А.М. Сунгурский – Победи мою дочь (страница 18)

Потом Маргарита сказала:

— Мы сейчас его согнём.

— Ты всю романтику портишь.

— Я берегу искусство.

Дату открытия напечатали на маленьких карточках: шестнадцатое ноября, воскресенье, шестнадцать часов.

Аркадий принёс их домой в конце октября. Одна карточка была бракованная, с обрезанной нижней строкой, и Маргарита положила её в свой ежедневник вместо закладки. На лицевой стороне — чёрно-белая фотография пустого стула у окна, работа другого участника. Имя мужа стояло третьим среди четырёх. Она провела по нему пальцем.

— Не отпечатается? — спросила она.

— Здесь можно лапать сколько хочешь.

Маргарита рассмеялась и проверила календарь.

Пятнадцатого — Москва. Они с Яной уже купили билеты и договорились о гостинице. Турнир занимал субботу, обратно собирались в воскресенье. До сих пор она думала о возвращении как о свободной части выходных, без точного часа.

— Успеешь? — спросил Аркадий.

— Возьму ранний обратный.

Он кивнул.

— Мне важно, чтобы ты была с начала.

— Буду.

— Не потому, что надо открывать торжественно. Мы там никаких речей не придумали. Просто придут люди, которых ты не знаешь. Хочу тебя познакомить.

Маргарита посмотрела на карточку. На работе муж знал десятки людей, чьи фамилии она слышала годами и всё равно путала. В какой-то момент у них установился удобный порядок: он рассказывал о типографии, она слушала вполуха; она рассказывала о спортсменах, он запоминал результаты и даты, потому что от них зависело, когда семья сможет собраться. Теперь этот порядок почему-то стеснил её.

— Я буду с начала, — повторила она.

Муж убрал остальные приглашения в конверт. Потом достал ещё одно, надписал на обороте «Крис» и положил отдельно.

— Она приедет?

— Сказала, попробует. У неё соревнования.

— Те же.

— Я знаю.

Маргарита хотела предложить, чтобы дочь вернулась с ними. Удержалась. Кристина сама могла купить билет, а Аркадий — пригласить её без материнского содействия.

Вечером они разложили готовые рамы на полу. Муж расставлял их в предполагаемом порядке, отходил к дверному проёму, возвращался. Маргарита сидела на диване, поджав ноги. Из ванной доносился стук плохо закреплённой полочки — опять надо было подтянуть винт. Она уже открыла рот, чтобы напомнить, но муж в этот момент спросил:

— Если портрет вторым, остановка совсем проваливается?

Она встала и подошла к нему.

— Переставь. Я отсюда посмотрю.

Он поднял две рамы. Маргарита придержала свободную, чтобы та не соскользнула на угол. На этот раз её палец касался только дерева.

Глава 9. Длинный укол

Утром Мила попросила у Кристины резинку для волос, натянула её на запястье и сказала:

— Если встретимся, сразу предупреждаю: дружба отдельно, резинка отдельно.

— Ты хотя бы верни перед боем. А то я буду на неё смотреть.

— Вот именно.

Они сидели на скамейке возле раздевалки. В коридоре кто-то тащил сумку с неисправным колёсиком; она стучала через равные промежутки, и Кристина ловила себя на том, что подстраивает дыхание под этот стук. До начала оставалось достаточно времени, чтобы успеть всё необходимое и ещё дважды проверить, не забыла ли она маску, которая лежала у неё на коленях.

Мила была непривычно молчалива. Шутку произнесла, не подняв головы, потом принялась медленно наматывать на палец ленту. Кристина знала этот вид: перед важным стартом Мила словно экономила движения лица. Вчера она смеялась над новой стрижкой Грачёва; сегодня могла ответить одним кивком на длинный вопрос.

Кристина перестала её трогать. Проверила телефон.

Отец прислал фотографию стены. Рамы уже висели, под каждой была маленькая подпись. Одна чуть съехала набок.

«Третья справа косит», — написала Кристина.

«Это ты косишь. У меня уровень».

«Значит, уровень косит».

Она улыбнулась и убрала телефон. Завтра собиралась приехать к открытию. Билет до Смоленска купила ещё в среду, когда выяснилось, что после турнира дополнительных обязанностей у неё нет. Матери не сказала: отец знал, этого хватало.

— Пойдём, — произнесла Мила.

Они подняли сумки.

В зале уже шла разминка. Под высоким потолком перекликались команды; одна возвращалась эхом, когда судья у соседней дорожки уже давал следующую. Кристина потёрла ладони — от больших окон тянуло холодом. Люди в белых брюках и разноцветных футболках перемещались между дорожками, кто-то подпрыгивал на месте, кто-то лежал у стены, подложив маску под голову. Грачёв стоял возле стола судей и разговаривал с мужчиной в серой кофте. Увидел их, показал двумя пальцами на свои глаза, потом на часы.

— Мы вовремя, — сказала Кристина, хотя он не мог услышать.

— Он уже соскучился, — ответила Мила.

Мать нашлась у дальней дорожки. Поправляла Яне воротник, проверяла, не попала ли ткань под крепление маски. Кристина почувствовала привычный толчок под рёбрами и успела разозлиться на саму себя: Яна стояла неподвижно, как любой спортсмен, которому помогают с экипировкой. Ничего специально обидного в этой сцене не было. От знания легче не стало.

Маргарита подняла голову. Помахала. Кристина тоже подняла ладонь и пошла дальше.

Через несколько шагов её догнала Яна.

— Привет. Ты не знаешь, где воду набрать?

— Там, за выходом направо. Только очередь обычно.

— Спасибо.

Яна уже повернулась, но Кристина спросила:

— Вы когда приехали?

— Вчера вечером.

— Нормально устроились?

— Да. В номере батарея жарит так, что мы окно открывали. Маргарита Павловна сказала, хорошо сохнут носки.

Кристина фыркнула. Мать действительно могла оценить гостиницу по скорости высыхания формы.

Яна улыбнулась и ушла за водой. Простого разговора оказалось достаточно, чтобы в груди перестало тянуть. До следующего раза.

В предварительном туре Кристина проиграла один бой.

Женщина с короткими светлыми волосами сначала уступила ей два укола, потом заставила несколько раз атаковать в пустоту. Кристина злилась: соперница отступала некрасиво, заваливаясь назад, иногда почти скрещивала ноги, но всё равно успевала убрать корпус. При счёте четыре — четыре Кристина решила достать во что бы то ни стало и получила укол в плечо.

Грачёв после боя спросил:

— За что ты её наказывала?

— За плохое поведение.