А-Рина Ра – Седьмое Солнце: сны на грани (страница 6)
– Я не верю, что ты настолько плох, каким пытаешься показаться. Зачем разыгрываешь и пугаешь меня? Я узнала, что с той девушкой из клуба у тебя и не было ничего…
– Вот как? – его удивление, похоже, было искренним. – Было и еще как. Она оказалась горячей штучкой. Но кто тебе такое сказал?
– Ее парень.
Влад размышлял ровно одно мгновение.
– Теперь понятно, откуда ветер дует. И почему ты пришла ко мне.
– Не знаю, о чем это ты. Но все-таки, пожалуйста, помоги с Пашей.
– Нет.
– Ну ладно, попробую сходить к Вонючке… – печально вздохнула, открывая дверь.
– А ты заинтересуй меня, – неожиданно остановил ее голос позади. Влад сладко потянулся в кресле, – тогда я, возможно, и помогу.
– Как? – отпустила ручку. – Просто скажи, что мне сделать?
– Ты и правда не знаешь? – насмешка во взгляде. Девушка промолчала, и он продолжил: – тогда импровизируй…
– Я не… давай лучше ты…
Очень странная улыбка поползла по его лицу:
– Сможешь простоять несколько минут, не издав ни звука?
– Конечно.
– Откуда такая самоуверенность? – он улыбнулся шире: – И отбиваться не будешь?
– Ну… – заподозрила неладное, – если, конечно, ты не станешь меня щекотать или колоть чем-нибудь.
– Я могу заставить кричать по другой причине, – произнес тихим хриплым голосом и засмеялся. – Я недавно вспомнил наши маленькие шалости…
– Ты врешь! – ее словно обдало кипятком. – И я не буду играть в подобное.
Он откинулся в кресле назад и закрыл глаза.
– Ну тогда катись отсюда. Вон выход, – небрежно махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.
Катя вновь взялась за ручку двери. И замерла. Что он собрался делать – понятно, уже не маленькая. Ну не изнасилует же он ее за это время? А по поводу остального – всегда можно внутренне отстраниться и сохранить отрешенность. Просто нужно очень постараться. На ней ведь ответственность за Пашу. За группу. Она должна! Тем более, раньше Влад не делал ей ничего плохого, говорил, конечно, разное, но ведь не делал?
– Ну хорошо. Я согласна.
Парень неспешно открыл глаза, и в них замерцала тьма. Он кивком указал на стену.
– Видишь – на часах без трех минут полночь. Когда минутная стрелка сравняется с двенадцатью, если ты еще будешь на ногах и молчать, я вытащу из комы твоего друга.
Он плавно встал с кресла. Тик-так… Ступал неслышно, или это стук собственного сердца заглушал звуки? Зажмурилась. Лучше сразу собраться. Представила мертвого дельфиненка: одинокого, выброшенного на берег и полуобглоданного чайками сбоку. Если сконцентрировать все свое внимание на нем – уж точно ничего не захочется. Почувствовала перед собой движение: Влад остановился напротив, заслонив собой свет. И медленно потянул за завязочку кофты… Чертова вещь, ее давно нужно сжечь! За вторую… Дельфинчик, такой маленький… ему бы еще жить да жить… плавать в голубом море, плескаться рядом с мамой… а он лежит сейчас, мертвый, на холодном песке, и его омывают соленые волны…
– Пытаешься спрятаться в медитацию? – шепот вторгся в сознание сквозь пронзительные крики пирующих чаек. Добавил, почти касаясь уха: – Сейчас и проверим, насколько ты прилежная… ученица.
Потянул за третью завязку, и кофта плавно поехала вниз. Все тело мгновенно покрылось мурашками. «Не от холода», – отметила отстранено и, слегка покачнувшись вперед, прижалась к парню. Сделала это инстинктивно, пытаясь удержать ткань на месте, не дать ей упасть на пол. Ох, зря! Влад сразу обнял и заскользил губами по шее вниз, слегка царапая кожу щетиной на подбородке. От него едва уловимо веяло алкоголем. Парфюмом. Ночной прохладой. Чем-то родным и одновременно незнакомым. Опасностью. Безумием. И они сейчас дома одни. Господи! В.Д бы что-нибудь придумал или, скорее, вообще бы не позволил согласиться. По телу прошла дрожь, коленки подгибались, мысли путались. А ведь он еще даже не целует…
Вернулся назад к уху и хрипло зашептал:
– Какая ты послушная… и не дерешься… мне нравится…
До боли закусила губу, сдержав предательский стон. Попыталась прийти в себя. Зажмурилась до вспышек света. Но не могла сместить внимание с его губ на своей коже. Легкий поцелуй на шее. «Похоже, он использует способности… как у Ледышки. Что там говорил Вонючка? Влад может копировать чужие…» Более настойчивое прикосновение губ к ключице. Но это не честно! Попыталась возмутиться, но сразу спохватилась: ведь нельзя говорить!
– Ну что, вспоминаешь? Наши жаркие ночи… – начал спускаться ниже.
Странные, волнующие образы затопили сознание. Нет… нет! Если так пойдет, то… нужно сейчас же остановить его. Но тогда… тогда она проиграет! Катя резко распахнула глаза и уперлась взглядом в часы на стене. Прошла первая минута. А нужно простоять еще две. Но она отчетливо осознала, что не продержится и одной…
Глава 6. Лабиринт
Дальше коридор раздваивался, и девушка взяла правее – более просторный проход так и манил пойти по нему. Однако ее радость длилась недолго – вскоре потолок резко нырнул вниз, и пришлось уже привычно ползти на четвереньках.
