А. Никл – Надуй щеки! Том 11 (страница 14)

— Господин президент, — и в устах пришедшего данное обращение почему-то обрело вид насмешки, хотя это звание полностью соответствовало действительности, — у меня не слишком много времени, поэтому не буду ходить вокруг да около. Нам нужен Гису Хегай.

— Поздравляю, — президент скривился, но в его голове пока ещё очень медленно начали поворачиваться «шестерёнки». — Но я-то тут причём?

— Так уж вышло, что совсем скоро вы будете награждать данного человека на торжественном мероприятии.

— Послушайте, — президент наконец понял, к чему идёт разговор, поэтому встал со своего места и теперь оказался на одном уровне с посетителем. — Гису Хегай — герой, который самоотверженно спас несколько десятков людей от смерти. Конечно, я буду его награждать на торжественном мероприятии. И что это, позвольте узнать, значит: он нам нужен?

— То и значит, — посетитель нахмурился и сел в гостевое кресло, оказавшись ниже президента, но при этом он всё равно смотрел свысока. — После награждения мы его заберём.

— Зачем?

— Послушайте, — не стесняясь передразнил президента посетитель, — Гису Хегай — преступник. Он успешно может выдавать себя за героя, но на самом деле за ним тянется шлейф не только очень сомнительных поступков, но и откровенных нарушений закона. Поэтому после награждения мы обязаны его задержать.

— Этим должны заниматься государственные службы, — отрезал президент.

— К сожалению, — посетитель расплылся в едкой улыбке, — у нас нет доверия к государственным службам. А всё из-за того, что наш достопочтимый господин президент не побрезговал и сам обратиться к услугам Гису Хегая. А это значит, что коррупция достигла самого верха нашей страны. Понимаете, о чём я говорю?

— Решительно не понимаю. Если у вас есть вопросы к Гису Хегай, то задавайте их ему. Почему вы приходите сюда.

— И правда не понимаете. Ну тогда я вам постараюсь объяснить. Назовите мне хотя бы одного президента нашей страны за последние шестьдесят лет, которые спокойно отдыхают на пенсии. Могу дать вам минут пять для лучшей памяти.

— Не нужно, — президент нахмурился и сел в своё кресло. — Я хорошо знаю историю собственной страны и память меня пока не подводит.

— Ну так вот. Если вы хотите стать первым президентом, с почестями ушедшим на пенсию, то вам следует сделать всего лишь одно единственное: не препятствовать нашим людям, когда они будут брать Гису Хегая. Вам ясно, господин президент?

— Вы мне угрожаете?

— Отнюдь, — снова улыбнулся посетитель, но на этот раз победоносно. — Я вам всего лишь напоминаю, что президент в нашей стране должность уязвимая. Если вы не согласитесь, мы вполне сможем найти того, кто согласиться. Понимаете?

И тут до президента дошло, что человек, сидящий напротив него, не шутит. Ему будет достаточно щелчка пальцами, чтобы президент потерял своё кресло. В этой стране были куда более влиятельные люди, чем вся государственная машина.

— Гису Хегай не глупый человек, — устало сказал президент. — Вполне возможно, он заподозрит ловушку и не придёт.

— Что ж, в ваших интересах сделать так, чтобы он точно пришёл. Всё-таки это государственная премия, а не хрен моржовый.

— Я очень надеюсь, что он не придёт.

— Тогда президентом станет другой человек, — отрезал посетитель и встал. — А про вас будут помнить, как о человеке, покрывающем преступников.

С этими словами посетитель встал и вышел прочь, не прощаясь.

Как только дверь за ним закрылась, президент уронил голову на руки.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Он мог повторять одно единственное слово. Все его мысли в один единый момент куда-то испарились. Нужно было что-то делать, предпринимать, но он решительно не знал, что именно.

Хуже того, он даже не мог позвать советника, потому что был уверен, это сразу же утечёт к тем, кто стоял за сегодняшним посетителем. Но что же делать?

Через некоторое время он нажал кнопку внутреннего телефона.

— Вызовите ко мне главу внутренней разведки.

Через полчаса человек в гражданском стоял перед президентом навытяжку.

— У вас одна-единственная задача. Найдите мне Гису Хегая до награждения.

— Слушаюсь, — ответил военный и вышел из кабинета.

От автора (А. Никл)

АХТУНГ! Друзья, тут такое дело. Сидели мы сидели с С. Вишневским и решили, что надо бы написать что-то столь же улетное как Надуй Щеки, потому что… ну надо!

