А. Т. – Наследие Взрыва. Безразличие (страница 28)

— Я скажу.

Он поднял руку снова. Разряд ударил в стойку справа от неё, на безопасной дистанции, но достаточно близко, чтобы воздух хлопнул и в ушах стало глухо. Карма вздрогнула, но не вышла из круга.

— Остановись, — сказала она.

Стефан не остановился. Второй разряд прошёл по нижней дуге и ударил в пол у линии разметки. Искры коротко расползлись по покрытию и тут же погасли. Карма заставила себя не сделать шаг назад. Страха было меньше, чем нужно для силы. Раздражения — больше. Она понимала, что её проверяют, подбирают условия, смотрят, где в ней находится рычаг, и именно это делало каждый новый разряд не опасностью, а чужим нажимом на закрытую дверь.

— Ещё раз, — сказала Анна.

Стефан на этот раз не сразу поднял руку. Он посмотрел в сторону арены.

— У неё нет реакции на угрозу, которую она считает управляемой.

— Это не ваш вывод, — ответила Анна.

— Это наблюдение.

— Продолжайте.

Стефан подчинился, но Карма увидела, что ему это не нравится. Третий разряд прошёл выше, по дуге над её плечом, не касаясь, но близко. Волосы у виска поднялись, во рту появился металлический привкус. Она резко вдохнула и сказала:

— Остановись.

Слово прозвучало крепче, чем раньше, но силы в нём не было. Стефан опустил руку сам, по собственной воле, и тем самым только подтвердил: её приказ не сработал. Анна молчала несколько секунд, и в этой паузе Карма почувствовала, что следующий этап будет не техническим. Воздух за стеклом изменился. Люди наверху что-то обсуждали без микрофона, силуэты смещались, один из экранов на пульте сменил цвет с серого на жёлтый.

— Переходим к контекстному стимулу, — сказала Анна.

Стефан повернулся к стеклу. В его голосе не было резкости, но появилась граница.

— Нет. Сначала медицинская оценка после трёх разрядов.

— Показатели в норме.

— Я сказал не о показателях.

— Протокол продолжается. Уровень угрозы не повышается.

Карма посмотрела на него, потом на стекло. Она не знала, что означает «контекстный стимул», но само слово показалось хуже молнии. Угрозу можно увидеть. Контекст — это когда решают за тебя, какая часть твоей боли должна стать инструментом.

— Мне не нравится это слово, — сказала Карма.

Анна не ответила. Она дала знак оператору, и боковая панель арены открылась. Из стены бесшумно выехал прозрачный контейнер на низкой платформе. Внутри лежали три предмета: телефон Ника, серёжка, найденная у руин дома Тины, и фотография с Натт и Дэном. Их не бросили как попало и не спрятали в коробку, наоборот, разложили слишком аккуратно, с той сухой точностью, которая делала происходящее ещё хуже. Каждый предмет лежал отдельно, под тонким фиксатором, будто был не личной вещью, а образцом для лабораторного анализа.

Карма смотрела на контейнер несколько секунд и не двигалась. Внутри не было резкой вспышки, не было красивой ярости, не было желания закричать. Сначала появилось только очень холодное понимание: кто-то вошёл в её комнату, открыл то, что не должен был открывать, взял то, что не принадлежало Р-12, и теперь поставил перед ней как часть испытания. Они не просто нарушили порядок. Они решили, что её согласие не требуется, если предметы можно использовать для результата.

— Вы взяли это из моей комнаты, — сказала Карма.

Анна не ответила сразу. Она посмотрела на показатели, потом на контейнер, будто пыталась выбрать формулировку, которая будет звучать достаточно нейтрально.

— Предметы были временно изъяты для контекстного стимула. Повреждение не планировалось.

— Я не спрашивала, планировали ли вы повреждение. Я сказала, что вы взяли это из моей комнаты.

Стефан стоял у боковой линии и не вмешивался. До этого он следил за сектором как за рабочей зоной, но теперь его внимание изменилось. Он смотрел не на контейнер, а на Карму, будто ждал не взрыва, а момента, когда обычные слова перестанут быть обычными.

— Да, — сказала Анна. — Доступ был санкционирован.

Карма медленно перевела взгляд с контейнера на стекло.

— Кем?

— Руководителем испытания.

— То есть вами.

Анна выдержала паузу.

— Да.

