А. Райро – Печать Грязных Искусств (страница 9)
Он тоже обратился ко мне «сэр».
— «Ваше высочество» будет вполне достаточно, агент Ховард, — невозмутимо выдал я.
Выдержки ему хватило, чтобы не скрипнуть зубами, но вот мускула на его холёном лице всё равно передёрнулась — это агент не смог проконтролировать.
— Прошу сдать оружие… ваше высочество.
— Без проблем, агент. — Я пожал плечом и одним быстрым движением вытянул мечи из-за спины.
Ховард невольно шагнул назад, будто я на него напасть решил. Остальные императорские стражи мгновенно вскинули винтовки и взвели курки.
По гостиной прокатилось грозное стрекотанье.
На это сразу среагировали охранники-адепты. Они сделали полшага вперёд, ближе ко мне, и приготовили кодо. Затрещали парализующие эрги.
— Господа-господа, давайте не будем нервничать! — вдруг громко высказалась Софи. — Принц Теодор всего лишь сдаёт оружие. Значит, и вы своё уберите!
Адепты отступили назад. Солдаты опустили винтовки.
Агент Ховард забрал мои клинки, потом — револьвер, после чего передал их охране. Он покосился на мою перебинтованную руку, но не стал её проверять.
— Больше ничего нет, ваше высочество? — уточнил он.
— Ничего.
— Позвольте всё же досмотреть вас.
— Да пожалуйста. — Я приподнял руки, разрешая себя проверить.
Ховард быстро обхлопал мне руки и ноги, проверяя, нет ли где ещё спрятанного оружия. Забавно, а ведь и он, и я отлично понимали, что при моих способностях к мутации оружие по большому счёту мне не нужно. Однако правила безопасности обязывали их соблюдать.
Ничего не обнаружив, агент кивнул мне и обратился к Софи.
— Вы сопровождаете этого господина?
— Я его телохранитель, — отчеканила Софи.
Кто-то из солдат тихо усмехнулся, но Ховарда ответ хрупкой женщины в шляпке и вуали нисколько не удивил. Он понимал, что любой адепт может быть опасен и непредсказуем.
— Ваше оружие, мэм.
— Я безоружна, агент.
— Позвольте проверить.
Софи он досматривал чуть дольше, чем меня. Всё же в женской одежде имелось куда больше укромных мест. Не найдя оружия и у Софи, агент наконец позволил нам пройти дальше.
При этом никто не просил адептов надеть путы из дериллия. Этому я находил только одно объяснение: металл, сдерживающий кодо, находился в самом зале для переговоров.
Ни за что не поверю, что император Тадеуш был настолько бесстрашен, что допустил встречу с адептами без участия дериллия.
Ховард подал знак помощникам, и те распахнули передо мной двери.
Первое, что я услышал, — обрывок разговора на повышенных тонах.
— Нет и ещё раз нет! Это для нас неприемлемо! Мы не позволим…
— Позволите! Мы приехали именно за этим! Это наши условия!
Агент Ховард прокашлялся и объявил, тяжеловесно и значительно:
— Принц Теодор Гораций Ринг!
Он поклонился и вышел, бесшумно закрыв за собой двери.
Все смолкли и уставились на меня. Я же бегло изучил обстановку, считывая лица и эмоции.
Охраны в зале не было. Только важные персоны. Насчитал я девятерых, они расположились в одинаковых креслах за круглым мраморным столом. Лишь одно кресло отличалось от других — императорское: роскошное, с высокой золочёной спинкой, заострённой сверху.
В нём восседал мужчина с короткой седой бородой и пронизывающим взглядом, в пурпурной тунике с золотистым подбоем и нитями жемчуга.
Его мантия, застёгнутая брошью на плече, пестрела вышивкой из золотых и серебряных нитей, а на голове возвышался венец, украшенный драгоценными камнями.
Я впервые увидел императора Тадеуша так близко.
