А.М. Сунгурский – Пока её ищут (страница 1)
А.М. Сунгурский
Пока её ищут
Глава 1. Лицо на листе
На фотографии Тая смеялась, и её мать потребовала другую.
— Здесь она на себя не похожа, — сказала Зинаида. — Совсем не похожа.
Алла Бычкова отодвинула от школьного компьютера стакан с остывшим чаем. На экране девушка в жёлтом свитере щурилась от солнца; ветер прижал волосы к губам. Алла хорошо помнила этот снимок. Тая привезла матери корзинку клубники и не позволяла поставить её на стол, пока Зинаида не сфотографирует дочь с урожаем. Потом обе ели ягоды из дуршлага над раковиной.
— Зин, это же этим летом.
— Я вижу, когда это.
— Свежая. Лицо видно.
Зинаида положила на стол паспортную фотографию. На ней у Таи были подведённые глаза и ровная чёлка, от которой она избавилась года четыре назад.
— Тут серьёзная.
Алла посмотрела на неё. Зинаида стояла в застёгнутом до горла аптечном халате. Над воротником белела узкая полоска шеи. Она приехала прямо из киоска, даже сумку оставила у кассы, и теперь держала ключи в кулаке так крепко, что круглый брелок продавил кожу между пальцами.
— Серьёзную нам не надо, — сказала Алла. — Нам надо, чтобы узнали.
Из коридора донеслось шуршание стульев. Учительница начальных классов освобождала холл перед входом: сдвигала к стене выставку осенних поделок. Ёжик из картошки упал и прокатился до приоткрытой двери. Никто не поднял его.
Алла снова увеличила снимок. Школьный компьютер оживал долго, с хрипом, словно обижался, что его включили в пятницу после шести. Завуч дала пароль по телефону и сказала, что принтер зажёвывает с обратной стороны. Что именно это означало, Алла не разобрала. Она работала в этой школе тринадцать лет и знала всё о пищеблоке, включая звук каждого холодильника, но кабинет завуча оставался для неё местом, где бумага появлялась уже заполненной.
— Давай ту, которую полиция согласовала, — сказала она. — Сейчас ещё наделаем разных.
Зинаида убрала старую карточку. Взяла со стола чай, посмотрела в стакан и поставила обратно.
В холл вошёл Андрей Кротов. Он держал телефон перед собой и говорил так громко, будто его собеседник стоял на противоположном берегу.
— Нет, не к матери. Я у матери спрашивал. Куда ещё ей… Подожди.
Он заглянул в кабинет.
— Ну что там? Уже час печатаете.
— Двенадцать минут, — сказала Алла.
— Я не вам. Я вообще.
Андрей был в серой рабочей куртке с тёмными пятнами у карманов. На щеке, возле уха, виднелась полоса масла. Алла подумала, что он, должно быть, даже не умылся после мастерской. В одной руке телефон, в другой автомобильные ключи, которые всё время звякали. Он говорил, замолкал, начинал снова и всё делал на ходу.
— Что на ней было? — спросила Алла, хотя описание уже прислали.
— Куртка. Зелёная такая.
— Оливковая, — тихо поправила Зинаида. — Короткая.
— Да какая разница, как зелёный называется?
— На ней серые брюки были? — Алла повернула экран.
— Серые. И кроссовки. Чёрные, да.
— А рюкзак?
Андрей задержал взгляд на тексте.
— Она всегда с рюкзаком.
Зинаида провела пальцем по краю стола.
— Маленький. Светлый. Я ей покупала.
В описании так и стояло. Алла ничего не поменяла. Внизу листа были два номера: полиция и связь с добровольцами. Выше крупными буквами написано, что Таисия Руднева, двадцати девяти лет, пропала в Межозерье двадцать шестого сентября. Рядом пустовало место для фотографии. Алла дважды щёлкнула мышью, и смеющееся лицо встало в рамку.
Андрей посмотрел через её плечо.
— Эту зачем взяли? Есть нормальная.
Алла прикрыла ладонью клавиатуру, сама не понимая зачем.
— Уже согласовано.
Он отвернулся к телефону.
— Да. Я здесь. Короче, собирайтесь возле школы. Не возле магазина, возле школы. Фонари берите.
Он вышел, продолжая говорить. Зинаида проводила его глазами.
— Переживает, — сказала она.
— Все переживают.
— Он с работы сорвался.
Алла не ответила. Нажала «Печать». Принтер за её спиной загудел, подумал и вытолкнул первый лист, на котором Тая была полосатой. Через лоб и щёку шли белые пропуски.
— Только этого не хватало.
Алла открыла крышку, как когда-то показывал сын, вынула картридж и осторожно покачала. На палец попала чёрная пыль. Она оставила отпечаток на столе, потом ещё один на салфетке. Зинаида молча смотрела на испорченную фотографию.
— Сейчас. Не переживай, сейчас сделаем.
Алла поймала себя на том, что велит не переживать женщине, у которой уже второй час нет дочери, и разозлилась на собственный язык. Когда не знаешь, что сказать, он сам предлагает ненужное.
Вторая копия вышла лучше. На третьей лицо было целым.
Зинаида взяла лист обеими руками. Сначала прочитала текст, потом приблизила фотографию, словно искала в ней ошибку, которую ещё можно исправить. За окном ударила о стекло мокрая берёзовая ветка.
— Она мне в четыре прислала, что купит хлеб, — сказала Зинаида. — Обычное сообщение. «Мам, тебе нарезной?»
Алла посмотрела на часы в углу экрана. Восемнадцать сорок две.
В столовой пахло рисом и влажной тряпкой. Алла закончила смену в третьем часу, но не убрала большой чайник на верхнюю полку. Теперь он пригодился. Пока вода грелась, она открыла холодильник и пересчитала яйца.
На понедельник хватало впритык. Трогать школьные продукты она не собиралась. Хлеб, сыр, колбасу и сахар уже несли из магазина; директор разрешила пользоваться помещением и посудой и пообещала согласовать всё, что ещё потребуется. Алла отвязала от ручки шкафчика домашний пакет. В нём лежали два яблока и половина пирога, которую она берегла для матери.
Пирог она нарезала. Яблоки пока оставила.
За окном в школьный двор въехал белый микроавтобус. Виктор Чернов остановился перед воротами, где всегда высаживал детей, заглушил двигатель и долго не выходил. Алла увидела, как он наклонился к бардачку. Наверняка искал очки, которые опять были на голове.
Так и вышло. Водитель появился на кухне с очками над лбом и пакетом одноразовых стаканов.
— Завхоз сказала, тут командный пункт будет.
— Пока только чайный.
— Мне куда встать?
— Не к воротам. Там ещё люди подъедут.
— Понял.
Он положил стаканы на стол, заметил пирог.