А. Самохин – Записки пациента (страница 7)

Поэтому я так и боюсь, когда у мамы падает давление, наверное, не буду сбивать давление ниже ста сорока пяти.

Хороши в некоторых случаях при неврологических заболеваниях витамины мильгамма, в уколах. А у стариков такие проблемы сплошь и рядом. Столкнулся я и с неожиданным положительным действием на угнетённое состояние престарелых антибиотиков. Ведь даже склероз, это тоже в некотором роде воспаление сосудов. Поэтому в непонятных случаях, когда даже медики разводят руками и непонятно что делать, я думаю, полезно применить антибиотики. Если терять больше нечего.

Родилась она в тысяча девятьсот тридцатом году, тогда делали железных людей, сейчас это редкость, такое здоровье. У неё были временами, лишь пару раз, ревматические заболевания, бронхит, а так до сих пор кроме давления и склероза, нет серьёзных заболеваний.

Ревматические заболевания, когда распухали руки или начинали болеть мышцы спины, лечили в основном мелоксикамом, уколы или таблетки. Но вот поставить диагноз и назначить лечение таких заболеваний может только врач ревматолог. В нашем городишке такого не было, а с терапевтом мы не могли понять в чём дело. Пожилой врач убеждала нас, что бабушка руки просто натрудила, от этого и опухлость. Я даже пытался укусами пчёл лечить больные руки, но потом мобилизовал свою память и настоял у терапевта, чтобы нам выписали направление на анализ крови, на ревмапробы.

И моя догадка подтвердилась, пробы оказались положительные и я стал требовать направление к врачу ревматологу, а таковой имелся только в областном центре. Врач только рукой махнула, езжайте без направления, вас там и так примут. Мы собрали необходимые анализы и поехали, а дело было как раз перед днём победы. Мама же у меня была тружеником тыла, и я с лёгким сердцем повёз маму в областную больницу.

Можете представить моё возмущение, когда нас в регистратуре не приняли без направления. Не знаю почему, можно только строить предположения, но наши местные врачи очень неохотно давали направления в область.

Это только представить себе, надо везти старушку назад не солоно хлебавши. А ей под восемьдесят было, и мы оба намучались пока на автобусах туда полдня добирались. Возвращаться назад за направлением и совершать ещё один такой вояж было просто издевательством над старым человеком и выше моих сил.

Мужик я крепкий, а нервы мои сильно поистрепала послеперестроечная жизнь, и я сорвался. Было очень обидно за старенькую, больную маму. Я размахивал руками и голос мой было слышно, наверное, по всем этажам. Регистратура быстро дала мне талончик к врачу, и я затих, но ненадолго. Врач тоже отказалась принимать, и я опять впал в неконтролируемую ярость, лицо у меня перекосило. Как так! Участника войны бортанули!

Врач тоже быстро сориентировалась, замахала руками, оценив степень моей невменяемости, ладно-ладно, давайте ваши бумаги. Я отдал анализы ей в руки и только тогда увидел стоящую у неё на столе баночку из-под майонеза, набитую купюрами. Она явно не зря стояла на видном месте, но у меня очень плохое зрение и от дверей я её вовремя не идентифицировал как просьбу о пожертвовании. Времена тогда и в самом деле были трудные для всех, выживали кто как мог.

Что ещё можно сказать о некоторых медиках, чтобы вы были морально готовы если вам придётся реально заботится о стариках, они вполне могут сказать о долгожителе, мол, этот лишнего живёт. Такое ощущение, что у них одна позиция с пенсионным фондом.

Врач ревматолог, хоть и молодая была, но оказалась хорошим специалистом. Увидев опухшие кисти, уверенно заявила.

–С такими руками, не могут быть такие анализы.

Её слова были как елей на душу, я понял, что мы попали к нужному человеку. И действительно, с её рецептом мы легли в стационар в нашем городке и успешно вылечились. Но как плохо, когда в вашей поликлинике нет нужного врача!

В уходе за стариками иногда может понадобится и психиатр, Моему дядьке участнику ВОВ, выписывали хлорпротиксен и галоперидол, когда он однажды ночью завыл, иногда буянил. Возможно сказывались военные психологические травмы и перенапряжение нервной системы. Но такие препараты продают строго по рецепту.

Глава 4. Персидские мотивы.

Интересный случай произошёл со мной в Ташкенте, я тогда был молодым специалистом и после института отрабатывал положенные годы по направлению. Судьба и воля будущего Росатома носила меня по всей тогдашней Средней Азии. В Навои я пробыл недолго и поработав около года в горах Таджикистана, я задержался чуть подольше в Ташкенте, практически в самом его центре. Наш объект располагался возле Пединститута, а жил я на в общежитии на улице Богдана Хмельницкого, соединявшей аэропорт и дворец дружбы народов. Не знаю, как сейчас всё это называется.

