А. Кузнецов – Путь селекционера (страница 11)
Я вошёл в корчму… Бистро. Название смешное – как будто еда тут быстрая, а не просто жрать хочется. Надеюсь, догонять эту еду тут не нужно? Я перекатывал это слово на языке, как незнакомую монету. Никакой корчмы – только это жеманное словечко, да столики, блестящие, как доспехи у богачей. Хотя… пахло почти по-человечески – жареным мясом и чем-то ещё, сладковато-кислым, как уксус с мёдом. «Раньше черти пугали в пещерах, – подумал я. – Теперь вот в таких вот… бистросах». Всё чистенько, цвета пёстрые, где-то музыка играет, ни одного пьяницы не видно, не то что свиньи или курицы. Когда я присел за стол, подошла девушка и спросила, чего хочу. Я вежливо попросил жареного мяса с хлебом и браги, на что та смущённо улыбнулась, сказала: «Хорошо» и удалилась.
На столе лежали салфетки. Взял одну, поискал по карманам карандаш, но не нашёл. Пока еду готовили, я разглядывал других посетителей. Сзади меня сидел одноглазый мужчина, напряжённо говоривший с какой-то коробочкой, а спереди, насколько я мог судить, – девушка. Она с интересом рассматривала то ли меня, то ли того мужика, а я исподлобья следил за ней. Видок у неё был дикий – вся в чёрном, волосы короткие, всё лицо в каких-то украшениях. Я таких в городе видел, но тут всё было без меры.
Она вроде заметила, что я на неё смотрю, и странно кивнула. Я тоже кивнул. Юродивая – не юродивая, но повежливее с местными надо. Пока что. Она, видать, восприняла жест как приглашение и пересела ко мне. Тут я смог разглядеть её лицо и отшатнулся – ладно, серьги, кольца в носу и губы чёрные, но глаза… Радужка была не круглой, а как будто треугольной, и при том каждую секунду треугольник перетекал углами. Самая настоящая ведьма!
– Не пугайся, я сразу поняла, что ты с мира, – засмеялась она.
– Как узнала?
– По заказу. Поверь, «мясо, хлеб и брагу» местные не попросят. Бери «Мясницкий нож» и «Подросток-алкоголик», это если по-гурмански.
– Зачем мне нож и алкоголик? Тем более подросток.
– Это названия блюд такие. Мясо, хлеб и брага.
Девушка опять залилась смехом, это меня немного разозлило, но вида я старался не подавать. Тем временем мне принесли заказ. Мясо было розовым, как сырое, но таяло во рту. От этого тошнило. Я закрыл глаза и, стараясь не принюхиваться (хотя вообще-то пахло оно обычно), закидывал в рот куски. Когда я закончил, девушка похлопала меня по руке.
– Да не обижайся! Я тоже с планеты, давно уже сюда прилетела, поначалу такая же была.
Что она от меня хочет? Да и что я вообще здесь делаю? Надо бы с мыслями собраться, думать, что дальше, а тут эта прилипла.
– Так как тебя зовут, красавчик?
– Декстер.
– А я Надья. Ты с войны же?
– Как поняла?
– А всем воякам такую одежду выдают. И не только её… Купишь чего выпить?
Я пожал плечами. Буду знать, что говорить. Да и друзьями обзаводиться надо, а эта хоть чем-то на меня похожа. Ну, или на Кломку…
– Чего тебе?
– Сидра. – Она поцеловала меня в щёку и закинула одну ногу на ногу. У меня отвисла челюсть, и секунду я так и просидел. Её губы были тёплыми, но от прикосновения по спине пробежали мурашки – не от желания, а от страха. Это же ведьма. Или просто дура?..
– Давай, сама закажу, – опять хохотнула она.
Я передал деньги и слегка улыбнулся. Стоило мне это сделать, как Надья уставилась в мой рот и разве что в ладоши от восторга не захлопала.
– Ты чего? – с опаской спросил я.
– У тебя зубы такие! Сам делал?!
– Да не, мама с папой постарались, а чего?
– А, так это натуральные… Ты бы цвет подобрал – на фреймах это первым делом.
Пыл Надьи заметно поуменьшился, а я, закрыв рот, облизал зубы. И чего ей мои зубы не понравились?
Мы так сидели дальше, я выпил, поел, а она всё говорила о своём, глядя на меня зрачками-треугольниками. Потом спросила, есть ли у меня здесь дом. Я ответил, что нет. Тогда она потащила меня к себе, а я и не против: ночевать всё равно где-то надо.
