А. Норди – Криптоморфы: Избранные мраком (страница 2)

Но появление Виктора спутало все карты. Он буквально очаровал Киру своей красотой, энергией и страстью. Жаркие объятия, безумные ночи, полные неги и желания… Вот и сегодня утром она проснулась в его постели после очередного любовного марафона.

Задумавшись, Кира бездумно потерла запястье – и вдруг поморщилась от резкой боли. Удивленно взглянув на руку, она с недоумением уставилась на воспаленный след ожога, алеющий на бледной коже.

«Откуда он у меня? – пронеслось у нее в голове. – Неужели я где-то обожглась и не заметила?»

Марк, взглянув на притихшую напарницу, сбавил скорость на повороте и с тревогой поинтересовался:

– Эй, ты чего? Все в порядке?

Кира, поспешно одернув рукав, криво улыбнулась и, пожав плечами, бросила:

– Да, все нормально. Просто задумалась.

Марк прищурился, явно не поверив в ее отговорку, но промолчал и вновь сосредоточился на дороге. А Кира, откинувшись на спинку кресла, принялась вспоминать, где и когда умудрилась получить загадочный ожог, который теперь предательски ныл, заставляя ее все больше погружаться в тягостные раздумья.

Кира все еще пребывала в задумчивости, когда ее внимание привлекли агитационные плакаты, расклеенные вдоль улицы. С яркой бумаги на прохожих взирали лозунги, призывающие криптоморфов добровольно явиться в Центр изучения криптоморфов для наблюдения и отказаться от попыток скрыть свои способности.

Кира нахмурилась и, повернувшись к Марку, задумчиво произнесла:

– Знаешь, будь я криптоморфом, то не стала бы прятаться от властей. Наоборот, добровольно обратилась бы за помощью в Центр. Мне кажется, это единственный выход, когда люди и криптоморфы оказались по разные стороны баррикад.

Марк злорадно ухмыльнулся и, бросив на напарницу недовольный взгляд, процедил:

– А мне больше по душе другие надписи: «Хороший криптоморф – мертвый криптоморф».

Кира поморщилась, услышав эти жестокие слова. Но Марк, явно задетый ее сочувствием к врагам человечества, продолжил давить:

– Не хочу бередить старые раны, но я в толк не возьму – как ты можешь жалеть этих монстров? Забыла, что один из них убил твоих родителей?

Марк смотрел на Киру в упор, будто пытаясь прочесть ответ в ее глазах. Но девушка и сама не знала, что творится у нее в душе. За месяцы совместной работы ее отношение к напарнику претерпело кардинальные изменения – от подозрительности и презрения до сдержанного восхищения.

Феноменальное чутье Марка, его умение выслеживать опаснейших криптоморфов, бесстрашие и меткость давно стали легендой в рядах БЛОК. Недаром Вереса прозвали «Псих-одиночка» – мало кто мог сравниться с ним по количеству ликвидированных монстров без всякой посторонней помощи. Кира стала его напарницей всего несколько месяцев назад.

И все же она не могла до конца доверять Марку. В глубине души Кира по-прежнему подозревала напарника в убийстве своих родителей, и на то у нее были веские основания. Но доказать это можно было только одним способом – взглянув Марку Вересу в глаза в момент северного сияния.

Воспоминания о смерти родителей заставили Киру машинально дотронуться до цепочки на шее, на которой висел крупный медальон в виде змеи, пожирающей свой хвост, – прощальный подарок мамы перед самой смертью…

Кира вздрогнула, когда голос Марка вырвал ее из тягостных раздумий:

– Приехали. Вон тот дом, где живет наш «добропорядочный» криптоморф.

Кира перевела взгляд на многоэтажное здание, возвышающееся над улицей. Фешенебельный дом буквально излучал роскошь и говорил о немалом достатке своих жильцов.

Марк присвистнул и язвительно бросил:

– Хорошо устроился. Не жизнь, а малина.

С этими словами он вышел из машины и направился к парадному входу. Кира, на ходу проверив пистолет в наплечной кобуре, поспешила за напарником. Что бы ни ждало их в квартире Артура Ленского, она должна быть готова ко всему. Даже если для этого придется на время забыть о своих подозрениях в адрес человека, которого она успела почти возненавидеть.

Глава 3

Напарники приблизились к двери в квартиру Артура Ленского. Марк Верес нажал на кнопку звонка, но за дверью царила тишина. Он переглянулся с Кирой и, достав из кармана отмычку, принялся ковыряться в замке. Закон позволял агентам БЛОК идти на подобные меры, если существовали подозрения в опасной активности криптоморфов.

Через минуту замок поддался. Напарники, держа пистолеты наготове, осторожно вошли в квартиру. Первое, что бросилось Марку в глаза – ощущение простора и света. Квартира представляла собой стильный лофт с высокими потолками и огромными окнами, сквозь которые лился солнечный свет.

