А. Некрылова – Народный театр (страница 129)
4. Перед вами город Краков. Продают торговки раков. Сидят торговки все красные и кричат: раки прекрасные! Что ни рак — стоит четвертак, а мы за десяток дивный берем только три гривны, да каждому для придачи даем гривну сдачи. Торговля!
5. Друзья сердечные, тараканы запечные, карманы держите да дальше смотрите. Вот на Ходынском поле гуляет франт, сапоги в рант, брови колесом, шишка под носом, подле носа папироса, кудри завиты, глаза подбиты, так фонари и светят до зари. А вот и еще три: один в шапке, другой в тряпке, третий на железной подкладке, нос в табаку, сам провалился в кабаку. Раздолье!
6. А вот в московском «Яре» беготня как на базаре. Кутит купец московский, нализамшись уж чертовски, а все выпить рад. Сам черт ему не брат, не препятствуй его ндраву, разнесет все на славу. А от него направо плывет, точно пава, мамзель из иностранок, из тамбовских мещанок, поцелуй ему подносит да ласково так просит: «Распотешь свою мамзелю, разуважь на целую неделю, поднеси аглицкого элю». И купец потешает, мамзель угощает, а сам водку пьет, инда носом клюет, закусочку готовит да чертей под столом ловит. Дай бог всякому!
7. А вот в городе Цареграде стоит султан на ограде. Он рукой махает, Омер-пашу призывает: «Омер-паша, наш городок не стоит ни гроша!» Вот подбежал русский солдат, банником хвать его в лоб, тот и повалился, как сноп, все равно что на грош табачку понюхал. Ловко!
8. Глядь, нация женская: вот изба деревенская, на полатях мужик пьяный выворотил карманы, накрылся и спит да как дудка храпит. А женка кособокая, баба краснощекая, на пьяного дуется и в углу с парнем целуется. Приятно!
9. Поворачиваю еще машину, а вы дайте по алтыну старику на водку, промочу свою глотку. Перед вами барин, не то еврей, не то татарин, а то, может быть, и грек, очень богатый человек. Он по бульвару спокойно гуляет, вдруг кто-то из кармана платок таскает. Барин это слышит да нарочно еле дышит. На то он и держит банкирскую контору, чтоб не мешать никакому вору. Сам, видно, с маленького начинал. Чисто! 10. Бот вам площадь городская, хорошая такая и убранная к тому же, что ни шаг, то лужи, и украшениям нет счета, где ни взглянь — там болото, а пахнет так, будто роза, потому что везде кучи навоза. Чисто!
ТУЛЬСКИЙ РАЕК
Сражения-баталия
При тетке Наталье:
Турки
Валятся, как чурки,
А наши палят,
Хоть и без голов стоят,
Лишь табачок понюхивают.
________
А эвто — тетушка Матрена,
Голова палена,
Завивает пукли,
А глаза распухли.
Она блины становила,
Да глаза себе подбила.
Позади ж ее франт
Надевает фрак
Об шестнадцати фалд,
Четырнадцать карманов.
Из одного кармана
Торчит мочала,
Так начнемте, господа, сначала!
ПРИБАУТКА ЯРОСЛАВСКОГО РАЕШНИКА
Святой город Иерусалим
И святые места.
Город Варшава, река Висла,
Да в ней вода скисла.
Тут бабушка Софья
Три года на печи сохла.
А как этой водицы попила,
Еще тридцать три года прожила.
НИЖЕГОРОДСКИЕ ЯРМАРОЧНЫЕ РАЙКИ
Площадь перед самокатами вся залита народом; со всех сторон из балаганов слышится самая разнообразная музыка, раздаются громкие зазывания в «комедии», крики разносчиков, громкий говор толпы, остроты забубенной головушки-мастерового, и в том числе однообразно звучит рассказ служивого, от которого у публики животики подводит, а служивый-то сам и усом не поведет и глазом не мигнет.
