А Карст – Warsword : Trilogy (страница 34)

Тишина затянулась. Она опустила голову, но уголки губ дрогнули — лёгкая, непривычная улыбка скользнула по лицу. Не злая, не упрямая — теплая, почти детская, как будто в ней на миг ожила та, кем она могла бы быть без боли и клейма тьмы.

Клейя заметила это и впервые позволила себе выдохнуть спокойно.

— Видишь, — сказала она мягко, — в тебе есть не только пламя и тьма. Есть то, что сильнее всего этого.

Сбоку раздался голос, низкий и уверенный:

— Я знал это.

Обе обернулись. Он сидел у огня, облокотившись на колено, и его чёрные доспехи поблёскивали в свете углей.

— Ты?.. — удивилась Клейя. — Ты доверяешь ей? После всего, что она сделала?

Он кивнул.

— Да. Потому что я видел её глаза в тот день, когда она могла убить меня, но не сделала. Она была полна ярости, но всё же остановилась. И в тот миг я понял: в ней есть выбор. А если у человека есть выбор — значит, в нём ещё есть свет.

Он перевёл взгляд на девушку у костра.

— Я доверился ей не потому, что уверен в её безупречности. Я доверился потому, что видел: она борется сама с собой сильнее, чем с кем-либо ещё.

Долгая пауза. Ветер шевельнул пепел, и над костром взвился слабый дымок.

— И потому, — продолжил он твёрдо, — я знаю: если однажды наступит момент истины, именно она встанет там, где будет нужнее всего.

Эти слова зависли в воздухе, наполнив ночь тяжестью и какой-то новой близостью. Впервые трое, разные и чуждые друг другу, ощутили себя частью одного пути.

Небо над царствами раскололось. Сначала — как тонкая трещина в стекле, за которой клубилась тьма. Но трещина ширилась, и сквозь неё хлынул свет, такой яркий, что люди падали ниц, ослеплённые сиянием. Однако в этом свете не было милости.

Огромные тени начали прорываться сквозь небесный разлом. Демоны с крыльями из костей и дыма, ангелы в сияющих, но безжизненных доспехах — одинаково холодные, одинаково жестокие. Они падали на земли Белоридии и Аравии, на города, деревни и поля, разнося всё в огне и клинках.

Крики людей сливались с ревом чудовищ. Башни падали, земля раскалывалась от тяжести их шага. Впервые за многие века враждующие княжества осознали: границы и войны между ними не значат ничего перед лицом этой бури.

Высоко, за завесой небес, его голос звучал, как гул тысячи колоколов:

— Все души принадлежат мне. Ни одна не уйдёт. Мир падёт, и вечность станет моей.

Это было начало конца. Бог отправил в мир легионы демонов и ангелов, чтобы окончательно раздавить сопротивление и обратить каждое сердце в свою силу.

Пламя костра в лагере мерцало тихо и устало. Казалось, ночь обещала редкую передышку, но тишину разорвал топот копыт. Всадник, измождённый, с окровавленной повязкой на плече, ворвался в лагерь, едва держась в седле.

— Они… уже здесь… — прохрипел он и упал на землю.

Авалон шагнул к нему первым, помогая подняться. Но слова посланника прозвучали, как удар грома:

— Небо раскололось… из разлома сыплются ангелы и демоны. Целые княжества горят. Город за городом… они не различают ни греха, ни праведности.

Клейя сжала рукоять меча, её слепые глаза вспыхнули странным внутренним светом. — Он начал зачистку. Для него все мы — лишь топливо.

Батори молчала дольше всех. Ветер подхватил её волосы, и в голубых глазах отражалось пламя костра. Она понимала: это было неизбежно. Он не оставит мира, пока не подчинит его душу целиком.

— У нас нет выбора, — наконец сказала она. — Если мы не соберём остатки княжеств, их сметут поодиночке.

Авалон поднялся, его доспехи с цепями лязгнули, словно соглашаясь с ним.

