А. Командор – Тайная сторона (страница 8)

– Ага.

Когда первое потрясение схлынуло, мысли насчет проклятия показались Славе глупыми. Нет, это всего лишь странное совпадение, и никакого другого объяснения здесь быть не может. Дурные птицы частенько врезаются в стекла. Так что же, каждый такой случай теперь считать происками злых сил?

У Славы вырвался нервный смешок. Со всей этой чертовщиной свихнуться недолго.

– Боже…

Януш поддержал ее точно таким же нервным смешком.

– Ну и ну. У меня такое впервые. Думал, это только в фильмах бывает, знаешь…

Вдруг новая птица влетела в стекло, вынудив вздрогнуть и пережить резкое торможение повторно. Удар в этот раз получился гораздо сильнее даже несмотря на низкую скорость машины. Черная птица распласталась в центре с раскинутыми в стороны крыльями, потом медленно съехала на капот, а по стеклу разошлись трещины.

– Твою мать…

Позади засигналил недовольный водитель, но никто не обратил на него внимания.

Тушка со свернутой шеей неподвижно лежала лапками кверху, только блестящие перья шевелились в потоках ветра, а ее черные глаза-бусинки глядели прямо на Славу.

К горлу подступила тошнота, сердце вновь заколотилось от испуга, а мысли о проклятии показались как никогда правдоподобными. В каком-то оцепенении Слава следила, как Януш выходит из машины, цепляет птицу за лапку и кидает ее в тусклую от пыли траву на обочине. Она видела черную тушку из своего окна, и все казалось, что та вот-вот дернется, оживет и вновь кинется на машину.

Но трупик так и остался лежать без движения, однако со всех сторон послышались хриплые крики птиц, которые очень быстро переросли в грай. Януш вернулся в машину как раз к тому моменту, как в небе за растрескавшимся стеклом показались десятки птиц. Они беспорядочно метались над дорогой и вокруг, словно рой растревоженных пчел, создавая какую-то невероятною какофонию, ужасающую своими масштабами.

– Что, блин… что это с ними? – пробормотал Януш, хмуро приглядываясь к обезумевшей стае.

Его голос словно бы щелчком вывел Славу из ступора, та мотнула головой и громче, чем следовало, проговорила:

– Все, хватит с меня! Поехали на вокзал. Как это все… К черту, я убираюсь из Смоленска, а вы тут сами как-нибудь с этими птицами, с этими призраками и всем остальным.

Она уставилась перед собой, на мечущихся вокруг машины черных птиц, едва не закрывающих солнце, а страх внутри смешался со злостью. Все это было выше ее понимания и далеко выходило за рамки того, что она могла стерпеть и с чем могла смириться.

Несколько секунд спустя, когда машина так и не сдвинулась с места, Слава перевела хмурый взгляд на Януша. Он так же хмуро глядел на нее.

– Но как же твой дедушка? Ты вот так все и оставишь, не разузнав, где он и что с ним, без погребения, без ничего?

– Да, поехали уже.

– Просто так все бросишь?

– Да что мне бросать? – Она всплеснула руками, а голос против воли едва не поднялся до крика. – У меня здесь ничего нет! Даже тела деда нет! Это уж слишком.

– Ты не можешь…

– Так ты отвезешь меня, или вызвать такси? Или что, станешь держать меня здесь силой?

Укор во взгляде Януша не мог повлиять на ее решение. Плевать, что он или кто-то еще подумает. Оставлять заботы о погребении городской ритуальной службе было не слишком приятно и совсем не по-семейному, но что она могла? Страх за собственную жизнь сейчас говорил гораздо громче долга.

– Ладно. Поехали, – угрюмо бросил он, и машина, наконец, сдвинулась с места.

Птицы, что в любой момент могли кинуться на стекла, всей стаей проводили их несколько десятков метров, пока Януш ехал на самой низкой скорости. Постепенно их число поредело, они больше не метались как обезумевшие, пока вовсе не остались позади. Это казалось неким намеком, странным знаком, который лишь укрепил Славу в ее решении уехать из Смоленска. Раз уж сама природа велит ей убираться, кто она такая, чтобы спорить с ней?

Януш угрюмо молчал всю дорогу. Слава тоже молчала, скользя пустым взглядом по мелькающим в окне постройкам. Вывески магазинов и кафе сменяли друг друга, двухэтажки и пятиэтажки чередовались с частными домами в окружении зелени, а дорога то ныряла резко вниз, то уводила вверх, с одного холма на другой.

Скоро за спиной остались Успенский собор и мост через реку Днепр, а также сохранившийся кусок крепостной стены с Днепровскими воротами. Руки Славы, сжимающие ремень безопасности, все еще слегка подрагивали, а в голове крутилась только одна мысль: хоть бы поскорее убраться.

