А Карст – Warsword (страница 19)

— Друг… — прошептала она, — он мне не друг.

После смерти сукуба..

Авалон сидел в тёмной таверне, не спеша дотягивал из кружки горькое пиво. За окном моросил дождь, по полу ползли струйки грязной воды. Вдруг дверь распахнулась, и вместе с холодом внутрь ворвалась стальная поступь.

В таверну вошли инквизиторы. Их чёрно-белые плащи блестели от дождя, мечи были обнажены, а на груди сияли серебряные символы креста, переливаясь в свете свечей. Во главе их шла девушка с коротко острижеными волосами, её лицо было молодым, но суровым. Глаза — белёсые, словно слепые, — смотрели прямо вперёд, не моргая.

Авалон сразу понял: она видит иначе.

Тишина накрыла таверну. Пьяные крестьяне, ещё секунду назад гомонящие, отшатнулись и прижались к стенам.

Инквизиторы остановились у стола Авалона. Девушка выступила вперёд и заговорила холодным, ровным голосом:

— Приветствую тебя от лица святого собора, именем Господа нашего.

Авалон медленно поставил кружку на стол и поднял взгляд. В его глазах плескалась усталость, смешанная с мрачной ненавистью.

— Господа?.. — он усмехнулся горько. — Этот ваш Господь погубил мой мир.

Шёпот прошёлся по залу. Несколько крестьян перекрестились, а один инквизитор шагнул вперёд, вскинув руку.

— Еретик! — выкрикнул он. — Что ты несёшь?! Отрежь ему язык!

Двое рыцарей двинулись на Авалона, и в этот миг воздух в таверне стал тяжелым, словно перед бурей. Авалон медленно откинул плащ, и механизмы его доспеха зашипели, выпуская пар. Его цепи заскрежетали, оживая, готовые к бою.

Двое рыцарей, выкрикнув молитвы, кинулись на Авалона.

Но он опередил их: болтомёт вылетел из-за спины и рявкнул гулким выстрелом. Болт прошил первого насквозь, прибив его к стойке бара. Второго цепь настигла в воздухе — зубцы вонзились в тело, и механизм доспеха с лязгом сорвал с него клочья плоти, обнажив кости.

Авалон резко развернулся, наведя оружие на предводительницу.

Но в следующий миг его мир вспыхнул вспышкой — её клинок, словно молния, выбил болтомёт из рук. Сталь зазвенела, оружие отлетело в сторону.

— Чёрт… — выдохнул он, впервые ошарашенный такой скоростью.

Она врезалась в него плечом, и тяжёлое тело Авалона впечаталось в стену. Холодное лезвие коснулось его шеи, но он, стиснув зубы, успел нырнуть вбок. Цепи взвились, как змеи, бросаясь на девушку, но та отбила каждый удар — её меч двигался быстрее, чем позволял разум.

В прыжке она полоснула стол, превратив его в летящий снаряд. Деревянная глыба обрушилась на Авалона. Он вскинул руку, отбросив обломки, и ринулся вперёд. Его меч столкнулся с её клинком, и в тот же миг они оба вылетели через окно, разметав стекло, словно осколки льда.

На улице камни мостовой загрохотали под их падением. Девушка поднялась мгновенно, словно не чувствовала веса собственного меча, и обрушила на Авалона град ударов. Металл звенел, искры сыпались фонтанами, каждый её выпад был молниеносным и безжалостным.

Авалон защищался из последних сил. В её движениях не было ни гнева, ни страсти — только пустота. Белёсые глаза смотрели сквозь него, будто он был лишь мишенью.

«Святая…» — осознал он, едва успевая парировать.

Легенды оживали прямо перед ним.

Её клинок взметнулся снизу вверх, и доспех Авалона осыпало снопом искр. Ударная волна заставила его оцепенеть, дыхание сбилось. Девушка закружилась, словно смерч, превращая бой в танец смерти. Удары летели со всех сторон, он едва успевал выставлять клинок.

Авалон зацепился цепями за край крыши и взлетел, надеясь выиграть секунду. Но она прыгнула следом — её прыжок был нечеловеческим. Меч пронзил соломенную крышу, и поток соломы, сорванной ударом, накрыл Авалона. Он ослеп, мир погрузился в хаос.

И тут же почувствовал, как его собственный доспех содрогнулся. Девушка нанесла сокрушительный удар сверху. Металл застонал, но выдержал. Ударная волна смела его, и Авалон рухнул на булыжники. Воздух вышибло из лёгких.

Он поднял взгляд — перед ним стояла она, словно статуя божественной кары.

