесь главным языком уважения. Он выглядел собранным, но без прежней ровной уверенности. В М-6 Карму приняли осторожно, как гостью отряда Р-12, как непонятную сильную адаптированную, как человека, чьё имя уже могло ходить слухами даже за пределами контуров. Но теперь что-то изменилось. Несколько сотрудников закрытого блока, стоявшие у служебного шлюза, смотрели на неё уже не только как на внешнюю. В их взглядах появилось узнавание другого порядка: не «та самая из Р-12», а «дочь Лидии». И это, как ни странно, делало её не менее опасной, но немного менее чужой. Сола убрала руку с панели. Лиора выдохнула так, будто тоже держала дыхание весь последний разговор.

-Мы перейдём в боковую комнату, -сказал Эден. -Закрытый блок не место для семейного разговора. Лидия, смену с тебя снимут на час. Больше пока не обещаю.

-Мне хватит, -сказала Лидия, не отводя глаз от Кармы.

-Отряду? -спросил Виктор.

Эден повернулся к нему.

-Вы можете присутствовать в соседней комнате, если Карма захочет. Или подождать в общем зале блока. Здесь не будет допроса.

-Не вам решать, будет ли это допрос, -ответил Виктор спокойно.

Лидия впервые посмотрела на него внимательно, и Карма заметила, как быстро мама собрала его в голове: возраст, поза, голос, положение рядом с отрядом, влияние на Карму, опасность. Эта привычка у неё была всегда. В старом мире она так смотрела на врачей, мастеров, соседей, мужчин у подъезда, начальников коммунальной службы и всех, кто пытался говорить с ней слишком уверенно. Мир изменился, а этот взгляд остался.

-А вы? -спросила Лидия. -Кем вы ей приходитесь?

Виктор не удивился.

-Капитан её отряда на время выхода. Мы пришли сюда вместе из Р-12.

-Она не вещь, чтобы приходиться отряду.

Карма чуть не усмехнулась. Вот она. Мама. Та самая, которая могла одним тихим предложением сделать разговор неудобным для человека, уверенного, что он уже выбрал правильную формулировку. Виктор выдержал её взгляд.

-Я знаю.

-Хорошо, -сказала Лидия. -Тогда не отвечайте за неё, если она может ответить сама.

В комнате стало чуть теплее или Карме показалось. Агата, стоявшая рядом, опустила взгляд к полу, и в этом движении Карма уловила почти одобрение. Оскар хмыкнул себе под нос, но не грубо. Леон смотрел на Лидию с уважением, которое появилось у него быстро и без лишних слов. Кай, кажется, с огромным трудом удерживался от комментария, и это молчание было почти подвигом. Мира не улыбалась, но её лицо смягчилось в той степени, в какой Мира вообще позволяла лицу что-то признавать. Для отряда эта встреча тоже меняла Карму. Утром она была новой проблемой Виктора, вчера — спасительницей Р-12, на дороге — голосом, который учится удерживать бетон. Теперь она стала чьей-то дочерью. Не символом, не ресурсом, не барьером, а человеком, которого кто-то искал, оплакивал и назвал старым именем раньше, чем успел понять, что старое имя больше нельзя использовать.

Боковая комната оказалась маленькой, с тремя стульями, узким столом, старым умывальником и окном, выходящим не наружу, а в технический коридор. На стене висела доска с расписанием смен закрытого блока, рядом стояли чашки, пачка чая, коробка с сухими галетами и маленькая банка крема для рук. Лидия машинально взяла эту банку, открутила крышку, потом, кажется, поняла, что делает, и поставила обратно. Карма заметила жест и почувствовала, как что-то внутри снова дёрнулось: мама всегда мазала руки после работы, даже если работа заключалась в том, чтобы вымыть посуду, разобрать аптечку или весь вечер сидеть над документами. Теперь её работа была за стеклом, рядом с людьми, которые держались за край сознания. И она всё равно оставляла крем на столе.

Эден хотел остаться, но Лидия посмотрела на него так, что он передумал раньше, чем произнёс хоть слово. Сола сказала, что будет за дверью. Виктор задержался на пороге и посмотрел на Карму, ожидая не приказа и не формального согласия, а простого человеческого ответа.

-Я останусь рядом, если нужно, -сказал он.

Карма посмотрела на мать, потом на Виктора. Ей вдруг стало ясно, что если он останется, разговор будет другим. Не хуже, не лучше — просто другим. Виктор будет слушать не только как человек, который вывел её из пустого города, но и как капитан отряда, как представитель Р-12, как тот, кто всегда читает условия сделки. А сейчас ей нужно было не читать условия. Ей нужно было наконец сказать то, что не помещалось ни в один протокол.

-Нет, -сказала она. -Я сама.

Виктор кивнул. На его лице не было обиды. Он закрыл дверь за собой, и Карма осталась с Лидией в маленькой комнате, где пахло чаем, кремом для рук и закрытым блоком. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. На расстоянии стола всё стало почти невыносимо обычным: две женщины, одна старше, другая моложе, обе слишком уставшие, обе не знающие, как начать разговор, который должен был случиться месяц назад по телефону и не случился.