— Вот я вам буду спервоначально рассказывать и показывать, — говорит он монотонным, всего на двух или трех нотах, голосом, — иностранных местов, разных городов, городов прекрасных; города мои прекрасные, не пропадут денежки напрасно; города мои смотрите, а карманы берегите.
— Это, извольте смотреть, Москва — золотые маковки, Ивана Великого колокольня, Сухарева башня, усиленский собор, 600 вышины, а 900 ширины, а немножко поменьше; ежели не верите, то пошлите поверенного, — пускай поверит да померит.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, как на Хотинском поле из Петросьского дворца сам анпиратор Лександра Николаич выезжает в Москву на коронацию: артиллерия, кавалерия по правую сторону, а пехота по левую.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, как от фрянцюсьского Наполеона бежат триста кораблев, полтораста галетов, с дымом, с пылью, с свиными рогами, с заморским салом, дорогим товаром, а этот товар московского купца Левки, торгует ловко.
— А это вот, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, город Париж, поглядишь — угоришь; а кто не был в Париже, так купите лыжи: завтра будете в Париже.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, Лександровский сад; там девушки гуляют в шубках, в юбках и в тряпках, зеленых подкладках; пукли фальшивы, а головы плешивы.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, Царьград; из Царяграда выезжает сам салтан турецький со своими турками, с мурзами и татарами-булгаметами и с своими пашами; и сбирается в Расею воевать, и трубку табаку курит, и себе нос коптит, потому что у нас, в Расее, зимой бывают большие холода, а носу от того большая вреда, а копченый нос никогда не портится и на морозе не лопается.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, как князь Меньшиков Севастополь брал: турки палят — все мимо да мимо, а наши палят — все в рыло да в рыло; а наших бог помиловал без головушек стоят, да трубочки курят, да табачок нюхают да кверху брюхом лежат.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, как в городе в Адесте, на прекрасном месте, верст за двести, прапорщик Щеголев агличан угощает, калеными арбузами в зубы запущает.
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и разглядывать, московский пожар; как пожарная команда скачет, по карманам пироги прячет, а Яшка-кривой сидит на бочке за трубой да плачет, что мало выпил, да кричит: «Князя Голицына дом горит».
— А это, извольте смотреть-рассматривать, глядеть и, разглядывать, нижегородская Макарьевская ярманка; как московские купцы в Нижегородской ярманке торгуют; московский купец Левка торгует ловко, приезжал в Макарьевскую ярманку, — лошадь-от одна пегая, со двора не бегает, а другая — чала, головой качает; а приехал с форсу, с дымом, с пылью, с копотью, а домой-то приедет — неча лопати: барыша-то привез только три гроша; хотел было жене купить дом о крышкой, а привез глаз с шишкой...
РУССКИЙ РАЕК
Вот смотри-гляди: большой город Париж, побываешь — угоришь, где все по моде, были бы денежки только в комоде, всё лишь и гуляй, только деньги давай. Вон как, смотри, барышни по реке, сели, катаются на шлюпках в широках юбках, в шляпках модных, никуда не годных. А вон, немного поближе, большой мост в Париже, вон как по нем франтики с бородками гуляют, барышням с улыбкою головкой кивают, а у прохожих зевак из карманов платочки летают. Бррр... Хороша штучка, да последняя!
ВСЕМИРНАЯ КОСМОРАМА
В сей космораме показывается всякой город и разные виды житейски, страны халдейски и город Париж — как въедешь, так от шуму угоришь, и страны Американски, откуда привозятся калоши дамски.
Вот извольте видеть:
Салтан машет платком,
ему грозят штыком,
завязалась кутерьма —
огнем горят дома,
гром пушек,
кваканье лягушек,
бабий храпеж.
Ничего не разберешь!
Вот идет мужик с женой. Его зовут Данилой, а жену Ненилой. Третью ночь к ней ходит Кузьма милой. Тут муж опасается — вилой запасается, в овин убирается, а милый Кузьма — малый не без ума: прямо тем временем в спальню пробирается.
Бразильская обезьяна Юлия Пастрана —