А.М. Сунгурский – Я знаю, что ты невиновен (страница 1)

А.М. Сунгурский

Я знаю, что ты невиновен

Глава 1. Счёт на защиту

Нина привезла деньги в конверте, хотя по телефону адвокат просил ничего не привозить. Она положила его рядом с чашкой, придвинула к Сергею Завьялову и только после этого расстегнула пальто. В кабинете было жарко. У окна работал маленький обогреватель; на его решётке лежал белый клочок, похожий на бумажную пыль.

— Сто двадцать, — сказала она. — Если нужно больше, я могу сегодня перевести. Только скажите сейчас, чтобы я не возвращалась.

Завьялов посмотрел на конверт, потом на неё.

— Возьмите обратно.

— Я понимаю, нужен договор. Вы подготовьте, я подожду.

— Деньги возьмите. Они возле воды.

На столе действительно стояла чашка с водой. Нина приняла её за чай. Адвокат отодвинул чашку и подождал, пока она уберёт конверт в сумку. От этого простого движения ей стало неловко, словно она попыталась расплатиться в чужом доме за обед.

У Сергея были усталые глаза, короткие светлые волосы и рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. На спинке стула висел пиджак; возле рукава торчал бумажный уголок из внутреннего кармана. Кабинет она представляла иначе — с тёмным столом, тяжёлыми папками и человеком, которому можно объяснить главное одним словом. Здесь за стеной кто-то спорил о картридже, а возле ножки стола стояла чашка с надписью «Лучший дед», набитая ручками.

— Артём знает, что вы ко мне приехали? — спросил Завьялов.

— Лена дала ваш телефон.

— Я спросил об Артёме.

— Она ему передаст.

Адвокат сел удобнее, отодвинув стул от стола.

— Елена не может сейчас просто зайти к нему и передать. Сегодня я сам с ним поговорю. Если он согласен принять вашу помощь, определим порядок оплаты. Сначала скажите, чего вы хотите.

Нина провела ладонью по колену. На чёрной ткани осталось светлое волокно от шарфа.

— Чтобы его выпустили.

Она убила Григория в понедельник вечером. Во вторник забрали Артёма. Теперь, утром в среду, между двумя этими событиями стоял чужой письменный стол, и Нина пыталась сделать так, чтобы второе можно было отменить отдельно от первого.

Григорий не потерял равновесия, не потянулся к ней, не вынудил защищаться. Когда она подняла ружьё, он успел сказать её имя с досадой, как говорил, если она начинала спорить при работниках. Она помнила эту досаду лучше самого звука выстрела. И нажала сама.

— На каком основании? — спросил Завьялов.

— Он этого не делал.

— Что именно вам известно?

— Я знаю Артёма двенадцать лет.

Адвокат опустил взгляд на чистый лист. Ничего не записал.

— Это я записать могу. Только в суде спросят про понедельник. Что было в понедельник?

Нина сцепила руки под столом. У неё было множество сведений о понедельнике, и почти каждое она должна была обойти.

Она видела, как Григорий отложил телефон, когда услышал, что пришла она. Видела непривычно пустую поверхность его стола: старые образцы он выбросил, большую кружку переставил на подоконник. В тот вечер он как будто уже выехал из их жизни, оставив тело закончить несколько дел. Потом приехал курьер. Григорий вышел к нему, оставив Нину в комнате, и некоторое время говорил о том, что привезли не весь заказ. Вернулся с узкой коробкой, на крышке которой расплылся мокрый отпечаток чужого пальца, и поставил её возле двери.

Теперь она могла спасти Артёма, рассказав это. Могла произнести три короткие фразы, после которых адвокат перестал бы смотреть на часы и разбираться, согласен ли его подзащитный принять сто двадцать тысяч.

— Они поссорились, — сказала Нина. — Гриша рассказывал мне о расчёте. Не всё, я потом выясняла. Артёму обещали одну сумму, а удержали другую. Там были претензии к заказам, к бумаге. Он разозлился.

— Вы присутствовали при ссоре?

— Нет.

— Тогда разделим. Что вы слышали от мужа, что от Артёма, что видели сами.

— Я поэтому к вам и пришла. Вы умеете это разделять.

Завьялов посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Иногда. Если мне дают то, что есть.

За стеной хлопнула дверь. Женский голос сообщил, что полосы появились после заправки и до заправки их не было. Нина невольно представила картридж, вынутый из аппарата, грязные пальцы человека, который сейчас доказывает, что заправил его правильно. В мастерской она бы уже подошла. Здесь пришлось остаться на стуле и слушать, как спорят без неё.

— Лена говорит, вы вчера были у него, — произнесла она.

— Был.

— Он как?

— Устал. Сердится. Плохо слышит вопрос, если считает его несправедливым.

Нина кивнула. Артём так и на работе разговаривал. Сначала отвечал на то, что, по его мнению, человек собирался сказать, и только потом — если собеседник ещё не ушёл — на сами слова. Григорий любил доводить его до этого состояния и поворачиваться к Нине: «Видишь, с ним невозможно обсуждать».

— Он может наговорить, — сказала она. — От злости. А потом сам же переживает.

— Он уже сообщил, что в другой мастерской работал вечером. Это проверяется.

У Нины дрогнули руки. Она расцепила их, чтобы движение не было заметно.

— У Усольцева?

— Стоп. Дальше уже наш с ним разговор.

— Я знаю, что он туда ходил. Это не тайна.

— Вот у него и спросите. Разрешит мне — расскажу.

Нина открыла сумку, достала телефон и положила перед собой. Экран тут же загорелся: «Маша». Она перевернула аппарат.

— Я не прошу ничего личного. Мне нужно понимать, что происходит. Я ведь не посторонняя.

— Ваш муж погиб. Вы можете быть участником дела со своими правами. Я защищаю другого человека. Если вы оплатите мою работу, это останется так.

Он произнёс это ровно, без попытки смягчить или подчеркнуть. Нина почувствовала раздражение — короткое, почти приятное, потому что оно было знакомее страха. Она предлагала деньги, которых у Беловых не было. Приехала сама через день после смерти мужа, ещё не договорившись обо всём на похороны. А этот человек устанавливал между ними границу так тщательно, будто именно её помощь могла испортить дело.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте пока о том, что могу сделать я.

Завьялов придвинул лист.

— Вы работаете в «Бумажном дворе»?

— Я директор.

— Кто принимал заказы в понедельник вечером?

— До семи — Тася. Дизайнер. Потом Гриша оставался. Он часто говорил людям, что можно заехать поздно. Его ещё ждали поставки. У нас в тот день были образцы плотной бумаги. Часть для одного клиента, часть в запас.

— Вы делали заказ?

— Да. Утром согласовала состав. Там должны быть письмо и счёт.

— Тогда можете передать сведения о поставщике и заказе. Я уточню у Артёма и обращусь с тем, что потребуется. Но сначала сохраните исходную переписку. Не нужно собирать её в удобный пересказ.

Нина потянулась к телефону. Маша уже перестала звонить и прислала сообщение: «Ты где? Я приехала».

— Я сейчас найду.

Она открыла почту, слишком быстро пролистнула два письма и вернулась. Счёт был от пятницы; изменение состава — в понедельник утром. В 11:16 она попросила добавить ещё двадцать листов. Григорий позже ругался, что она опять заказывает материалы раньше, чем клиент подтвердил весь тираж. Обычный разговор. Она могла бы теперь без запинки пересказать его в любом кабинете.