По правую руку от него сидел Фердинанд. Софи оказалась права — он остался жив и умудрился сбежать. Обрубок его правой руки скрывался под синим парадным камзолом, накинутым на плечи.
Рядом с Фердинандом сидел его сын Георг, светловолосый парень моего возраста. С тусклыми глазами и белёсыми бровями, болезненно-бледный, будто совсем бескровный и неживой. Живости и красок ему придавали красноватые крупные кулаки и парадный камзол с эполетами и бахромой, как у отца.
За Георгом сидел Гораций. Якобы мой отец.
Прямо скажем, папаша явно не хотел тут находиться. Нервный и большеглазый, он сидел смирно, будто боялся пошевелиться и привлечь к себе внимание, поэтому ничего, кроме брезгливости, Гораций у меня не вызвал.
По левую руку от императора расположились гости из Ронстада: Орриван, Сильвер и Скорпиус.
А вот ещё двоих я не смог определить сразу. Мужчины в обычных строгих костюмах, без имперского лоска и военных замашек. Скорее всего, это были те самые международные представители, следящие за проведением переговоров.
На разглядывание людей у меня ушло не больше полминуты.
Я прошёл к столу и уселся, вообще ничего не говоря. Думаю, от меня ничего и не требовалось. Всем хватило моего присутствия, да ещё и сел я точно напротив императора.
Первые секунд десять все молчали.
— Теодор, как всегда, решил привлечь побольше внимания, — наконец высказался Тадеуш. — Простим ему эту маленькую задержку, господа.
Он даже кивнул мне. Коротко и очень неприветливо, но всё же нашёл в себе силы на этикет. Георг прищурился, разглядывая меня, его губы тронула хищная ухмылка. А вот Фердинанд не выдержал.
Он вскочил с кресла и обрушил на стол здоровую руку.
— Уберите отсюда этого нахального щ-щ-щенка! Он не имеет права тут находиться! Изменник империи! Предатель!
— Сядь, Фердинанд, — попросил Тадеуш. — Сядь, сын мой. Мы решаем судьбу Бриттона. Будь терпелив. — Император обратился к международным представителям: — Прошу простить нетерпение моего сына, господа. Дело в том, что неделю назад Теодор лишил Фердинанда правой руки. В прямом смысле. Отрубил ему руку, когда Фердинанд, как главнокомандующий армией Лэнсома, выступал перед солдатами и не ожидал нападения…
— Теодор оборонял Ронстад, который вы пытались уничтожить! — громко перебила его Ли Сильвер.
— Никто никого не уничтожал, патриций Сильвер. Наша армия подавляла восстание, — тут же ответил Тадеуш. — Империя не терпит предательства. И никогда не потерпит в будущем. Как вашего предательства, так и предательства Хэдшира.
Патриций Скорпиус тоже поспешил высказаться:
— Хэдшир намерен выйти из состава империи.
— Как и Ронстад, — веско добавил Орриван.
И только сейчас я заметил, что на его руке нет Печати с буйволом. Я быстро перевёл взгляд на руку Скорпиуса. Тот тоже был без Печати. Похоже, они решили повременить со своим главным козырем, как и я.
— Пора вернуть власть метрополиям, — объявила Софи.
— Империя никогда такого не допустит! — рявкнул Фердинанд. — Иначе это будет уже не империя!
— Империя допустит всё, что идёт на благо её народа!
— Благо народа — сильная держава, а не расщепление по метрополиям!
Обстановка накалилась до предела, разговор опять перешёл на повышенные тона. Международные представители тихо перешёптывались и делали записи в блокнотах.
Молчали только двое: я и Георг.
Мы смотрели друг на друга, прощупывали взглядами, внимательно изучали в попытке понять, что задумал другой. Между нами мгновенно вспыхнула неприязнь. Соперничество ощущалось даже через стол и накаляло без того разогретую обстановку.