А Карст – Warsword : Trilogy (страница 8)

— «Не царапина твоя беда. Душа твоя тёмная. Проклята. Ты долго не проживёшь».

Я смеялась над её словами. Но когда лежала под гильотиной и смотрела, как тяжёлое лезвие тянется вниз, смеха не осталось.

И тут — тьма.

Я открыла глаза. Я — в теле младенца. Надо мной склонились силуэты в чёрных плащах. Их лица были скрыты, но один голос я узнала:

— «Афина, мы приветствуем тебя. Ты думаешь, почему ты жива? В тебе кровь вымершей расы. Их души перерождаются, занимая тела детей. Не бойся: у твоей дочери не было разума. Теперь ты — она».

Он взял меня на руки, и шёпот его стал огнём:

— «Пора отомстить им всем».

В другом месте, в другой жизни…

• Год 3275, месяц Света

После рейда на бандитов, где ворон пробила голову пленнику, Руберт всё никак не мог забыть, как тот шепнул:

— «Ищи Тимуджина… золото…»

Слова впились в него, как заноза.

Встреча с Тимуджином

Через пару дней в лесу Руберт встретил старика в серой мантии. Один глаз его был белым и мёртвым.

— «Ты жадный. Это хорошо. Жадность — топливо», — сказал Тимуджин, протягивая записку.

— «Кто ты?» — спросил Руберт.

— «Я всего лишь проводник. Но настоящий хозяин ждёт тебя. Дмитрий».

Руберт взял записку, и в тот же вечер, не сказав Саймону ни слова, отправился по указанным координатам.

Особняк Дмитрия был окружён десятками вооружённых людей. Роскошь и смерть здесь соседствовали, как братья.

В зале его встретил хозяин. Высокий мужчина с длинными тёмными волосами, в белой одежде и плаще, подбитом мехом. Его глаза светились спокойствием, за которым скрывался расчёт.

— «Ах, так это ты… Я видел тебя в воде. Я знал, что ты придёшь», — сказал Дмитрий.

Он говорил мягко, но каждое слово было, как капкан.

Он показал Руберту свои артефакты: черепа с вырезанными узорами, змей в клетках, кубок, якобы наполненный кровью сына бога.

В одном из залов стояли десятки клеток. Внутри шипели и извивались змеи. Но это не были обычные твари.

— «Видишь их?» — спросил Дмитрий, останавливаясь у клетки, где извивалась кобра с двумя головами.

Её тела были покрыты золотыми наростами, а глаза светились красным.

— «Это не природа. Это искусство. Я собирал их по крупицам, платил алхимикам и культистам, чтобы создать этих красоток»

— В соседней клетке билась сине-чёрная гадюка с костяными шипами вместо чешуи.

Дмитрий осторожно провёл пальцем по прутьям.

— «Они — символ. Мир старый умирает, Руберт. Я — его новое дыхание. Монструозное, но честное».

— Он говорил спокойно, даже мягко, и от этого становилось жутко.

Дмитрий никогда не был воином. С детства его презирали сверстники за слабость и отвращение к дракам. Но у него был другой дар — умение убеждать и управлять.

Уже в 16 лет он основал свою первую секту — тайный кружок, который похищал людей для тёмных ритуалов. В 20 — занялся торговлей наркотиками и запрещёнными артефактами.

Но всё это было лишь подготовкой.

Его истинной страстью была власть через страх и веру.

Дмитрий никогда не был воином. С детства его презирали сверстники за слабость и отвращение к дракам. Но у него был другой дар — умение убеждать и управлять.

Уже в 16 лет он основал свою первую секту — тайный кружок, который похищал людей для тёмных ритуалов. В 20 — занялся торговлей наркотиками и запрещёнными артефактами.

Но всё это было лишь подготовкой.

Его истинной страстью была власть через страх и веру.

— «Знаешь, кто мне мешает?» — сказал Дмитрий, глядя на Руберта.

Он подошёл к мраморной статуе архангела с мечом. На лице ангела кто-то нацарапал ножом уродливую карикатуру.

— «Саймон. Меченосец ордена. Для толпы он — святой. Для меня же он — камень на пути. Он честен до безумия. А честность — худшее оружие против власти. Его невозможно купить. Он рвёт моих людей на части и молится после этого, будто делает доброе дело».

Он рассмеялся — тихо, но горько.

— «Я называю его Архангелом Михаилом. Пускай он и человек. Но знаешь, в чём правда? Архангелы всегда падали. Все. И я ему помогу».

Ему было 39.

Под его рукой — целая армия: от закалённых наёмников до безумных сектантов. Его сеть тянулась в глубь королевства, а деньги текли, как река.

Но главное — он всё чаще занимался сатаническими ритуалами. Говорили, что именно он открыл врата для чудовищ, заполнивших мир.

В глубине души Дмитрий хотел большего, чем золото или власть. Он хотел сломать старый порядок и построить новый — где он сам был бы богом.

И, показывая Руберту змей в клетках, он тихо сказал:

— «Вот так же я из людей сделаю новое поколение. Красивое, ужасное, бессмертное. Мы не будем ни ангелами, ни демонами. Мы будем выше их. Ты понимаешь?»

Руберт молчал. Но впервые ощутил — он стоит рядом с человеком, который либо разрушит этот мир, либо перепишет его законы.

— «Ты мне понравился. Не слишком разговорчив. А молчание — золото».

Он щёлкнул пальцами, и в зал вошла женщина.

Алиса.

В черном плаще, стройная, с движениями, похожими на движения зверя. Она не поздоровалась. Лишь посмотрела на Руберта — и тот ощутил, как кожа покрылась мурашками.

Дмитрий сказал:

— «Вы вдвоём выполните одно дело. Она поведёт, ты подстрахуешь. Если выживешь — получишь больше».

Алиса прищурилась и хрипло рассмеялась: — «Он не выживет. Но я проверю».

Встреча с Дмитрием всё ещё жгла мозг Руберта. Он пил, но алкоголь не помогал. Наутро его встретила Алиса.

Она стояла у стены, как тень. Глаза — холодные, губы — кривые, движения быстрые.

— «Так ты и есть Алиса!» — попытался улыбнуться Руберт.

Через секунду он лежал на земле, с вывихнутой рукой.

— «Ты опоздал на десять секунд. В другой раз — сразу в морг».

Она подняла его, словно мешок.

— «Ты слушаешь и молчишь. Спро́сишь лишнее — пожалеешь».