Может быть, чувство вины за то, что сбежала и оставила все как есть, придет чуть позже, но сейчас она не могла думать ни о чем кроме того, что ей страшно. Впервые в жизни – настолько. Она вообще не думала, что способна ощущать нечто подобное, такое оцепенение, такую беспомощность и полнейшую растерянность. Все, что с ней произошло за последний день, прямо-таки кричало об опасности. А значит, чтобы этой опасности избежать, надо уехать отсюда как можно скорее.

Со всем прочим она разберется позже.

Слава едва сумела дождаться остановки машины на вечно переполненной стоянке перед вокзалом, схватила рюкзак и потянулась уже было к ручке, как Януш окликнул ее:

– Погоди. Прости за все это. Я прекрасно понимаю, почему ты хочешь уехать. Да я бы и сам уехал, если бы мог. Просто запиши мой номер на всякий случай. Я постараюсь разобраться с… ну, этим, и если что сообщу.

– Ладно, – выдохнула Слава, старательно избегая встречаться с ним взглядом. Паника прошла, и теперь ей было неловко за свою слишком бурную реакцию. – Спасибо.

Сохранив номер телефона Януша, без лишних слов она вышла из машины и поспешила к вокзалу.

То ли Славе улыбнулась, наконец, удача, то ли это очередной добрый знак, посланный судьбой, высшими силами или кем бы то ни было еще, но она как раз успела на ближайшую “Ласточку”, и не пришлось просиживать на вокзале лишние несколько часов. В вагоне оказалось не так много народу. Ей повезло повторно, когда обнаружилось, что соседние кресла пустуют, и никто не помешает ей устроиться поудобнее. Успокоенная тем, что возвращается домой к обыденности и безопасности, к нормальной жизни без всех этих духов и бешеных птиц, уличных банд и пропавших покойников, Слава положила голову на рюкзак и закрыла глаза.

Мерный шелест поезда, легкое покачивание и неразличимые голоса пассажиров скоро растворились в подступившей дреме вместе с мыслями и тревогами. Так хорошо. Слава проспала бы всю дорогу, если бы не кондиционеры, из-за которых в какой-то момент стало слишком холодно.

С диким нежеланием Слава разлепила веки, чтобы достать себе кофту из рюкзака, но вдруг поняла, что не может шевельнуться.

4. Страхи и совы

Януш проводил взглядом быстро удаляющуюся фигурку девушки с огромным рюкзаком на плече и тяжело вздохнул. Больная спина тут же дала о себе знать, отзываясь острой резью едва ли не на каждое движение, но к подобному привыкаешь и учишься не обращать внимания. Со временем, конечно.

Плохая идея – отпускать Славу вот так, не разобравшись до конца в ситуации. Следовало поговорить с шепником и защититься от следующих появлений зморы, ведь Януш толком не знал ничего о ней и не был уверен, привязывается ли злой дух к месту или к человеку. Что если к человеку? Возможно, Славе по-прежнему грозит опасность.

Почему это вообще должно его волновать? Он не имел определенного ответа на этот вопрос. Но казалось как минимум неправильным оставлять в беде человека, который совершенно ничего не знает о тайной стороне и точно не сможет самостоятельно себя защитить. К тому же Слава – внучка Виктора Ивановича, не последнего человека в его жизни.

За долгие годы знакомства Виктор Иванович стал для Януша кем-то вроде старшего друга. Странная случайность свела их – его, мальчика из детдома, без семьи и друзей, которого бросили родители по причинам, так и оставшимся для него загадкой, – и старика, которого тоже все покинули. Виктор Иванович подобрал его, как одну из тех бездомных кошек из подвала, которых вечно подкармливал. Он никогда не отказывал в помощи и не требовал ничего взамен. Пускал переночевать, когда было некуда идти, и без лишних вопросов обрабатывал очередную рану, только печально качал головой. Что говорить, у Януша даже был свой ящик с одеждой в его квартире на случай непредвиденных ситуаций, которых в жизни происходило немало. Он постеснялся сообщать об этом ящике Славе, потому что считал, что та поймет все неправильно, а может и вообще подумает, что Януш имеет виды на квартиру деда и втирался к тому в доверие в надежде, что он перепишет завещание.

Нет, Януш уважал старика слишком сильно, чтобы после его вызывающей некоторые подозрения смерти оставить его внучку в беде. Пусть для нее он оставался чужаком, но она для него – не такая уж чужая. Виктор Иванович любил ее и любил рассказывать о ее успехах, так что Януш не по своей воле знал достаточно много. Надо будет позвонить ей чуть позже, хотя бы убедиться, что она в порядке.

Вообще, все это – змора и птицы – точно не было простой случайностью. Казалось, кому-то очень не хотелось, чтобы Слава была здесь, и кто-то очень постарался напугать ее. Иначе как объяснить, что птицы успокоились, стоило ей принять решение уехать? Уже появились догадки, кто способен на подобное, но пока не было ответа – зачем.