— Значит, объединяем всех, кто ещё стоит. Войска, которых мало. Повстанцев, которых почти перебили. Даже тех, кто вчера был врагом. Теперь у нас общий враг.

— И если мы не успеем, — добавила Клейя, — завтра здесь не останется никого, кто смог бы поднять меч.

Они переглянулись. В этот миг каждый понял, что теперь их путь — не личная месть, не попытка очиститься от прошлого, а война за саму судьбу мира.

В зале, окутанном дымом и тенями, собрались члены Тёмного Совета. Десятки фигур в длинных чёрных плащах и масках без лица сидели в полукруге, за ними колыхались занавеси из густого мрака. В их голосах, обычно холодных и надменных, звучала тревога.

— Вторжение Бога разрушает всё, — сказал один из старших. — Его легионы не щадят ни свет, ни тьму. Даже мы — лишь пыль для него.

— Наши города горят, — хрипел другой, — наши последователи бегут или умирают. Если мы не предпримем меры, всё, чего мы добились, исчезнет.

В зал вошли двое. Первая — бледная, с кожей словно из мрамора и длинными синими волосами, — Афина. Её взгляд был холодным, но в нём жила стальная решимость. Рядом с ней шла Скарлет, тёмная эльфийка, её глаза мерцали ядовито-алым светом, в руках она держала два клинка, покрытых рунами.

— Пока вы прячетесь за масками, — сказала Афина, её голос звенел, как сталь, — мы держим удар. Мы и те, кто ещё не предал нашу тьму.

Скарлет усмехнулась, оглядывая совет.

— Но ваши дни тоже сочтены. Единственный выход — бегство.

И тогда Совет воздвиг свой последний труд: они сковали души всех, кто пал жертвами их интриг и кровавых ритуалов, и из этого ужаса соткали новое пространство. Карманный мир — искривлённая реальность, построенная на муках и деяниях, от которых стонали тысячи душ.

Земля в том мире пульсировала, как живая плоть. Небо было чёрным океаном, сквозь который пробивался багровый свет. Реки текли не водой, а чем-то вязким и густым, похожим на кровь. И именно туда начали стекаться все приверженцы Совета — колдуны, убийцы, изгнанники.

— Здесь Бог не сможет до нас добраться, — сказал один из старейших. — Этот мир построен на том, чего Он сам отверг.

Афина и Скарлет стояли на пороге разлома, ведущего в новое убежище. Они ещё раз посмотрели на горящий за горизонтом мир.

— Это не побег, — холодно произнесла Афина, — это лишь отсрочка. Мы вернёмся. И встанем против него, когда он меньше всего будет готов.

Скарлет ухмыльнулась, поправляя клинки за спиной.

— Пусть думает, что избавился от нас. Мы — тьма. А тьма всегда возвращается.

Совет шагнул в созданное ими искажённое измерение, оставляя позади рушащийся мир.

Пепел кружил в воздухе, когда небеса разорвались. Одни сияли, другие горели.

Белые крылья ангелов и чёрные перепончатые крылья демонов сплетались в чудовищный вихрь над руинами города. Они спускались вниз — стройными копьями света и клубами огня.

Лина первой выхватила клинок. Металл вспыхнул, отражая зарево пожаров.

— Похоже, выбора нам не оставили, — бросила она, сжимая зубы.

Мей в ответ лишь усмехнулась и взмахнула рукой. Перед её пальцами вспыхнули руны — и воздух разорвался порталом. Из него вырвалось пламя, поглотившее двух демонов, которые пытались обрушиться сверху.

— Я давно хотела проверить новые чары, — её голос был спокойным, как будто она стояла не в аду, а в собственной библиотеке.

С неба падали ангелы с копьями. Их доспехи сияли, глаза полыхали безжалостным светом. Один из них метнулся к Лине, замахнувшись копьём.

Она увернулась — быстро, как зверь, и вонзила клинок в шов его доспеха. Тело ангела засияло, распалось на искры и исчезло.

— Они такие же смертные, как и все, — сказала Лина, вытирая кровь с губ, на которые попал удар.

— