А Карст – Warsword (страница 55)

Авалон шагнул вперёд, крича имя брата, но звук растворялся в воздухе.

— Я… я спасу тебя! — пытался он, но голова лишь молчала.

Мужчина поднял её выше, и свет лился из глаз головы брата, ослепляя. Лицо брата было знакомым, но искажённым, будто память отказывалась дать Авалону полное воспоминание.

Ветер поднялся, песок закручивался вокруг них, шепча: «Ты не один… но не сможешь спасти всё».

Авалон почувствовал страх и гнев, как никогда прежде. Он пытался ударить, разрубить невидимого врага, но каждый раз меч скользил сквозь тень, не оставляя следа.

— Судьба… — прошептал он, глядя на силуэт мужчины. — Если ты хочешь проверить меня… знай: я буду стоять. Я не дам умереть тому, кто дорог мне, даже если это всё, что осталось.

Свет и тень смешались, и мужчина с головой брата растворился в песчаной буре. Авалон остался один на пустынной равнине, а ветер продолжал шептать обещания мести и испытаний, которые ещё предстоит пройти.

Авалон снова оказался на пустынной равнине сна. Песок был тёмным, почти черным, и сквозь него пробивался тусклый свет. Перед ним стоял огромный мужчина, и в его руках была голова брата Авалона. Лицо мужчины скрывалось тенью, его присутствие давило как камень на грудь.

Вдруг мужчина шагнул ближе, исчезнув мгновенно и оказавшись прямо перед Авалоном. В одной руке он сжал голову брата и поднёс её к лицу Авалона.

Авалон пытался отступить, поднять меч, но его тело было словно парализовано. Мужчина схватил его за шею, сжимая так, что Авалон почувствовал, как кровь брата будто течёт по его собственным венам, смешиваясь с ужасом и бессилием.

— Ты никогда не сможешь спасти его… — прошептал мужчина без лица, и голос его звучал одновременно как шёпот ветра и глухой раскат грома.

Авалон почувствовал, что сила покидает его. Колени подогнулись, дыхание сбилось, мышцы не слушались. Весь мир кружился вокруг, смешивая песок, кровь и лицо брата в искажённый кошмар.

В панике и бессилии Авалон резко проснулся. Пот стекал по его лицу и спине, сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит. Его руки дрожали, кулаки сжимали пустоту рядом, а в глазах ещё горел отблеск сна — огромный мужчина, голова брата и ощущение непреодолимой силы врага.

Только теперь он понял, что страх и ярость будут сопровождать его в пути, пока этот враг не будет повержен.

На следующее утро пустыня встретила героев зловещим солнцем. Караван снова двинулся по знакомой дороге, но вскоре они наткнулись на странный песчаный холм — такой, которого никто никогда раньше не видел, хотя они и проходили этой дорогой много раз.

Песок холма дрожал, словно живой. Ветер сыпал мелкие песчинки, и воздух вибрировал от скрытой силы. Вдруг поверхность холма взорвалась — и из песка, словно из раскалённого недр земли, вылез огромный демон.

Он был мускулистым, словно изваяние древнего ужаса, каждая жилка на его теле пульсировала силой. Пасть была полна острых зубов, искрящихся в солнечном свете, а из неё вырывался огонь, обжигая воздух и песок вокруг. Его глаза — как раскалённые угли — остановились на героях, и демон издал такой рев, что сама пустыня, казалось, содрогнулась.

Ящеры эльфов заскрежетали и зарычали, поднимая тревогу, а ветер с песком закружился вокруг, завывая, словно предупреждая о неминуемой битве.

Клейя схватила меч, его вес ощущался в руках иначе — как будто сама сталь ожидала ожесточённой схватки.

Авалон мгновенно натянул доспехи, цепи зашуршали, оживая вместе с ним.

Батори улыбнулась сквозь напряжение, её руки уже окружала магия огня и тьмы, готовая вырваться наружу.

Демон рычал, каждый звук — предвестие разрушения. Песчаный холм, который никто никогда не видел, оказался лишь порталом, из которого вышла сила, способная смести их и весь караван, если они не соберутся мгновенно.

Демон шагнул вперёд, и каждый его шаг был катастрофой — песок сотрясался под его массой, палатки рассыпались, крыши из костей и ткани смялись, а караван оказался в смертельной ловушке.

Он не замедлялся. С каждым движением его мускулов земля будто трескалась под тяжестью, и он, не обращая внимания на сопротивление, давил караван, словно хотел раздавить всё живое своей грубой силой.

Клейя сжимала меч, но каждый её шаг отдавался по ногам и рукам, словно сама земля сопротивлялась. Авалон размахивал цепями доспеха, пытаясь удержать ящеров и эльфов в безопасности, но демон сметал всё на своём пути.

Батори выпустила пламя и тьму, создавая иллюзии, чтобы отвлечь чудовище, но оно даже не пыталось уклониться — его цель была проста и разрушительна: раздавить весь караван своей неумолимой силой.

Караван оказался на грани полного уничтожения. Палатки смяты, ящеры зажаты, воздух горел от пламени демона, а его рев был словно предвестие конца.

