А. Т. – Наследие Взрыва. Безразличие (страница 19)
— Гемокинетик, — сказала она.
— Она была человеком.
Карма подняла на него глаза.
—Ты хочешь, чтобы я сейчас упала и начала рыдать?
Виктор сжал челюсть.
— Нет.
— Я тоже не хочу. И не могу. Я понимаю, что убила её. Понимаю, что она, возможно, ещё была внутри. Понимаю, что она пыталась нам помочь. Но самое страшное даже не это.
— А что?
Карма медленно сжала пальцы, будто всё ещё чувствовала форму того приказа, хотя в руке ничего не было.
— Я не просто сказала слово. Я хотела этого. Полностью. Без сомнений. И, кажется, оно сработало именно поэтому.
Виктор молчал.
— Если бы я соврала себе, если бы попыталась сказать что-то правильное, благородное, удобное наверное, ничего бы не вышло. Или вышло бы слабее. Не знаю. Но там, в тот момент, я была честна до конца. И мир послушался.
— Карма.
— Я знаю, — перебила она. — Не сейчас. Не надо.
Она снова посмотрела на документы, но буквы на секунду расплылись перед глазами.
— Просто запомни. Моя сила не в словах. Слова — только дверь.
Виктор тихо спросил:
— А что за дверью?
Карма не сразу ответила.
— То, чего я действительно хочу.
Виктор отвёл взгляд первым. Не от отвращения. Оттого, что ему нечего было возразить.
Они нашли ещё несколько полезных вещей: небольшой жетон с номером нижнего поста, пластиковую карту-допуск с треснувшим углом, частично заряженную рацию и сложенный лист с перечнем сигналов. Самым важным оказался короткий протокол для тех, кто прибывает без сопровождения: не подъезжать к прожекторам ближе тридцати метров, выйти с открытыми руками, назвать пароль первым, не скрывать факт адаптации, не демонстрировать способности без приказа старшего поста. Последняя строка была подчёркнута дважды: Р-12 не гарантирует безопасность. Р-12 гарантирует процедуру.
Карма прочитала это и тихо усмехнулась.
— Какая щедрость.
— Процедура лучше, чем хаос.
— Иногда процедура просто красиво оформленный хаос.
— Иногда. Но нам всё равно нужен вход.
Она сложила документы и убрала их в рюкзак. Перед уходом Карма задержалась у двери холла. Там, где была девушка, теперь осталось слишком мало, чтобы назвать это телом, и слишком много, чтобы назвать просто следами. Карма ждала, что хотя бы сейчас что-то поднимется: отвращение, вина, страх перед собой. Ничего. Только ясное понимание факта. Она убила человека. Или существо, которое ещё недавно было человеком. Или человека, которого существо уже почти забрало. Формулировка меняла смысл, но не меняла пустоту внутри.
В машине Виктор долго не заводил двигатель. Он сидел, положив руки на руль, и смотрел на здание через лобовое стекло. Карма пристегнулась, хотя не была уверена, что ремень теперь имеет прежнее значение. Потом достала карту и отметила новый маршрут к нижнему техническому посту.
— Твоё чутьё не подвело, — сказала она. — Мы действительно нашли нужную информацию.
— Да.
— Только способ получения оказался не тем, который можно назвать удачным.
Виктор наконец повернул ключ. Двигатель завёлся не сразу, с хрипом, будто тоже не хотел возвращаться к дороге.
— Если бы мы не остановились, поехали бы к главному входу.
— И нас бы отсекли.
— Или убили.
— Или забрали.
Он выехал с парковки, объезжая разбитые машины. Карма смотрела в окно на промзону, на серую дымку между складами, на пустые окна, которые провожали их тёмными прямоугольниками. Она снова прислушалась к себе. Там, внутри, не было потрясения от убийства. Не было даже настоящего ужаса от того, что её слово стало оружием. Было только странное принятие, будто мир наконец перестал притворяться и показал честные правила: если хочешь жить, тебе придётся становиться страшнее того, что идёт на тебя.
И всё же где-то глубже оставалась мысль, маленькая и упрямая: если она понимает, что это страшно, значит, не всё потеряно. Может быть, вина придёт позже. Может быть, горе догонит её, когда они окажутся за стенами Р-12, если там вообще есть стены. Может быть, все эти чувства не исчезли, а просто отступили, чтобы не мешать ей дойти.
Сервисная трасса к карьеру началась после длинного ряда складов. Дорога пошла вниз, асфальт стал хуже, по краям появились провалы и заросшие канавы. Слева открылся карьер — огромная тёмная чаша, на дне которой стояла мутная вода. Справа тянулись старые опоры, оборванные провода висели почти до земли. Вдалеке мелькнул свет прожектора: белый, ровный, человеческий. Не спасительный, нет. Просто человеческий. После всего этого даже такой свет казался обещанием.
— Нижний пост должен быть за поворотом, — сказала Карма. — По новой схеме — не к шлагбауму, а ниже, к насосной линии.
Виктор кивнул.
— Если нас спросят про адаптацию, не врём.
— Я видела протокол.
— Я не из-за протокола.
Карма поняла. После того, что случилось в здании, ложь стала не просто риском. Она стала слишком тонкой плёнкой над пропастью. Р-12 мог оказаться местом, где их проверят, разоружат, запрут, используют или убьют. Но если там действительно были люди, которые знали про таких, как они, скрывать голос Кармы и приказы Виктора было всё равно что заходить с гранатой в руке и уверять, что это яблоко.
Они подъехали к нижнему посту на последних лучах серого дня. Бетонная будка стояла у старой насосной линии, почти вросшая в склон. Рядом горел прожектор, направленный на пустой участок дороги перед въездом. За сетчатым ограждением виднелись укрепления, кабели, мешки с песком и силуэты людей. Настоящих людей. Вооружённых, настороженных, живых.
Виктор остановил машину ровно за тридцать метров, как было сказано в протоколе. Они вышли с поднятыми руками. Холодный ветер тянул из карьера сырость, шевелил края документов в рюкзаке Кармы. Красная точка лазерного прицела легла ей на грудь, вторая — на плечо Виктора.
— Пароль! — крикнул голос из-за прожектора.
Карма вдохнула. Виктор ответил первым:
— Контур не замкнут.
Пауза. Потом из темноты донеслось:
— Но держит форму.
Карма почувствовала, как напряжение вокруг них меняется. Не исчезает — просто становится другим. Их не расстреляли сразу. Их услышали. За прожектором кто-то переговаривался по рации, кто-то смещался вдоль ограждения, проверяя сектор. Это было похоже на порядок. На систему. На место, где можно хотя бы на время перестать бежать.
— Адаптированные есть? — спросил тот же голос.
Виктор медленно повернул голову к Карме, но ответила она сама:
— Да. Оба.