Ни дрожи, ни усталости. Только холодная решимость.

— Я бы убила тебя, но церкви нужны ответы, — её голос звучал ровно, словно она просто констатировала факт.

Авалон поднялся на колено, тяжело дыша. Из разбитой брони сочилась кровь, но его взгляд горел упрямым светом.

— Девушка… ты не понимаешь. Твоя церковь — ложь.

Её лицо впервые дрогнуло.

— Я Клейя де Миранде. Я была спасена церковью.

Авалон горько усмехнулся.

— Спасена? Значит, так они тебе сказали.

— Да! — выкрикнула она, сжав меч. — Мои родители были убиты нечестью, а благородные прислужники церкви вырвали меня из когтей тьмы.

— Как? — в голосе Авалона прозвучала жесткая насмешка. — Тебе просто рассказали красивую сказку, чтобы ты верила и сражалась.

Белёсые глаза Клейи блеснули недоумением. — Что… откуда ты знаешь?

Авалон поднял руку, медленно вытирая кровь со рта, и посмотрел прямо в её пустые глаза.

— Откуда я знаю? Потому что я сам был одним из них.

Она напряглась, словно молния пронзила её тело.

— Я когда-то служил в церкви. И знаешь, что мы делали? Мы ловили таких девочек, как ты. Маленьких, испуганных, потерянных. Мы убивали их родителей собственными руками и называли это «волей Господа». А потом заменяли им семьи — делали из них послушных псов. Избранных. Святых.

— Ты… — голос Клейи дрогнул, будто она не верила своим словам. — Ты лжёшь.

— Лгу? — Авалон шагнул вперёд, и его цепь со звоном потянулась по мостовой. — Тогда ответь себе сама: почему у тебя нет воспоминаний о детстве? Почему твои первые воспоминания — только церковь? Только молитвы? Только приказы?

Клейя резко вдохнула. Её пальцы задрожали, меч едва не выскользнул из рук.

— Замолчи… — прошептала она, но в голосе звучала мольба, а не угроза.

Авалон смотрел на неё с мрачной усталостью.

— Я не твой враг, девочка. Но знай: всё, во что ты веришь, — это оковы.

Вдруг воздух прорезал пронзительный женский крик. Он был не человеческим — в нём звучала первобытная жажда, голод и безумие.

Авалон и Клейя одновременно обернулись. Вдалеке, освещённая багровым заревом горящих факелов, рыжая дева рвала и ломала людей, будто кукол. Её волосы развевались в алом вихре, лицо и руки были залиты свежей кровью. Она вгрызалась в тела, раздирала грудные клетки и пила ещё тёплую жизнь прямо из артерий.

— Монстр… — прошептала Клейя и рванулась вперёд.

Но не успела. Волна алого огня, исходящая от рыжей, ударила в неё, словно кулак титанической силы. Девушку отбросило назад, и её хрупкое тело пробило стену ближайшего дома. Камень и щепки разлетелись во все стороны.

Авалон остался один.

Рыжая дева с нечеловеческим рыком метнулась к нему. В миг она уже была рядом. Авалон выставил меч вперёд и сделал выпад, целя ей в сердце.

Её ладонь перехватила клинок. Нежная, но сильная, как железо. Сталь жалобно заскрипела, и в следующую секунду меч с треском разлетелся на осколки, будто был из стекла.

Удар — и кулак девушки, словно молот, рассёк воздух. Авалон еле успел отклониться, почувствовав, как волна силы ударила по его доспеху. Он резко выхватил второй клинок и в ответ рассёк её по ребру.

Полоска крови вспыхнула на её коже… но рыжая даже не вздрогнула. Она лишь оскалилась, обнажив клыки, и издала низкое звериное рычание, от которого у Авалона по спине прошёл холод.

Её глаза, светящиеся холодным синим светом, горели безумием.

— Чёрт… — только и успел прошептать он.

Её следующий удар был молнией. Кулак, вонзившийся в грудь Авалона, пробил его насквозь вместе с бронёй. Металл треснул, кровь брызнула из рта, и его тело повисло на руке демонической женщины.

Она рыкнула, отбросив его, как сломанную куклу.

Совершив резню в городе, рыжая исчезла так же внезапно, как появилась — её силуэт растворился в переулках, оставив за собой крики и запах крови.

Клейя, израненная, но живая, выползла из-под обломков. Увидев неподвижное тело Авалона, она, превозмогая боль, подползла к нему. Его броня ещё дымилась, кровь текла по мостовой. Но сердце… сердце всё ещё билось.

Она дрожащими руками подняла его, прижала к себе и, тяжело дыша, прошептала: