А. Соло – Звенящая медь (страница 56)

Опреснитель, выставленный под стену, оказался паршивым: старой модели, маломощный и хорошенько изношенный. Зато место рядом с панелью управления было скрыто от ачьих глаз пристройкой, снаружи обшитой панелями "под камень", с небольшим смотровым окном из поляризованного стекла. Это радовало. Джеф свинтил с выходной трубы шланг, подставил под неё ведро, а потом заперся в пристройке и повернул рычаг. Мотор повздыхал, почихал, но всё же начал работу. Дождавшись воды, Джеф вернул рычаг в нейтральное положение, сосчитал до десяти, опять запустил насос, снова выключил...

Ачей принесло на четвёртый не то пятый цикл. Увидев их вожака, Джеф поскорее заглушил мотор, распахнул дверь и подставил солнцу свои зеркала. Ач поймал его солнечный зайчик в зеркальное подкрылье. А потом, спустившись на землю, несколько раз щёлкнул клювом и радостно звопил: "Привет! Меня зовут Джеф Уоллис!" Выдохнув с облегчением, Джеф прошептал: "Ах, Балабол, знал бы ты, как я рад тебя видеть..."

Выполнить поручение Майкла оказалось совсем не сложно: Джеф соврал, что на месте гнёзд поставят ещё один резервуар для воды, и Балабол тут же распорядился о переселении. Химедзийские ачи представляли собой лишь ватагу добытчиков. Они не строили террас на скале, так что весь переезд заключался в перетаскивании на новые места камышовых гнёзд, яиц и кое-какой утвари.

Пока белопёрое население берега было занято этой работой, Балабол представил Джефа местным стражам, двум ачам с серебром на крыльях и груди. Ну, как "представил"... Позвал их по очереди и объяснил светознаками: этот свой, не трогать. Ачи покосились на чужака, восторга не выказали, но и возражать не стали.

Кроме дозорных и Балабола в переноске гнёзд не участвовал ещё один ач. Он спал в тени у стенки бассейна, и Джеф не сразу заметил его. А заметив, понял, что тоже с ним знаком. Это был Дрищ. С последней встречи серебра у него на крыльях ничуть не прибавилось, и Джеф весьма удивился тому, что почти белопёрому ачу позволено дрыхнуть в холодочке, пока другие работают. Заметив недоумение гостя, Балабол показал светознаками: это посланник. Отдохнёт - и улетит. Джеф тогда не придал значения полученному объяснению, так же как не обратил внимания на явную радость от встречи, которую выказал Балабол. С него было довольно уже того, что поручение выполнено, и можно спокойно возвращаться в замок.

Хоть химедзийские ачи были немногочисленны, во время лёта они роняли лепёшки. Обычной пыли и грязи в замке тоже хватало, поэтому после дневной трапезы и недолгого отдыха поселенцев Химедзи ждало вечернее послушание: работы по хозяйству. Всех, кто был хоть немного знаком с альпинизмом, отправили мыть наружные стены, окна и купола смотровых галерей. Джефу досталась западная смотровая башня и прилегающая к ней часть купола над внутренним двором.

Быстро управившись с куполом, Джеф подошёл к башне, опрыскал нижнее окно мыльной пеной, согнал её к подоконнику. Осталось только пройтись по стеклу тряпкой, чтобы убрать разводы.

Точно так же, как в Гондолине, нижнее окно башни выходило на площадку винтовой лестницы, ведущей из подвальных складов в чистую часть. Проверяя чистоту стекла, Джеф заглянул сквозь него внутрь и невольно вздрогнул: уж очень похожа была ситуация на однажды пережитую им. Точно так же он стаял на куполе Гондолина, прижимаясь лицом к запертому окну. И точно так же кто-то шёл по лестнице вниз, освещая себе путь керосинкой. Её тёплый отсвет становился всё ярче, тень вздрагивала на каменном полу. На мгновение Джеф увидел силуэт в дверном проёме. Яркий свет не дал ему разглядеть человека, несущего лампу, Джеф заметил лишь, что тот был строен, мал ростом, носил рабочий комбинезон и каску. Но даже эти незначительные детали вдруг показались до боли знакомыми.

Желая увидеть лицо незнакомца, но при этом остаться невидимым, Джеф снова густо забрызгал стекло мыльной пеной, затем, сгоняя её, провёл шваброй-окномойкой первую вертикальную полосу — и получил ответ на свой вопрос. По площадке мимо него с керосиновой лампой в руке лёгкими шагами прошла Эми. «Блин, — подумал Джеф, — лучше б не знал… Неужели и в тот раз это была она?»

Последними Джеф домывал окна верхнего этажа, расположенные на теневой стороне. Спеша закончить работу, он действовал почти механически, не рассматривал больше внутренность башни и уж точно не думал, что на него обратят внимание с другой стороны стекла. Однако в одно из окон вдруг постучали.

