А.М. Сунгурский – Продано под чужим именем (страница 3)

— Четыре работы, — сказала она. — Сегодня. Больше ни одной без меня.

Ада закрыла глаза и кивнула.

Не обещала. Именно кивнула. Марта это заметила и всё-таки отступила от двери.

* * *

К семи часам в галерее уже не пахло свежей краской. Запах мокрых пальто смешался с духами, кофе и чем-то цитрусовым из бокалов. Люди стояли перед картинами, держа напитки слишком близко к полотну.

Марта дважды начинала подходить к «Окну во двор» и оба раза сворачивала.

Ада работала безошибочно. Помнила имена супругов, поворачивалась к человеку прежде, чем он успевал решить, что его забыли, не оставляла неловкое молчание пустым. Однажды провела ладонью по спине Марты, представляя её:

— Наш незаменимый человек. Без Марты половина этого вечера бы не состоялась.

Половина.

Марта улыбнулась.

Она не знала, что именно надеялась получить, соглашаясь на эту выставку. Аплодисменты имени, за которым стояла. Отдельный взгляд Ады. Возможность увидеть свои работы сразу на нескольких стенах и не думать об аренде.

Перед «Ночной примеркой» стояла женщина в длинном зелёном жакете. Валентина Хольм держала бокал за ножку, другой рукой касаясь локтя.

— В жизни она холоднее, — сказала женщина рядом с ней.

— У меня дома как раз теплее. Здесь свет такой.

Марта остановилась в двух шагах.

— Вам дома не мешает отражение? — спросила она.

Валентина повернулась.

— Какое?

— Белое. Справа.

— А должно?

— Нет.

Валентина посмотрела на картину.

— Я сначала думала, что там человек. Племянник говорит: нет там никакого человека. А я каждый раз проверяю.

Марта почувствовала, как напряжение отпустило её лицо.

— Вот именно.

— Мы знакомы?

— Марта. Я помогала с вашей покупкой.

— Ах да. У вас тогда руки были синие.

Они обе посмотрели на её руки. Марта спрятала большой палец за ножку собственного бокала.

Возле входа вдруг стало тише. Не весь зал замолчал, только несколько человек повернулись одновременно, и этого хватило, чтобы остальные тоже обернулись.

В дверях стоял мужчина в сером костюме. Он был чуть моложе, чем следовало бы, с гладко зачёсанными волосами и тяжёлыми веками. Воротник белой рубашки оставался расстёгнутым. Запонок не было.

Ада пошла к нему быстро, не оглядываясь на Марту.

Мужчина коснулся её локтя, наклонился, что-то сказал. Она засмеялась. Марта узнала этот смех: короткий, с опозданием в полсекунды.

— Друзья, — произнесла Ада.

Ей не пришлось повторять.

— Мы обещали вам встречу с работами. Сегодня получится больше.

Мужчина уже смотрел в зал. Не искал, где встать. Он стоял именно там, где свет падал на лицо, а не сверху на макушку.

— Стефан Роэн, — сказала Ада.

Валентина выпрямилась рядом с Мартой.

Мужчина улыбнулся.

— Не сердитесь, что заставил столько ждать.

И начал принимать поздравления.

Глава 2. В присутствии автора

Он не говорил о картинах, пока его не спросили. Это было умно.

Ада подвела к нему владельца ресторанов, супругов, приехавших из Москвы, и женщину, чью фотографию Марта помнила по журналу. Мужчина слушал, чуть наклонив голову. Иногда улыбался одним краем рта. Когда ему сказали, что выставка поражает зрелостью, он ответил:

— Было время созреть.

Люди засмеялись так, будто в этой фразе скрывалось больше, чем в ней было.

Марта держала бокал за чашу. Вино успело нагреться. Она поставила его на подоконник, но потом вспомнила, что Инга только вчера красила подоконники, и переставила на стол.

— Вы совсем белая, — сказала Валентина.

— Здесь жарко.

— Поэтому я и не снимаю жакет. Под ним можно быть какой угодно.

Марта не ответила. Она следила за человеком в сером.

Вблизи он выглядел лет на пятьдесят. На сайте Роэну было пятьдесят восемь. Это ещё ничего не значило: чужая биография не обязывала лицо стареть точно по календарю. Но когда женщина из журнала сказала: «А вы моложе, чем я представляла», Марта почти благодарно повернулась к ней.

— В письменных интервью я выгляжу хуже, — ответил мужчина.

Ещё смех.

Ада поймала взгляд Марты и еле заметно качнула головой.

Подождать.

Теперь за этим жестом стоял весь зал. Мужчина в сером тоже заметил Марту. Его глаза задержались на ней на мгновение дольше, чем требовала вежливость, потом вернулись к собеседнице.

— Восемнадцать лет без выставок, — говорила та. — Вы ведь сами так написали.

— Иногда нужно разобраться, что именно вы хотите показывать.

Это написала Марта. В полночь, на кухне, пока остывал чай. Ада вернула ответ со словами: «Слишком сердито». Марта убрала предложение о том, что половина выставок делается ради фотографий с открытия.

Он произнёс её исправленную фразу мягко, почти небрежно.

Марта пошла к нему.

Кто-то преградил путь вытянутым телефоном. На экране она увидела его лицо в рамке, Аду сбоку и собственный чёрный рукав.

— Простите, — сказала она.