А Карст – Warsword (страница 5)

Когда Лина шагала в бой, казалось, что сам мрак отступал на миг. Её смех, редкий и детский, звучал между залпами дробовика, и даже закалённые воины невольно ловили себя на мысли: «Мы ещё не потеряны. Пока она стоит — мы живы».

Сестра её, Данта, была старше и сильнее: беловолосая, с огромным клинком из драконьей кости. Она сражалась, словно сама ярость богов. Но даже её пламя было тёмным и жёстким. А рядом Лина выглядела иначе — как свет, который не позволял мраку окончательно поглотить орден.

Когда же демоны сомкнули кольцо, и волны чудовищ рвались вперёд, Лина, израненная и едва стоящая на ногах, не сдалась.

Даже падая в обморок от потери крови, она всё равно прижимала к себе оружие, как будто боялась, что, отпусти она его — мир рухнет окончательно.

И когда Данта рванулась в последний бой ради сестры, старшие берсерки говорили:

— Мы держались не из-за приказа. Мы держались из-за неё. Из-за девочки, которая напоминала, что в аду всё ещё может гореть свет.

Последний бастион пал.

Город горел, небо трещало от рёва демонов, а берсерки — лучшие из воинов — стояли стеной. Их было всего несколько десятков против легиона. Но они шли в бой снова и снова, пока плоть не рвалась от ран.

Один за другим падали братья и сёстры ордена. Их кости трещали в когтях чудовищ, их щиты ломались, их крики заглушались рёвом ада.

Данта, старшая, шла впереди. Красная броня сверкала в отблесках огня, а её огромный клинок из драконьей кости рвал врагов на куски. Она уже давно перестала кричать — только дыхание и удары, как удары молота.

А рядом с ней — Лина. Она едва держалась на ногах, кровь стекала по щеке, но глаза её всё ещё горели.

— Лина! — крикнула Данта, прикрывая её спину. — Стой за мной!

Но Лина не слушала. Она стреляла снова и снова, разрывая на куски тех, кто подступал ближе. В её глазах не было безумия — только решимость.

И тогда небеса разверзлись.

На поле боя ступила она.

Высокая, синекожая, в чёрном золотом облачении, с глазами — как два озера тьмы. Дочь бога Империя, повелительница легионов.

В её руках сияло золотое копьё, пылающее небесным светом, но в этом свете не было милости — только холод смерти.

Берсерки кинулись на неё. Десятки.

И каждый был рассечён одним движением. Копьё пело в её руках, и каждый удар был приговором.

Через несколько мгновений вся армия ордена лежала в крови.

Остались лишь две сестры.

Данта бросилась вперёд. Она взревела, как сама ярость мира, и подняла клинок. Кость дракона загудела, камни на нём вспыхнули, но даже этого было мало.

Копьё богини пронзило её грудь.

Данта захрипела, кровь потекла изо рта. Синекожая подняла её высоко в небо, насадив на древко, как на древнюю жертву.

— Смотри, дитя, — произнесла она голосом, похожим на раскат грома. — Вот участь тех, кто дерзает сопротивляться.

Лина, падая на колени, закричала. Но её голос утонул в реве демонов.

И вдруг — тень.

Огромный орёл, исполин с золотыми перьями, врезался в строй легионов. Его клюв и когти рвали демонов, он ворвался в круг и схватил Лину своими лапами.

Дочь бога вскинула копьё.

Оно сверкнуло и пронзило грудь птицы насквозь. Орёл захрипел, его крылья залились кровью, но он всё равно взмыл в небо, унося девочку прочь.

Лина, задыхаясь от боли и ран, теряла сознание.

Глаза закрывались, но внутри разгорелся иной свет — воспоминания.

Она видела, как монахи ордена берсерков уводили её и Данту из дома. Родители стояли на крыльце, не плакали, только молча смотрели. «Отдаём их в орден, пусть станут сильнее нас».

Она видела, как сестра впервые дала ей попробовать поднять тренировочный меч. Данта смеялась и подталкивала её вперёд:

— Держи крепче, Лина. Ты ведь тоже берсерк.

И среди этих картин вдруг мелькнуло лицо… третьей.

Девочки постарше, с глазами цвета осени. Она улыбалась, держа их обеих за руки. Но память ускользала, словно её вырывали изнутри.

— Сестра?.. — прошептала Лина, проваливаясь в темноту.

Орёл, с пробитой грудью, неслись всё ниже. Его кровь падала дождём, капли обжигали её лицо. Но в его последних движениях было одно — желание спасти её любой ценой.

И когда его сердце остановилось, его крылья всё ещё держали ветер.

Лина, потерявшая всё, оставалась единственным светлым пятном в этом мире.

Глава 4

• Год 3275, месяц Света

День едва начался, когда Питр получил первый приказ. В одном из районов заметили группу подозрительных людей — по описанию, именно тех, кого искали. Он не стал медлить.

На месте его встретила Мита — начальник местного отделения милиции. Короткая стрижка, светлые волосы, глаза цвета зимнего неба. Она была из тех, кого ни деньгами, ни угрозами не купишь. Её прямота казалась почти чуждой этому городу.

— Здесь, — коротко сказала она и кивнула на дом.

Изнутри доносились голоса.

— Ну вот и всё, товар расфасован. Теперь продадим Дмитрию и будем богаты, — проговорил кто-то.

— Вы хорошо поработали, — ответил женский голос. — Деньги ждут вас в указанном месте.

Этого хватило. Железный страж с ноги выбил дверь. Пули резанули воздух, и началась перестрелка. Стены дома покрылись трещинами от рикошетов. Крики стихли через пару минут. Все бандиты лежали мёртвыми.

Тишина вернулась. Но ненадолго.

Вечером, в другом конце города, подвал пятиэтажки был наполнен тусклым светом лампочки и запахом сырости. На железном стуле сидела девушка — Аня. В прошлом — связная. Сейчас — предательница.

Я стояла напротив. Эрнандес и наёмники держали автоматы наготове.

— Думаешь, наша клиентка оценит набор? — усмехнулся он.

— Утюг, аккумулятор, паяльник, — перечислила я. — Какой из них ты выберешь, Анечка?

Она подняла глаза, полные ужаса.

— Я никому ничего не сливала! Мне хватало ваших денег!

— Мало для меня, — ответила я холодно. — Жалкая жертва, решившая взглянуть охотнику в глаза.

Я прижала раскалённый утюг к её коже. Крик рванулся в потолок. Потом электрический разряд от аккумулятора заставил её выгнуться в судорогах.

— Повторяю вопрос, — сказала я. — С кем ты говорила?

— Откуда в тебе столько жестокости… — всхлипнула она.

— Ошибаешься. Это ещё хорошее настроение, — ухмыльнулась я.

Она молчала. Я велела достать паяльник. Страх в её глазах уже смешался с безысходностью.

— Либо сама, либо я прострелю колени и оставлю тебя умирать, — сказала я.

Аня не выдержала. Под крики и слёзы она подчинилась. Но тут раздался выстрел. Пуля вонзилась ей в голову.