А.М. Сунгурский – Обратный адрес (страница 14)

— Тась, он с дороги. Ты так не дёргай его. Люди после такого возвращаются…

— Какие?

— Разные. Ты сама видишь.

— Вижу, что вернулся мой муж. И вижу, что ты два раза встречалась с человеком, от которого я получала деньги, и мне ничего толком не сказала.

Лидия поправила воротник. Она шла на смену и потому надела под пальто белую кофту; у шеи виднелся край чистого воротничка.

— Я сказала тебе всё, что знала.

— Вчера.

— Он обещал помогать. Помогал. Чего было копаться?

— Мне теперь есть чего.

Таисия нагнулась за галошами. Лидия подождала, пока она выпрямится.

— Только не ходи сразу жаловаться.

— На кого?

Сестра открыла рот, но ответа не нашла. Из кухни зазвенела чашка.

— Ни на кого, — сказала Лидия. — Я про то, что шум поднимать не надо.

Таисия взяла сумку.

— Я на почту иду. Там и без меня шумят.

Она вышла прежде, чем сестра успела обнять её или поправить платок.

У ателье дворник скалывал лёд с края крыльца. Ночью подморозило, и вода в выбоине застыла гладкой прозрачной лепёшкой. Таисия наступила на неё носком галоши, послушала хруст и почему-то чуть успокоилась.

Зиновий Тихонович уже был на месте. Он стоял в рубашке с закатанными рукавами и отпаривал спинку пальто Пелагеи Ивановны. На виске блестела капля пота.

— Здравствуйте. Что так рано?

— Мне на почту надо. Я к десяти вернусь.

— Хорошо.

— У меня синий костюм. Сегодня примерка.

— Помню.

Он поставил утюг на подставку и оглядел её.

— Не спали?

— Немного.

— Тогда синий пока не трогайте. Там полочка сложная, испортите — мне переделывать.

Таисия улыбнулась впервые со вчерашнего утра.

— Себя жалеете?

— А кого мне ещё жалеть? Меня-то жалеть никто не возьмётся.

Он достал из кармана жилета письмо.

Таисия невольно отступила. Зиновий Тихонович заметил движение и посмотрел на конверт, словно в нём могло оказаться что-то страшное.

— Это из Свердловска. От Марии Антоновны, я вам говорил. Она согласна принять. Показать новую обработку воротника и плеча. Сама работает, вам даст рядом. Три дня, если приедете.

— Сейчас?

— В ноябре. Она спрашивает, на какую неделю рассчитывать.

Таисия давно знала Марию Антоновну по чужим рассказам: закройщица, умеющая посадить платье на любую фигуру так, что женщина начинала стоять иначе. Весной Зиновий Тихонович показал Таисии сшитый у неё жакет. Таисия весь обед разглядывала подкладку, пока хозяйка жакета не попросила вернуть вещь хотя бы на минуту — надеть и уйти.

— У нас же работа, — сказала она.

— Вот потому и надо ехать. Мне самому её воротник покоя не даёт. Привезёте образец — вдвоём разберём. А то вы рассматриваете, а мне чужую вещь распарывать совестно.

— Я теперь не знаю, как.

Зиновий Тихонович убрал письмо обратно.

— Я сразу ответа не требую. Только она занятая. Держать её до весны нельзя.

Он повернул пальто на доске. Таисия подошла, помогла уложить тяжёлую полу.

— Здесь карман, — сказала она.

— Укрепил. В следующий раз пусть кирпичи носит.

— Не говорите ей. Проверит.

Он коротко засмеялся. Таисия ощутила, как хорошо было бы остаться в тёплой комнате среди шерсти, мела и знакомых просьб. Отнять у Пелагеи Ивановны карамель, успокоить Милу, исправить посадку рукава. Здесь за любую неисправность можно было взяться руками.

Она повесила сумку на плечо.

— Я всё-таки на почту.

— Идите.

Почтовое отделение открыли, пока она стояла в очереди на крыльце. Перед нею мужчина нёс деревянный ящик, обитый жестью по углам. Он поставил его на ступеньку, и оттуда донёсся глухой звон.

— Банки? — спросила женщина позади Таисии.

— Посуда.

— Разобьют.

— Упаковал.

— Всё равно разобьют.

Он вздохнул и переставил ящик на другую ступеньку, словно там вероятность несчастья была меньше.

В помещении пахло мокрой одеждой и клеем. У стены висела полка с образцами упаковки. Чернильница на высоком столе была привязана шнурком; перо лежало рядом, густо обросшее засохшими чернилами. Таисия подумала, что написать им можно только жалобу.

Клавдия Степановна Мальцева обслуживала посетителей у левого окошка. Её волосы, прежде совсем чёрные, за последний год стали почти белыми у висков, и она теперь зачёсывала их назад, не пытаясь прикрыть седину. На пальце у неё блестело обручальное кольцо, стёртое до тонкой полоски.

— Получение? — спросила она, увидев Таисию.

— Спросить хотела.

— Все хотят спросить. Подождите, я отправку закончу.

Таисия отошла к столу. Мужчина с ящиком доказывал, что адрес написан разборчиво. Клавдия Степановна просила переписать номер дома.

— Там семь, — сказал он.

— А я вижу один. Переделайте.