-Тая -начала Лидия и остановилась сама. Закрыла глаза на секунду. -Карма. Прости.

От этого исправления у Кармы заныло под рёбрами. Не болью, которую можно заживить, а чем-то старым, домашним, давно заброшенным.

-Не сразу получится, -сказала она.

-Получится, -ответила Лидия. -Если ты сказала, значит, так надо.

Карма села на стул, потому что стоять дальше было невозможно, хотя ноги не дрожали и тело снова могло бы выдержать ещё сколько угодно. Лидия села напротив, но не потянулась через стол. И Карма была благодарна ей за это почти так же сильно, как за объятие. Прикасаться сейчас было слишком много. Не прикасаться совсем — слишком мало. Между ними лежал стол, и на нём наконец появилось место для слов.

-Как ты здесь оказалась? -спросила Карма. Голос звучал ровнее, чем она ожидала. Наверное, юридическая привычка начинать с фактов пережила даже встречу с матерью. -Ты должна была быть дома. Или я не знаю. Я думала, ты дома. Я пыталась придумать, как до тебя добраться, но потом всё стало -Она не закончила. Слово «всё» в их мире стало слишком большим.

Лидия сложила руки на столе. На костяшках у неё были мелкие шрамы, часть свежих, часть старых. Некоторые уже почти исчезли; регенерация, видимо, работала и у неё, но не стирала всё подчистую, как тело Кармы. В этом почему-то было больше честности.

-Я не была дома, -сказала Лидия. -В тот день меня вызвали сюда, в М-6. Ещё до Разрыва. Официально — временная медицинская консультация по резервному блоку. Не спрашивай, как это называлось в документах, там было столько слов, что за ними можно было спрятать любую беду. Я раньше работала с реабилитацией, помнишь? После больницы, до того как ушла в частную практику. У меня остались знакомые в старой сети медицинских объектов, и за день до запуска мне позвонила Алиса из М-6. Сказала, что ожидаются перегрузки, что им нужны люди с опытом стабилизации пациентов после энергетических аварий. Тогда это звучало не как конец света. Просто как странный срочный вызов. Я хотела отказаться.

-Но не отказалась.

-Нет. Потому что она сказала: «Если рядом есть близкие, предупреди, чтобы не ездили к северу и держали связь». Я не поняла, насколько это серьёзно, но мне стало не по себе. Я написала тебе. Ты не ответила. Потом ещё раз. Потом уже отсюда, перед ночной сменой, отправила: «Позвони мне, как сможешь». Связь рвалась. Я думала, утром дозвонюсь сама.

Карма опустила взгляд на свои руки. Они лежали на столе спокойно, как чужие. Она помнила тот экран. Помнила, как смахнула сообщение. Помнила, как Тина сказала: «Позвони ей завтра». Завтра не пришло в том виде, в каком его обещали люди.

-Я видела, -сказала Карма. -Сообщение. В такси. Потом дома. Я не позвонила.

-Я знаю.

-Нет, -Карма подняла глаза. -Ты не знаешь. Я не просто не успела. Я не хотела. Мне было неудобно, тяжело, я устала, я подумала, что опять придётся объяснять, как я, а я не знала, как я. Я смахнула первое сообщение. Второе оставила на потом. А потом потом уже не было потом. Прости.

Лидия смотрела на неё очень тихо. Не перебивала, не говорила «ничего страшного», не спасала её от сказанного. И это было правильно, хотя Карме хотелось, чтобы мама спасла. Как раньше, когда можно было испортить что-то меньше мира, прийти на кухню злая, молчать, пока чайник шумит, и ждать, что мама первая найдёт нормальную форму для разговора.

-Я тоже была тяжёлой, -сказала Лидия. -До Разрыва. Я писала тебе так, будто ты обязана отвечать правильно. Не спрашивала, хочешь ли ты говорить. Не умела сказать: мне страшно за тебя, не прячься. Вместо этого писала: «Ты опять не отвечаешь». Это не одно и то же.

Карма усмехнулась, но звук вышел почти без воздуха.

-Ты правда хочешь обсуждать формулировки после конца света?

-Ты моя дочь. Мы всегда обсуждали формулировки, даже когда делали вид, что спорим о другом.

Карма закрыла глаза на мгновение. В старой жизни такая фраза вызвала бы раздражение. Сейчас она ударила почти нежностью.

-Я была ужасной перед Разрывом, -сказала она. -Не только в тот день. Долго. Я отвечала через раз, приезжала редко, злилась на любые вопросы, будто ты виновата, что спрашиваешь. Ты хотела узнать, как я, а я каждый раз слышала: «почему ты не такая, как надо». Может, ты и правда иногда это имела в виду. Но часто — нет. Я знаю. Теперь знаю. Тогда мне было проще думать, что ты просто давишь.