– Ну и дубак же здесь, – заметила Кира, поежившись от холода.

Марк внимательно осмотрелся, подмечая детали обстановки. Кирпичные стены придавали помещению брутальный, но одновременно уютный вид. На них висело множество огромных абстрактных картин в тонких рамах. Марк приблизился к одному из полотен и увидел витиеватую подпись в углу: «Элементаль».

Марк обратил внимание, что повсюду стояли мольберты с незаконченными работами. Рядом громоздились банки с красками и кисти разных размеров. Создавалось впечатление, что хозяин лофта – увлеченный живописью человек, одержимый вдохновением в процессе творчества.

Но самого Артура Ленского в квартире не было. Марк напрягся, готовый к любым неожиданностям. Он хорошо знал по своему опыту, что нельзя терять бдительность, когда имеешь дело с криптоморфами, особенно если подозреваешь их в опасной активности.

Тем временем Кира, убрав пистолет, достала личное дело Ленского, переданное Софией Жебель. Пролистав страницы, она задумчиво произнесла:

– Здесь написано, что Артур сильно увлекался живописью.

Кира обвела взглядом многочисленные картины и продолжила:

– Знаешь, по-моему, Ленский и есть тот самый сверхпопулярный художник-криптоморф, известный под псевдонимом Элементаль. Он сохраняет анонимность и не раскрывает свою личность.

– Элементаль? – переспросил Марк. – Кажется, я что-то слышал о нем, но не вдавался в подробности.

– Его картины продаются на аукционах за бешеные деньги. В галереях, где выставляются работы Элементаля, всегда очереди и не протолкнуться. Богачи со всего мира заказывают у него работы за фантастические гонорары. Но сам художник остается инкогнито. – Кира окинула взглядом лофт и мольберты с незаконченными полотнами: – Судя по всему, Артур Ленский и есть Элементаль. Здесь повсюду его работы. Вопрос в том, какое отношение это имеет к нашему расследованию и где сам хозяин лофта?

Марк ухмыльнулся:

– Меня больше удивляет другое: неужели в этом мире есть придурки, готовые отвалить кучу бабла за картины криптоморфа?

Интуиция подсказывала Марку, что загадочное исчезновение Ленского, его причастность к миру искусства и статус таинственного художника под псевдонимом Элементаль – звенья одной цепи. Оставалось выяснить, куда он подевался.

Марк, осматривая лофт, заметил, что Кира задумчиво застыла перед одной из картин Артура Ленского. В ее глазах читалось неподдельное восхищение. Обернувшись к напарнику, девушка произнесла:

– Знаешь, эти картины… Они прекрасны. Я видела работы Элементаля на фотографиях в интернете, но в реальности они еще более впечатляющие. В них чувствуется какая-то необъяснимая сила, странная энергия.

Марк удивленно приподнял бровь. Он никак не ожидал услышать от Киры, девушки крайне практичной и скептически настроенной, столь эмоциональный отзыв об абстрактной живописи. Заинтригованный ее словами, Марк вновь обратил взгляд на картины.

Теперь он разглядывал их более внимательно, пытаясь понять, что так зацепило напарницу. На полотнах были изображены причудливые абстракции, в которых угадывались очертания стихий – огня, воды, земли и воздуха. Языки пламени, вихри водоворотов, твердь скал и легкие кружева облаков сплетались в завораживающем танце, рождая ощущение первозданной мощи природы.

– Элементаль прославился тем, что изображает четыре стихии в разных состояниях и проявлениях, – пояснила Кира, заметив интерес напарника. – Но делает это настолько талантливо и самобытно, что его картины никого не оставляют равнодушным. Они будто дышат какой-то необузданной энергией, завораживают и гипнотизируют.

Марк хмыкнул, все еще не понимая восторгов напарницы. Он вновь придирчиво осмотрел абстракции и покачал головой:

– По мне так это обычная мазня. Не вижу здесь ничего особенного. Просто набор цветных пятен и линий.

Марк никогда не считал себя ценителем искусства. Его мировоззрение было слишком приземленным и практичным, чтобы находить скрытые смыслы в беспорядочных мазках краски. Он предпочитал конкретику, факты и логику, а не туманные рассуждения о силе стихий и метафизике творчества.

Кира укоризненно покосилась на напарника, но спорить не стала. Похоже, она понимала, что Марк – человек другого склада, не склонный к лирическим переживаниям и постижению тайн искусства. Его стихией были погони, схватки и решение головоломок, а не молчаливое любование картинами.

Оторвавшись от полотен, Марк деловито осведомился:

– Что там в досье Ленского? Есть еще какая-нибудь полезная информация, кроме его любви к живописи?

Кира, листая страницы личного дела, нахмурилась и после недолгой паузы ответила:

– Да, здесь указано, что паранормальная способность Ленского заключается в управлении стихиями – огнем, водой, землей и воздухом.