Джеф сердито глянул сквозь мыльные разводы — и встретился глазами с Элис. Та стояла посреди небольшой светлой комнаты, заставленной стеклянными шкафчиками с книгами и коробками лекарств. «Девичий лазарет», — догадался Джеф. Не вполне понимая, что Элис от него нужно, он на всякий случай кивнул. Элис поманила его к себе пальцем. Джеф отрицательно помотал головой: он-то знал, что большие панорамные окна не открываются. Элис скривилась недовольно, постукала себя пальцем по лбу, а потом указала сперва на Джефа, а затем на дверь. Джеф сделал удивлённые глаза и притворился, что не понял её знаков. Уже откровенно рассердившись, Элис вывела что-то в тетради и повернула страницу к окну. На листе было крупными буквами написано: «Как сдашь инвентарь, сразу иди в лазарет!» Джефа кольнуло недобрым предчувствием. Он кивнул и принялся торопливо вытирать последнее стекло.

Неожиданности

В девичьем лазарете Джефа ждала не только Элис. На кушетке у окна сидел Майкл, а рядом с дверью переминался с ноги на ногу красный, как рак, Рич.

Элис деловито возилась у лабораторного столика. Едва увидев Джефа на пороге, она без слов указала ему на табурет перед собой.

— Что случилось? — спросил Джеф.

— Всё в порядке, — произнёс Майкл уверенно, но мягко, словно разговаривал с психом или диким зверем. — Ищем донора для твоего Карла. У него редкая группа крови. Проверяем всех в замке, так что проходи, садись, закатывай рукав.

— А, ну, так бы сразу и сказали…

Едва Джеф сделал шаг внутрь приёмной, Рич с подозрительной торопливостью захлопнул за ним дверь. Джеф невольно напрягся, но Майкл выглядел по-прежнему спокойным, а Элис всё так же с грозным видом стояла у лабораторного столика. Решив про себя, что Рич просто нервный придурок, Джеф вздохнул и побрёл к табуретке.

— Так что там с Карлом? Жить будет? — спросил он у Элис.

— После, — отрезала та, распечатывая стерильную иглу.

Элис заполнила кровью Джефа несколько вакуумных пробирок, уронила последнюю каплю на предметное стекло, ловко размазала её тонким слоем и положила под объектив уже готового к работе микроскопа. В лаборатории повисла мёртвая тишина.

— Норма, — сказала Элис, всё ещё глядя в окуляр.

— Уверена? — переспросил Рич.

Элис смерила его специальным, особо морозным взглядом из арсенала Снежной Королевы, затем тщательно посмотрела на просвет и сверила с таблицей содержимое пробирок.

— Все показатели совпадают с полученными в лаборатории Гондолина, — произнесла она отчётливо и едко. — Джеф человек, причём тот же самый, что лечился в гондолинском лазарете от солнечных ожогов.

Рич повернул к ней раскрытые ладони:

— Тише-тише, не надо метать в меня громы и молнии. Можно я сам взгляну?

Элис презрительно скривила губы и отошла от стола.

Пока Рич таращился в микроскоп и разглядывал пробирки, все молчали, но тишина была уже живой, полной обыденных звуков. Кто-то протопал по коридору за дверью; Майкл шевельнулся, и кушетка жалобно заскрипела под ним; Элис прошлась от стены к стене, цокая каблучками…

— Действительно, ничего необычного. И с результатами прошлых исследований расхождений нет, — сказал Рич. В голосе его прозвучало лёгкое разочарование.

— Тогда, может, мне уже кто-нибудь объяснит, в чём дело? — недовольно поинтересовался Джеф. — И что с Карлом. Он вообще жив?

— Жив, состояние стабильное, средней тяжести, — буркнул Рич несколько смущенно.

А Элис сказала резко:

— С ним целая куча проблем. И нам нужно было убедиться, что мы не получим вторую такую же кучу благодаря тебе.

— Давайте поспокойнее, — остановил её Майкл. — По-моему, уже понятно, что Джеф знает о произошедшем не больше нашего.

— Ну, это как сказать, — заметил Рич. Чуть пригладив растрёпанную шевелюру, он обернулся к Джефу и спросил: — Давно ты знаком с Карлом?

— Месяцев шесть… Он и раньше бывал на Даффу, просто мне не показывался.

— Почему?

— Видимо, опасался, — сказал Джеф ехидно. — Знай я заранее, что мне предстоит, тоже предпочёл бы не встречаться с кое-кем из людей.

Рич хотел ответить на эти слова какой-то резкостью, но Майкл жестом остановил его и обратился к Джефу:

— Расскажи, пожалуйста, всё, что тебе известно о Карле. Кто он, откуда взялся? Что рассказывал о себе?

— Его зовут Карл Свэнсон. Ничего особенного в нём нет, человек как человек. С прибабахами, конечно, но он ведь вырос на Назарете, в религиозной и технологически отсталой общине. Ну, молится постоянно, псалмы распевает. Зато, думаю, именно такое воспитание позволило ему выжить в одиночку после пожара в большом храме.

Тут уже Рич не выдержал.

— Смеёшься? Двадцать пять лет на дикой планете, под палящим солнцем, в обществе птиц и на птичьей же жратве? Да при таких условиях даже физическое здоровье сохранить невозможно. Что касается психического, опыт астролётчиков говорит: после аварий в подобных местах образованные люди из вполне благополучных миров успевали свихнуться и одичать за гораздо меньший срок…