А Карст – Warsword : Trilogy (страница 35)

Деревня Брин горела.

Дома рушились под огнём, небеса были разорваны светом и тьмой. Люди кричали, но их крики тонули в реве крыльев и звоне оружия.

Элисса стояла у своего дома, прижимая к себе младшую сестру. Девочке было всего четыре года, её глаза были полны ужаса. Перед ними их отец с ржавым мечом в руках отчаянно пытался защитить семью. Но против сияющего ангела он был лишь человеком. Удар копья — и отец упал.

— Папа! — закричала Элисса.

Мать бросилась к детям, заслоняя их собой, но следом обрушился демон с крыльями из чёрного дыма. Когти — и мать рухнула рядом с мужем.

Элисса вцепилась в сестру, слёзы застилали её глаза. Она понимала: сейчас их настигнет та же участь. Демон разинул пасть, ангел поднял копьё — смерть уже тянулась к ним.

И тогда небеса разорвались.

Вместе с обугленными телами ангелов на землю рухнул он.

**Вечный.**

Высокий, словно башня, глаза — как два угля, пылающих изнутри. В руках — молот, покрытый рунами. Одним ударом он размазал в пыль сразу пятерых оборотней, что прорвались в деревню. Люди, оказавшиеся слишком близко, разлетелись в стороны, как куклы из соломы. Земля содрогалась от каждого его шага.

Словно сама тьма шла среди огня.

Он вскинул руку, и из земли вырвались чёрные шипы, протыкая сразу десяток врагов. Другим жестом — и с неба обрушился дождь из копий, топоров и клинков, прибивая крылатых созданий к земле. Меч, брошенный им, рассёк толпу, словно коса жала колосья.

Это было не сражение — это была резня.

И всё же среди хаоса его взгляд выхватил **двух детей**.

Элисса стояла в крови родителей, прижимая к себе младшую сестру. Слёзы и страх застилали её глаза, но она смотрела прямо на него.

— Живы, — глухо произнёс он, словно сам удивляясь сказанному.

Подняв ладонь, он жестом отбросил приближающихся ангелов — их разум сломался от его магии, и они рухнули на колени, сами пронзая себя оружием.

Он шагнул к девочкам, а вокруг трескался воздух — его тело то исчезало, то появлялось снова: **телепортация** рвала пространство, не позволяя врагам к нему приблизиться.

Присев, он протянул руку — огромную, в шрамах, чёрную от крови. Та самая рука, что только что ломала кости и разрывала тела.

— Не бойся, — сказал он неожиданно тихо. — Теперь я с вами.

Элисса дрожала, но всё же положила ладонь на его пальцы.

Он поднял их обеих на руки так легко, будто они весили меньше пуха.

И, обернувшись к пылающей деревне, произнёс:

— Пусть всё сгорит. Но вы… вы выживете.

И с этими словами исчез вместе с ними, оставив позади лишь пепел и руины Брина.

Тьма встретила их.

Холодный ветер гулял в огромной расщелине, скрытой в горах. Вечный шагнул внутрь и камни сами смыкались за его спиной, закрывая вход.

Пещера была его убежищем.

Стены были увешаны оружием: копья, мечи, древние руны на полустёртых щитах. Кости чудовищ и ангелов лежали в углах, словно забытые игрушки. На каменном троне — следы крови и металла.

Это было логово охотника, того, кто жил веками и убивал без счёта.

Он положил девочек на шкуры зверей у огня.

Элисса всё ещё дрожала, но смотрела на него — широко раскрытыми глазами, в которых страх начал уступать место чему-то иному.

— Это… твоё жилище? — прошептала она.

— Моё, — ответил он коротко. Его голос был хриплым, как треск углей. — Здесь меня никто не найдёт.

Он подошёл к углу, снял с пояса флягу и протянул ей. Девочка нерешительно взяла и сделала глоток. Он видел — руки у неё тряслись.

Младшая сестра уже уснула, уткнувшись в меха.

Тишину нарушил её тихий голос:

— Ты… он.

— Кто — «он»? — нахмурился Вечный, его глаза сверкнули в полумраке.

— Герой. Из сказок. — Она подняла взгляд, такой чистый и прямой, что он впервые за долгие столетия не нашёлся, что ответить. — Мама говорила… что когда мир станет очень-очень тёмным, придёт тот, кто сильнее всех. И спасёт.

Его пальцы, что только что разрывали врагов в клочья, дрогнули.

Он отвернулся, скрывая лицо в полутени.

— Глупости, — отрезал он. — Я не герой.

— Нет, — упрямо сказала Элисса, сжав кулачки. — Я видела. Ты спас нас. Ты сильный… и добрый.

Он тихо усмехнулся, и в этом звуке не было радости.

Но впервые за вечность в груди этого чудовища что-то дрогнуло.

Пламя факелов отразилось в его глазах. В них плескалось всё — смерть, жестокость, холод веков… и крошечная искра, которую девочка впервые разглядела.

И она улыбнулась.

Потому что верила: перед ней и правда стоял её герой.

Огонь потрескивал, но девочка не могла уснуть.

Она лежала рядом с младшей сестрой, вцепившись в её маленькую ладошку, и её глаза были полны ужаса. Каждый раз, когда она закрывала их, перед ней снова вставала та сцена: крики матери, кровь, тень ангела, разрубающая отца.

Её дыхание стало прерывистым. Она начала тихо всхлипывать.

Вечный, сидящий неподалёку на каменном троне, медленно поднял голову. Его взгляд задержался на девочке. Внутри него всё боролось — привычное равнодушие и что-то новое, появившееся вместе с её словами.

Он поднялся, подошёл и встал над ней. Девочка испуганно посмотрела на него, но не отпрянула.

— Ты всё ещё видишь их? — его голос был низким, хриплым.

Она кивнула, и слёзы побежали по щёкам.

Он протянул ладонь и приложил два пальца к её виску. Его глаза загорелись багровым светом. Девочка вздрогнула, но не сопротивлялась.

— Тебе не нужно помнить, — прошептал он, и слова его были как заклинание. — Я заберу твой страх.

Внутри её головы раздался странный звон, будто порвался тонкий серебряный шнур. Крики и кровь исчезли, растворились в пустоте. Осталось только ощущение тепла и тишины.

Её дыхание выровнялось. Она посмотрела на него — уже спокойным взглядом, без ужаса.

— Больше не больно… — прошептала она.

Он молча убрал руку и отвернулся. Лицо его оставалось непроницаемым, но внутри разливался тяжёлый холод. Он знал, что не исцелил её — он просто **сломал часть её памяти**, вырвал её из сознания.

Для неё это было облегчение. Для него — ещё одно напоминание, что он умеет не только убивать, но и искажать саму душу.

Но когда он вернулся к своему трону, маленький голос за спиной произнёс:

— Спасибо… герой.