На первый взгляд стены туннелей были выдолблены в слабо флюоресцирующей желтоватой горной породе; причем свечение не выглядело однородным: области яркого сияния чередовались с малыми вкраплениями световых точек и обширными зонами темных пустот. Это смахивало на звездное небо, но вместо восхищения в душе нарастала тревога. Она напиталась отвращением и разбухла до тошнотворного страха, когда Катя ощупала поверхность стен – прохладная и влажная, слегка утопающая вглубь при нажатии пальцами; при этом более светлые участки ощущались под ладонью теплыми шероховатыми бугристостями, сотканными из толстых упругих волокон. Все это, вместе с вялой рябью, то и дело пробегающей по коридорам поперечной волной, усиливало неприятную догадку: она находится внутри сложного организма, и эта разветвленная сеть туннелей – живая.
Помимо излучения стен, она и сама служила источником света, только бледно-голубого, и он постепенно таял. Или это туман становился гуще? Там, где ходы спускались глубоко вниз, его собиралось особенно много, и он рассеивал и без того скудное освещение коридоров. Этот туман вел себя странно, и Катя инстинктивно пыталась избегать встречи с ним. Кажется, она пару раз преодолевала его особенно плотные скопления, и после этого из головы надолго исчезали мысли. Проходила целая вечность, прежде чем вопросы оформлялись вновь: «Сколько времени она здесь блуждает? Как попала в это гиблое место?». Они озаряли разум слабыми вспышками осознанности, но уже через минуту полностью растворялись в сознании. И Катя упорно продолжала движение вперед, гонимая лишь одним желанием: выбраться. Она должна поскорее отсюда выбраться!
Но была и еще одна проблема. На полу в проходах она то и дело натыкалась на обширные водяные лужи; крупные капли также свисали и с потолка, срывались на волосы вниз; а когда девушка неудачно цепляла их средоточие головой, и вовсе лились за шиворот холодными плотными струями. И теперь одежда, насквозь промокшая, неприятно сковывала тело и не давала возможности согреться.
Катя наловчилась ползти на четвереньках и все больше наращивала темп. Быстрее, еще быстрее… И вдруг вскрикнула, резко потеряв опору. Одна рука нырнула в пустоту. Упав на живот, она с трудом удержалась на краю гигантской ямы. Эхо заметалось впереди и утонуло в провале, а оттуда в лицо повеяло мертвенным холодом. Замерев на мокром полу, словно шестым чувством уловила, как пространство под ней всколыхнулось тьмой, словно предвкушая ее падение. Внизу, где обрывались ходы туннелей, таилась опасность, с которой еще не приходилось сталкиваться: разбуженное резким звуком ее голоса, там зашевелилось нечто, безжалостный хищник, разум которого далек от всего человеческого и движим лишь неутомимой жаждой поглощать свет. Стоит неосторожно сорваться в бездну – оно окружит, сомкнет вокруг свои щупальца и за мгновение высосет без остатка падающее тело, растворит в себе пустую оболочку, впитав и сделав чью-то смерть частью своей бесконечно существующей жизни.
С трудом развернувшись в узком проходе, Катя испуганно поспешила назад, на развилку, и на этот раз свернула в другой проход. Здесь пришлось ползти сразу; а ощущение, что тварь из провала все еще наблюдает за ней, заставляло постоянно оглядываться и двигаться осторожнее. Выход… ну где же выход?
Фу… Сморщилась от отвращения, впечатавшись ладонью в склизкую массу, и попыталась нащупать в кармане платок. Но, не найдя, вытерла руку о край кофты. Посмотрела на растопыренные пальцы: их силуэт уже проступал с трудом, да и вокруг стало ощутимо темнее и холоднее; а туман, словно живой, подступал все ближе и ближе, клубился и обволакивал сырым холодом. А, может, отсюда просто нет выхода? Но… она ведь как-то попала в это странное место. А если был вход, значит, он может стать и выходом. Нужно просто вернуться… вернуться… вот только куда?
Катя понимала, что нужно ползти дальше, но силы словно растаяли вместе со светом. Она замерзла и смертельно устала. Нужно отдохнуть, хоть немного перевести дух и подумать. Села, притянув к подбородку коленки, и съежилась, стараясь унять крупную дрожь. Кажется, что эти мрачные коридоры насквозь пропитались тоской и отчаяньем. Здесь медленно умираешь. Тебя словно ранили: всего лишь чуть-чуть – небольшой порез на коже, но проходит час, другой, а рана по-прежнему кровоточит… Кровь сочится капля за каплей… кап… капп… кап-п-п… чувства постепенно притупляются, силы покидают… мутная сонная дрема наползает сверху… ложишься на мокрый пол… веки тяжелеют… ты, конечно, понимаешь, что сон в этом гиблом месте не придаст сил, а лишь высосет последние крупицы тепла, но уже не можешь сопротивляться. Обреченно закрываешь глаза… коридоры вертятся вокруг замерзающего сознания… карканье сотен ворон сливается в оглушительный гул, перекрывая последние мысли… Но все же… нечто внутри не дает забыться окончательно. Мучительное ощущение, что ты должен, обязан что-то вспомнить.