А. Кузнецов – Путь селекционера (страница 12)
– Выпивка и впрямь хорошая, – говорил я, глядя то в глаза, то на угол комнаты. Очень уж меня этот угол спасал. – А на счёт того, чтобы вместе держаться, ты подумай – всяко легче.
– Обязательно подумаю. – Надья засмеялась, но по-доброму, а после вытянулась на кровати во весь рост. – Знаешь, ты мне даже нравишься.
Я постарался сразу заснуть.
4
Глава V. Повседневное
Снился всякий бред, конденсаторы какие-то… Начитался вчера!
С утра меня разбудила Надья – сказала, что из пачки не взяла ничего.
– А ты что, этим зарабатываешь?
– Ну, да, – снова засмеялась. – У тебя, что ли, проституток на планете нет?
– Нет, ну… В моей деревне была одна, но она вроде не за деньги, а из удовольствия…
– Дела! И ты у неё не был ни разу?
– Не-а. Некоторые в селе ходили, а мне ни к чему… и не рвался особо…
Снова посмеялась.
– Ладно, одевайся: сейчас главный за получкой придёт.
Стоило ей это сказать, как в дверь постучали.
– А, чтоб его… Ладно, лежи тут, я сейчас.
Она взяла какой-то пакет и ушла, а я принялся одеваться. Уже натягивал рубаху, когда вдруг услышал удар. Потом вбежала Надья в слезах, принялась что-то искать за коробочками, вытащила ещё один пакет и отнесла обратно. Опять послышался удар, и меня опять охватила ярость. Значит, даже здесь к нам относятся, как к скоту?
Я вылетел в коридор: там стоял тот, что приходил вчера, а рядом Надья, опустив взгляд, выслушивала ругательства на каком-то неизвестном языке. Он опять замахнулся, однако ударить не успел: я рванулся вперёд и сшиб его, вдавив его в стену.
– Что ты делаешь?! – вскрикнула Надья.
Я отпустил негодяя. Он, пошатываясь, побрёл прочь. Надья смотрела на меня, явно жалея, что пустила в свой дом. На секунду мне стало не по себе, но потом пришла уверенность: здесь и сейчас я всё правильно сделал. Из задумчивости меня вывел голос Надьи:
– Он подключён к мониторингу, идиот! – её пальцы впились мне в грудь. – Через десять минут тут будет весь «Порядок»!
Надья отвесила мне пощёчину и залилась слезами, а я просто стоял и ждал, пока её истерика пройдёт. Наконец она подняла заплаканные глаза и произнесла:
– Низший… Урод!
Надья снова полезла драться, но я схватил её за плечи и держал, пока она немного не успокоилась. Тогда она молча поднялась и, опираясь на стену и дрожа всем телом, вышла из коридора. Мне вдруг вспомнился тот случай на рынке. Стало немного стыдно: собирался за родных мстить, а на мелочи сорвался. Ну, убил бы этот негодяй Надью – моё дело сторона! Вспомнилась мать: небось когда у неё городские еду отбирали, тоже не очень переживали… От безнадёги хотелось выть. Да. Нужно было успокоить девушку, а то кто её знает…
Додумать я не успел. Из кухни донёсся какой-то грохот, всклокоченная Надья схватила меня за руку и потащила вон из дома.
– Всё! Уходим! – только и услышал я. Судя по её лицу, спрашивать её о чём-то было бесполезно.
Когда мы пересекли улицу, к подъезду уже подкрадывались две чёрные капсулы без колёс – тихие, как хищники. Мы шли, стараясь не ускорять шаг, но спина сама собой сгорбилась в ожидании удара.
– Раздельно, – прошипела Надья, когда скрылись за углом. Её голос дрожал, но глаза блестели яростью. – У меня есть… связи. Ты же – просто проблема на двух ногах.
Она швырнула мне в руки сеточку с какими-то чёрными точками. Я потрогал: они липли к пальцам, как мёртвые мошки.
– На лицо. Если, конечно, у «низших» хватает мозгов…
Я шлёпнул их на лицо наугад. Надья фыркнула – впервые за этот кошмар её смех звучал почти искренне.
– Боги, да ты же… – она быстро потянулась и переклеила мушки быстрыми движениями. – Теперь похож на прокажённого аристократа. Сойдёт.
Её пальцы на секунду задержались у моего виска – холодные, почему-то мокрые и липкие: я потом уже догадался, что от мушек. Она рванула прочь, мелко трясясь, будто в лихорадке. Я остался один. Вокруг стояли лишь коробки, коробки, коробки домов… Не помню, как пришёл в отель и снял комнату. Долго тыкался в дверь ключом, пока нашёл то место, где она открывалась. Отлепил мушки, выкинул в окно. Лёг на диван, потягивая холодную воду, которая там стояла на столике, и смотрел на город. Там высилось большое старинное здание (или сделанное под старину, а на самом деле – наверняка тоже металл или… как его… пластик).
Над входом надпись гласила: «Столичная администрация фрейма „Неофит“».
Администрация, значит? Столичная? Я заглянул в пакет: внутри оставалась ещё одна увесистая пачка денег. Надеюсь, оружие у них тут продаётся. Прервал мои мысли звонок в номер. Я посмотрел в глазок. Там стояли люди в чёрной одежде, впрочем, мне ни о чём не говорящей. Внезапно дверь открылась сама по себе, и я услышал:
– Порядок Сектора. Декстер Новик? Вы арестованы по подозрению в покушении на убийство, пройдёмте с нами.
Мне заломили руки и вывели вон.
***
Камера подследственных мало чем отличалась от камеры во Всеслире, разве что стены не каменные да народу побольше. Правда, сидеть приходилось не на полу, а на стульях. Я сперва подумал, что они приделаны к полу, но, к моему удивлению, стул вполне можно было поднять. Правда, при этом он обвисал какими-то вялыми стебельками. Но стоило поставить его обратно на пол, как через секунду он вновь становился добротным прочным стулом. Чудеса! Наконец я просто сел и принялся тихонько думать о своём. Вскоре меня вывели.
Пройдя коридор, я оказался в кабинете, обставленном не многим богаче камеры. По центру сидел моложавый человек.
– Здравствуйте, я ваш следователь, Йелим. Должен вас предупредить, что я стажёр, и если вы хотите, чтобы ваше дело вёл более опытный сотрудник, прошу незамедлительно об этом сообщить. Так вы – Декстер Новик?
– Да, я Декстер Новик.
– Вы с Низшего мира?
– Да.
– Я почему-то так и думал. Перед допросом у нас принято адвоката просить, но, с другой стороны, я сам должен был его предоставить… Он вам нужен?
– Не знаю.
– Хорошо, я назначу. Итак, где вы были сегодня с двадцати до тридцати часов?
– Ну, гулял.
– Хорошо, вы знакомы с девушкой по имени Надья?
– Э… да.
– Во сколько вы ушли от Надьи?
– Утром, точно не помню.
– Кто это может подтвердить?
– Надья.
– Хорошо. – Йелим развернулся и велел кому-то: – Введите Надью.
Дверь сзади меня открылась, и вошла сама Надья, в наручниках, угрюмая и вроде даже побитая.
– Во сколько ушёл от вас Декстер Новик?
– Это он! – завопила Надья. – Он!
– Во сколько ушёл Новик?!
– В двадцать восемь!
– Спасибо, свободны.
Надью вывели, и Йелим перевёл тяжёлый взгляд на меня:
– Ну, что же, ничего не хотите сказать?