А. Райро – Печать Грязных Искусств (страница 83)

Я прождал минуту, потом ещё одну, потом ещё. Сознание понемногу покидало меня, рука уже не просто дрожала, она тряслась, а Хлои всё не было. Слишком долго не было.

Сначала возникла тревога, потом — паника. Внутри похолодело. Неужели я собственными руками её утопил?..

И тут в тёмных потоках воды возник свет.

Рунный свет нательных татуировок. Он вспыхнул бликами и переливами блеска, озарил тёмный тюремный подвал, преломляясь в жидкой прозрачной толще.

Наконец-то.

Я выдохнул и медленно опустил руку. Бушующая вода сразу прекратила бег по кругу, воронка расплескалась по каменному полу и взорвалась брызгами. В центре стихшего урагана осталась лишь Хлоя.

Моё угасающее сознание отметило только, как неистово сияют её руны…

Потом в глазах потемнело, и я отключился.

Очнуться меня заставил шлепок по лицу, и, судя по тому, что щёки изрядно горели, это был далеко не первый удар. Хлоя порядком отхлестала меня по физиономии.

— Рэй, давай! Приди в себя! Рэй! Они готовятся к штурму!

В голосе рунной ведьмы сквозила паника.

Я открыл сначала один глаз, потом второй, поморгал, прищурился и сфокусировал взгляд на бледном девичьем лице.

С мокрых волос Хлои сочилась вода, тюремная роба пестрела тёмными пятнами. По полу блестели лужи, с потолка капало. Я сразу вспомнил шторм, который сам же и устроил.

— Наконец-то, — выдохнула девушка, увидев меня в сознании.

Я кашлянул и облизал сухие губы. Оглядел пространство вокруг себя, скосив взгляд направо и налево. Так. Что тут у нас? Тюрьма… третий корпус… подвал… двери… волхвы.

Чёрт! Волхвы!

Меня бросило в жар.

— Рэй, вставай! — Хлоя не выдержала. Обхватила меня за плечи и встряхнула. — Вставай скорее! Штурм! Скоро будет штурм!

Опираясь на её руку, я поднялся и окинул себя взглядом. Теневого плаща на мне уже не было, как и ножен с кинжалом на предплечье. Только смокинг, кое-где подмоченный водой.

Руки отлично двигались, обе — правая и левая. Ну и самое главное. Печать со скорпионом больше не сковывала палец, остались только четыре точки-шрама на коже.

Не дожидаясь вопросов, Хлоя протянула мне Печать на раскрытой ладони.

— Как ты это сделала? — Я быстро сгрёб перстень с её руки и сунул в карман пиджака, туда же, где лежали две маски, моя и Сильвии.

— По дороге расскажу, надо убираться отсюда, — ответила Хлоя.

— Нет. Сначала волхвы.

Я со странным блаженством сжал и разжал кулаки, снова почувствовав в теле прилив мощнейшего кодо, а потом кинулся к двери.

Третий замок покорился мне секунды за четыре. За скрипом шестерёнок последовали множественные щелчки — лапы кованого паука сдвинулись ближе к брюху, а кольцо на двери провернулось и замерло вертикально, как дверная ручка.

Однако ничего не произошло. Камера не открылась.

Зато я услышал странный звук, которого здесь не должно было быть. Будто что-то вспыхнуло и зашипело… только почему зашипело?..

И тут до меня дошло. Кровь отхлынула от лица.

Вот подстава!

Я бросился к Хлое, со всей силы толкнул её в сторону лестницы, подальше от двери и проорал:

— На по-о-о-л!

Прозвучал глухой взрыв, подвал ослепила вспышка. Я и Хлоя завалились на пол, прямо в одну из многочисленных луж, а над нами просвистела целая россыпь клинков. Со звоном те ударились в стены и попадали вниз.

Значит, вот как эти двери реагируют на взлом.

И вот зачем нужно кольцо.

Если б я за него дёрнул, механизм защиты сработал бы даже без фитиля и взрыва. Никто бы даже отскочить не успел.

Ещё несколько секунд мы лежали на полу. Не вставая, Хлоя повернулась ко мне и прошептала:

— Рэй… как ты догадался?

Я приподнялся на локтях.

— Да тут на каждом углу какая-то хрень. Лучше вслушиваться в звуки и внюхиваться в запахи. Начальник тюрьмы, видимо, любитель изобретений. Зато теперь мне известно, что с дверей сначала надо снять паука, а уже потом взламывать.

Я поднялся и опять подошёл к камере.

Взрывом раскурочило паучье стальное брюхо и вывернуло лапы. Кольцо, как ни странно, осталось на месте. Только теперь я заметил под ним небольшую замочную скважину, замаскированную под узор.

И вот я опять приступил к мутациям.

Торопиться на этот раз не стал, сначала прощупал внутренности запорного механизма с помощью кодо. Сделал это точно так же, как когда-то показывал в школе профессор Капелли.

Пустил кодо и получил его обратно, анализируя время прохождения энергии от ладони до невидимого объекта. Пришлось тщательно всё проверить на тот поганый случай, если в двери припрятали ещё какой-нибудь подвох.

Никаких подвохов я не нашёл.

Можно было смело взламывать замок, что я и сделал уже через пять секунд.

Хлоя стояла рядом и следила за движением моей руки.

— Всё же такого первоклассного мастера мутаций, как ты, я ещё не встречала, — призналась она. — Это настоящее искусство…

На слове «искусство» дверь в камеру открылась.

Нас встретила кромешная темень. Пахло сыростью, гнилой плотью и плесенью.

Казалось, воздух здесь застоялся настолько, что превратился в вязкий сизый кисель. Я даже боялся представить, сколько лет не открывалась эта камера. Вряд ли заключённых третьего корпуса кормили, мыли или выводили на прогулки.

Я зажёг в ладони огонь и осветил мрачные покои первого волхва.

Он был подвешен к перекладине из дериллия. В лохмотьях полуистлевшей одежды, еле прикрывающей наготу, закованный в кандалы, распятый на цепях по рукам и ногам.

И точно так же, как в карцере Ронстада держали Херефорда, здесь держали заключённого. В клетке, как зверя.

Мощное тело волхва не истощилось за столько лет. Оно по-прежнему полнилось силой, грудь мерно опускалась и поднималась, на буграх мышц лоснилась потная кожа.

Когда я подошёл ближе, с огнём в ладони, заключённый будто вышел из летаргического сна, покинув свой ментальный кокон. Его голова поднялась, глаза медленно открылись и вспыхнули оранжевым мерцаньем так же ярко, как горит лава в жерле вулкана.

Этот волхв чем-то напоминал мне Херефорда без маски: уродливое безносое и остроскулое лицо, знак закрытого глаза на лбу, серая кожа и безгубая прорезь рта. Ни волос, ни бровей.

Заточённый волхв не проронил ни слова, но явно заинтересовался нежданными гостями. Пока я разгибал решётки, он внимательно меня изучал, потом перевёл взгляд на Хлою, а после — снова на меня.

Убрав препятствие, я без промедления вошёл к нему в клетку. И опять он не сводил с меня глаз, в то время как моё кодо плавило кандалы из дериллия.

Когда остался только один наручник, Хлоя нервно выдохнула за моей спиной.

Если честно, меня тоже волновал вопрос, как поведёт себя волхв, получив свободу, но я почему-то был уверен, что не сделаю миру и империи хуже, если его выпущу. Куда ещё хуже, чем уже есть?

Наконец заключённый был освобождён, цепи и кандалы упали к его босым ногам. Он глубоко вдохнул, расправил плечи, размял шею.

И заговорил.

— Кто ты?