Караван оказался на грани разрушения. Ящеры визжали, эльфы пытались удержать разбросанные палатки, а песок под ногами колыхался от каждого шага демона. Пламя из его пасти обжигало воздух, а рев сотрясал землю.

Клейя сжала меч обеими руками, чувствуя, как сталь врезается в ладони, но понимала, что одной её силы недостаточно. Она повернулась к Авалону и Батори, её голос сквозь рев демона прозвучал твёрдо:

— Нам нужно действовать вместе! Поодиночке мы проиграем.

Авалон, цепи доспеха зашуршали, он выставил руки перед собой, пытаясь удержать ящеров и эльфов. Его взгляд встретился с глазами Клейи:

— Ты права. Батори, твоя магия — отвлечёт его, ослабит хватку. Мы с Клейей — атакуем одновременно.

Батори кивнула, её рыжие волосы разметались в вихре песка и магии. Пламя и тьма уже обвивали демона, создавая хаотический вихрь вокруг него.

— Он сильнее любого из нас, — сказала она, голос полон решимости, — но если мы скооперируемся, его грубая сила — не будет непреодолимой.

Клейя выставила меч вперёд, Авалон подтянул цепи, а Батори шагнула в сторону, посылая огонь и тьму. Все трое одновременно почувствовали поток силы, который соединял их не только как союзников, но и как друзей.

Демон издал новый рев, пытаясь смять всё вокруг, но теперь герои действовали как одно целое. Их движения слились — Клейя и Авалон атаковали одновременно, в то время как магия Батори отвлекала и ослабляла чудовище.

Даже его непреодолимая сила не могла их разъединить. В этот момент стало ясно: если они хотят выжить и защитить караван, только совместная решимость и объединённая мощь смогут остановить демона.

Демон снова издал рев, горячее пламя вырвалось из пасти, и земля дрожала под его шагами. Караван уже едва удерживался на ногах, ящеры визжали, а эльфы цеплялись за остатки палаток.

Клейя двинулась вперёд, огромный меч сверкнул на солнце. Она прыгнула прямо к демону, вонзая клинок в одну из его мышц, стараясь замедлить его шаг. Сталь прорезала плоть с треском, но демон лишь рыкнул, будто не чувствуя боли.

Авалон размахнул цепями доспеха, которые врезались в плечо чудовища, захватывая его и пытаясь сковать движения. Цепи зажужжали, зацепившись за мощные мышцы демона, и он на мгновение остановился, рев прекратился, сменившись глухим рыком ярости.

Батори шагнула вперёд, её руки вспыхнули огнём и тьмой. Потоки магии ударили в демона одновременно с атакой Клейи и сдерживающими цепями Авалона. Огонь обжёг кожу, тьма окутала лапы, создавая иллюзию множества фигур вокруг, отвлекая чудовище.

Демон издал новый рев, пытаясь встряхнуться и раздавить героев. Но их действия слились: Клейя наносила удар за ударом, Авалон сковывал каждое движение своими цепями, а Батори держала его внимание на себе.

Песок взлетал в вихрь вокруг них, ящеры юркали между ног, а эльфы кричали, стараясь сохранить караван. Для демона эта сила была непривычной — он, привыкший давить всё одним рывком, теперь столкнулся с координацией и решимостью трёх героев.

В их совместной атаке уже читалась искра надежды: если они смогут удержаться хотя бы мгновение дольше, у каравана появится шанс выжить. И даже демон, воплощение грубой силы, начал ощущать сопротивление.

Демон, ощутив сопротивление, взревел ещё громче. Его лапы взметнули песок и обломки палаток, превращая пространство вокруг в хаотичный вихрь. Пламя из пасти обжигало воздух, а каждый шаг сотрясал землю, словно она вот-вот расколется.

Клейя двинулась вперёд, меч сверкнул в лучах солнца. Она наносила быстрые удары по лапам и плечам демона, каждый удар был рассчитан, чтобы замедлить его движение, но не для полного поражения — это оставалось на Авалона и Батори.

Авалон размахнул цепями доспеха, зацепляя огромные мускулы демона. Цепи стонали и визжали, натягиваясь как пружины. Он двигался синхронно с Клейей, сковывая лапы чудовища и создавая моменты, когда её удары достигали цели. Каждый раз, когда демон пытался раздавить ящеров или караван, Авалон направлял его силу в сторону, минимизируя разрушение.

Батори шагнула в центр действия. Её руки разожгли огонь и тьму одновременно, создавая иллюзии множества её фигур вокруг демона. Пламя обжигало тело чудовища, тьма сковывала его лапы, а огонь заставлял его отвлекаться, рычать и метаться. Она умело направляла магию, подстраиваясь под удары Клейи и цепи Авалона, усиливая каждый момент атаки.

С каждым совместным действием демон терял уверенность: грубая сила уже не была единственным оружием. Он пытался развернуться и ударить, но Клейя прыгала, Авалон направлял цепи, а Батори создавал иллюзии, не давая ему сосредоточиться.