Замечательный южный, тёплый город, в хорошую погоду на горизонте видны горы, а там, между высоких скал замечательное озеро Чарвак, с холодной прозрачной водой. На его берегах можно замечательно попляжиться жарким знойным летом и принять водные процедуры. Но очень опасно купаться в горных ледяных речках, один знакомый так простудил почки.

В тот раз я поехал опять в горы Таджикистана, чтобы навестить друга, с которым вместе работали и жили прежде. Было жаркое, как всегда солнечное лето, когда на небе полгода ни облачка, а ходить можно только в футболке с коротким рукавом. Мы с Вадимом по случаю встречи очень обильно угощались алкоголем, слушали музыку, лежа на ковре и при открытых окнах.

Ничего удивительного в том, что ночь я не заметил, а открыл глаза, когда солнце уже взошло. Мы спали в тех же позах, в каких наслаждались звуками его стереосистемы, очень хорошей по тем временам.

Всё ничего, но я уснул незаметно и естественно, спал не укрытый, в одних шортах. Но по причине очень тёплого климата я ничуть не озяб. Проблема была в другом, по мне густо ползали мухи. Я испытал чувство острой гадливости, прямо брр, фу, какая гадость. С чувством яростной брезгливости я поразогнал этих жирных летучих созданий, обитавших обычно в мусорных баках в пятидесяти метрах под окном здания.

В тот же день я уехал в столицу Узбекистана, а вечером, в общаге, когда уже стемнело, у меня стало жутко чесаться тело и на месте расчёсов появлялись белые плоские пузыри. Как от ожогов крапивой, собственно это и была крапивница, как я потом узнал.

Эта чесотка сделала меня полубезумным, а поскольку телефонов тогда не было, как и хороших знакомых, то я просто выскочил на улицу, до краёв затопленную знойным воздухом пустыни Каракум, и побежал в поисках спасения по улице, в сторону базара БешАгач. Широкий проспект был тих, лучи фонарей с трудом пробивались через листву раскидистых деревьев, росших вдоль тротуара.

У меня было жуткое состояние, и я бежал по полутёмным, безлюдным улицам почти ночного города ведомый каким-то инстинктом и выискивал пути к спасению. А я чувствовал, что дело идёт к прискорбному финалу. Ведь все поликлиники были закрыты, а найти телефон чтобы вызвать скорую мне даже и не пришло в зачумлённую чесоткой голову, да и не попадались по пути заветные кабинки.

Я как умалишённый пробежал две троллейбусных остановки, как будто облепленный стаей кусачих невидимых муравьёв. Это не передаваемые ощущения, безусловно влиявшие и на психику. Перебежал по мосту речку Чорсу или Бозсу, не помню точно названия, а речки в тех краях с мутной, холодной водой, хранящие прохладу гор, течение довольно быстрое.

Я свернул с главной улицы за базаром и попал в проулок. Подбежал к воротам девятиэтажного корпуса, гонимый весьма неприятным недугом, территория здания была окружена высоким решётчатым кованым забором. Я по характерному виду казённого здания предположил, что это может быть искомое мной учреждение, хотя нигде не было никаких больших надписей, вывесок и прочих указателей.

Вы будете смеяться, но я ни разу не бывавший в этих местах и не спросив никого по дороге, безошибочно прибежал в единственный в республике аллергологический центр. Такое было просто невероятно, но видимо у меня были какие-то способности, либо меня вёл сам бог. Я, наверное, должен был ещё что-то совершить необходимое на этой планете, судьбе было нужно меня спасти. Очень может быть для того, чтобы написать для Вас эти ценные советы и спасти кого-то важного для Фатума.

Дело было вечером, но в больнице меня, прибывшего самоходом и без всяких документов, немедленно приняли, так как почти всё моё тело было покрыто волдырями.

Мне сделали уколы, определили в палату, и я проспал почти целые сутки, лежа сверху одеяла. Лето в Ташкенте очень жаркое, даже на зданиях часто при строительстве устраивались такие бетонные кружевные архитектурные элементы как солнцезащита. Здания из-за этого выглядели причудливо, ажурно и красиво.

Обколотый антигистаминами и возможно димедролом, я проснулся почти здоровым и счастливым, но пробыл там ещё неделю, наверное. При мне в нашу палату поступил высокий молодой узбек, моего возраста, Тахир и тоже дрых день и ночь.

Его укусила пчела и глаз у него был заплывший, что как потом выяснилось не было аллергией, так как опухоль возникла только в месте укуса.

Парень он был не простой, как я позже понял, и предложил мне нарушить больничный режим. Поехать с ним в старый город, мол перетереть надо с одними ребятами. Я же по простоте душевной даже не подумал, что могу попасть на разборки.