В общем новая история примерно с тем же вайбом. Юмор и глубокая история гарантированы. А ещё у нас там прода будет каждый день (сами в шоке).

Приятного чтения и спасибо за поддержку!

Глава 7

Подходя к больнице, Чан чувствовал себя двояко. С одной стороны, всё у него складывалось лучшим образом. Он буквально ощущал, как внутри него работает двигатель вдохновения. Он знал, что у него всё получится, и видел, куда надо идти.

С другой стороны, самый близкий его человек сейчас испытывает очень нехорошие чувства. Юми, несмотря ни на что, очень любила отца. И поэтому ей сложно было переносить его болезнь без эмоций.

Обратившись к себе, к своим скрытым, недавно появившимся силам, Чан задал вопрос: верит ли он, что Ду Бон Нам скоро вернётся в строй совершенно здоровым человеком?

И к собственному прискорбию получил отрицательный ответ.

Придя в больницу, он не сразу увидел Юми. Но затем заметил её в одном из коридоров. Она общалась с врачом, который с серьёзным видом что-то отвечал на её вопросы, а затем грустно качал головой.

Закончив разговор с врачом, Юми огляделась, увидела Чана и пошла к нему навстречу. Светлые, окрашенные в пастельные тона стены больницы резко контрастировали с лицом девушки. Можно сказать, что она была темна, как ночь. Всё её настроение резко угадывалось на лице.

И ещё она едва не плакала.

Чан признался себе, что не помнит Юми в таком состоянии. Даже когда ей было очень трудно, она держала себя в руках и не позволяла эмоциям взять верх над собой.

— Ты как? — спросил Чан, когда девушка бросилась к нему в объятия.

— Я-то нормально.

— Что говорят врачи?

Юми не смогла ответить. Она лишь помотала головой и всхлипнула. А Чан почувствовал на плече влагу. Да, такого он точно не мог припомнить.

— Есть какие-нибудь шансы?

Девушка собралась глубоко вдохнула, подняла голову и посмотрела Чану в глаза.

— У него в голове опухоль с мой кулак. Врачи не понимают, как он вообще ещё жив. Впрочем, такое бывает. Но самое хреновое, что опухоль эта не операбельная. И жить ему осталось… — она снова всхлипнула. — Неделю, может, полторы.

— Разве такое бывает? — удивился Чан, понимая, что сейчас нужно говорить совсем о другом. — Жил-жил, нормально себя чувствовал, и — раз⁈

— Я не знаю, — слёзы из глаз Юми уже текли, ничего не стесняясь. — Он же не говорил. Ну, подумаешь, голова поболела. Так это от перенапряжения. Не прошла? Ну таблеточку обезболивающего. Ты же сам такой же! Вам мужикам проще сдохнуть, чем признать, что у вас что-то болит!

Она прижалась к Чану изо всех сил, и её хрупкое тело сотрясли рыдания.

Чан огляделся. Никому до них не было никакого дела. В конце концов они находились в больнице, и тут подобное было в порядке вещей.

Через минуту Юми снова взяла себя в руки. Она отстранилась от парня, решительно вытерла глаза, и даже постаралась улыбнуться. Её выдавали лишь покрасневшие белки и круги под глазами.

— Сейчас его переведут в специализированную клинику, которая занимается непосредственно такими случаями. Я постараюсь дойти до главного и сделать всё, что от меня зависит, чтобы отца прооперировали. Если есть хоть один шанс, что он будет жить, я его использую.

— А вдруг они ошибаются? — предположил Чан, беря пальцы Юми в свою ладонь.

— В каком смысле?

— Ну, может, не всё так печально? Есть же разные терапии, чтобы остановить процесс. Потом, возможно, получится прооперировать.

— Послушай, Чан, мы с тобой о медицине такого уровня знаем из дорам. Давай дадим врачам возможность самим решать, что и как надо делать! У нас подобной квалификации нет.

— Ладно, — Чан пожал плечами. — Просто пытаюсь найти что-то обнадёживающее.

— Я тоже всегда стараюсь надеяться на лучшее. Но при этом готовиться всегда надо к худшему. Не помню, кто сказал.

В глубине души Чан был с ней согласен. Конечно, питать себя радужными надеждами, чтобы все они разбились о суровый гранит реальности, не стоит. Но в то же время и убиваться просто так не стоит.

К Юми подошёл молодой медицинский работник и склонился к ней. Однако, Чан услышал, что он ей сказал.

— Ваш отец готов к транспортировке, прошу пройти к пятому боксу, если вы будете его сопровождать.