Это признание ничего не исправило. Телефон, серёжка и фотография всё ещё лежали внутри контейнера, отделённые от неё прозрачной стенкой, фиксаторами и чужим решением. Карма не думала о том, почему эти вещи важны, не перебирала в голове имена и не позволяла памяти увести её из настоящего момента. Сейчас имело значение только одно: они были у неё, а Р-12 забрал их без разрешения.

— Не трогайте, — сказала она.

Слово вышло негромким. Даже слишком спокойным. Но арена отозвалась сразу.

Не только подставка. Всё вокруг. Лезвия в соседней секции замерли в воздухе, платформа под контейнером остановилась с едва заметным перекосом, свет моргнул, погас на долю секунды и вернулся более холодным. Защитная стена вспыхнула белой сеткой, а потом сетка застыла, как рисунок на стекле. Даже дальние звуки арены будто провалились в ватную прослойку. Мужчина с камнями за соседней перегородкой выронил один осколок; тот ударился о пол и остался лежать, хотя секунду назад должен был снова подняться. Инструктор с планшетом поднял голову, замер, а потом медленно убрал стилус в нагрудный карман.

Карма не двигалась. Она почувствовала приказ не как удар, а как давление изнутри наружу. Будто в груди раскрылась тяжёлая дверь, и за ней оказалось не слово, не голос, а чистое намерение. Не трогайте. Не присваивайте. Не решайте за меня, что является болью.

Стефан повернулся к ней медленно, осторожно.

— Карма.

— Не сейчас.

— Посмотри на меня.

— Не командуй.

— Я прошу.

Просьба не ударила по ней, не вошла под кожу, не попыталась согнуть. Она просто прозвучала рядом, и Карма смогла перевести взгляд с контейнера на него. Стефан стоял ближе, чем должен был по разметке. Манжеты на его перчатках мигали красным. По краям металлических вставок шли мелкие искры, но он не собирал разряд. Его лицо оставалось собранным, только у виска выступила капля пота, очень неуместная среди холодного света и застывших механизмов.

— Ты держишь не только платформу, — сказал он тихо.

Карма не сразу поняла. Потом почувствовала. Да. Она удерживала не подставку. Она удерживала секцию. Стену. Свет. Часть системы безопасности, которая пыталась решить, авария это или нет. Где-то под полом гудели блоки стабилизации, но гул не мог развернуться в действие. Пространство вокруг неё стало слишком плотным.

— Я не знаю, как отпустить, — сказала она.

И впервые в голосе появился страх. Небольшой, но настоящий.

— Тогда не отпускай всё сразу, — сказал Стефан. — Только дыши. Я рядом. Не приближаюсь.

— Я дышу.

— Слишком поверхностно.

Карма хотела ответить, но в этот момент где-то сверху взвыла тревога. Не громко, не как пожарная сирена, а тонко и настойчиво. Красная полоса света пробежала по основанию секции. За стеклом Анна говорила с кем-то быстро и без микрофона. Техник с карандашом за ухом уронил карандаш, попытался поймать, не поймал и посмотрел на пол так, будто эта мелочь окончательно испортила ему смену.

Боковая дверь открылась.

В секцию вошла Оливия.

Без маски. Без того закрытого костюма, в котором Карма впервые видела её на улице Р-12. На ней был серый медицинский комбинезон с закатанными рукавами, поверх — короткий белый халат, явно надетый наспех и застёгнутый только на две кнопки. Медные волосы были собраны в небрежный узел на затылке, из которого выбилась прядь и прилипла к щеке. Веснушки под резким светом казались темнее, а на переносице краснел след от защитных очков. На груди висел бейдж: «Оливия Рейн. Медицинский блок / адаптация». Рядом с бейджем была приколота маленькая эмалевая булавка в виде облезлой белой лисы; один глаз у лисы был стёрт до металла.

— Оливия, сектор не очищен, — прозвучал голос Анны из динамика.

— Я вижу, — ответила Оливия, не повышая голоса. — Отключите внешний звук. Сейчас не надо говорить с ней через динамик.

— Протокол требует связи с сектором.

— Связь оставьте мне. Динамик выключите.

Пауза длилась всего пару секунд. Потом динамик щёлкнул и замолчал. Тревога осталась, но стала тише, будто её перевели в другой контур.

Оливия остановилась не слишком близко. Ровно на таком расстоянии, чтобы Карма не почувствовала себя зажатой. Стефан чуть сместился в сторону, освобождая ей линию взгляда, и это движение было маленьким, но точным. Карма заметила это и не стала отворачиваться.

— Карма, — сказала Оливия. — Я не буду подходить без твоего согласия.