Наверное, я мог бы описывать буквально каждую вещь, что видел, и подумать только – некоторые дома у них и правда до неба, а небо, как сказала Надья, искусственное! Люди были похожи на зверей, девки с грудями навыкате стояли прямо вдоль дороги, и каждая манила к себе. Правда, если верить рассказам старших, то и у нас такое в городах бывало.
Мы прошли переулками – но везде чисто и светло, хотя сразу видно – и здесь бедняки ошиваются. Они уже не манили, а просили, протягивая руки. Впрочем, чёрт их знает, кто тут бедный.
– Чего это они? – спросил я у Надьи, когда мы вышли из переулка.
– А, эти тоже с низших планет. Да тут вообще, нам особо работы нет. Это отслужившим хорошо: им паспорта дают, могут в полицию идти или ещё куда… Но на Фрейме работы мало.. Тебе паспорт-то выдали?
– Выдали. – Я на мгновение замялся, а потом спросил, чтобы поддержать разговор: – А если не в полицию, то куда?
– В бандиты. Ну, в широком смысле. В администрацию можно. Я тебе так скажу: если попал на фрейм и не нашёл работы, то это на один раз посмотреть.
– А ты?
Надья развернулась и взглянула на меня серьёзно.
– А у меня и паспорта нет, я здесь пока кандидат.
– Ну, и чем ты занимаешься?
– Говорю же, кандидат я. Ну,
До меня что-то начало доходить.
– То есть мы идём?..
– Ага. Как хочешь, конечно, но ночевать тебе всё равно негде, а отели нынче дорогие. – Надья опять хохотнула.
Квартирка у неё была – во сне не приснится: больше всего нашего дома. Внутри была травка, похожая на бумажную, на стенах – картины и узоры. «Если тут бедняки такие…» – подумал было я, но осёкся. Все вокруг было заставлено какими-то коробочками, наверное, каждая для чего-то своего. На одну она нажала – и стало светло, нажала на другую – заиграла музыка.
Мне опять захотелось есть, но просить было невежливо. Впрочем, похоже, она сама догадалась, бросила: «Ой, ты же из криосна только и не наелся наверное!» – и начала готовить что-то.
Принесла она какие-то комочки. Я попробовал: оказалось на вкус, как тесто с мясом. Когда я ей это сказал, она опять засмеялась и подтвердила, что так оно и есть.
– Пойдём спать. – Она опять улыбнулась, я пожал плечами.
Внезапно в дверь постучали, Надья пошла открывать, а я продолжил сидеть и думать.
Точно не Молоты… Значит, жители звёзд? Получается, так. И дом мой разрушили, и близких убили… Что с планетой делать будут? Через двести лет?..
Меня опять охватила ярость, и я решил, что первым делом куплю какое-нибудь ружьё или бомбу… А может, прямо отсюда нож возьму и пойду убивать. Один отряд военных они уже потеряли, потеряют ещё… Буду их леталки, или как их,
Я уже схватил нож, а потом подумал: кого сейчас убивать? Надью? Так она вроде хорошая. Да и тоже с планеты. Конечно, у неё-то семью не выжигали, но всё же с умом к делу надо подходить. Убивать планировал только этих,
– Ладно, развлекайтесь, но с утра чтобы выручка была за месяц! – и хлопнул дверью.
– Кто это был?
Надья смерила меня взглядом – то ли тяжёлым, то ли насмешливым – и ничего не сказала.
– Слушай, а тут всегда с нами так?
– Бывает. – Надья отошла от неприятного разговора и теперь снова улыбалась. – Но думаю, тебе с этим не придётся сталкиваться.
– Да я-то не за себя переживаю: за других обидно.
– Ах, так? Давно чего-то такого не слышала.
Пока мы беседовали, она стояла возле большого зеркала во всю стену и нервно теребила верхнюю пуговицу блузки. Наконец, она всё же на что-то решилась и отстегнула её.
– Странно, что не слышала. На моей планете мы всегда друг за друга.
– Ну-у, здесь не то, что бы не так… Ну вот сколько в твоём городе людей было?
– Я из деревни, человек пятьдесят.
– А здесь – миллион. Вот и будь тут за каждого.
В руках у Надьи появились бутылка и два прозрачных стакана.
– Начнём твоё освоение с хорошей выпивки. Главное, сильно не налегай.
– И не собирался, спасибо.
Я взял один стакан, и, чокнувшись «за знакомство», мы выпили. Брага и правда была отменная, совсем не жгла горла, но оставляла ягодное послевкусие и легонько пьянила. Надья села на кровать рядышком, продолжая улыбаться. Потом она отвернулась и сняла блузку, под которой ничего не оказалось, кроме разве что ещё пары десятков побрякушек, продетых через кожу. Её это ни капли не смущало, а я хоть и не ожидал, но старался сохранить спокойствие. Мы выпили ещё по одной.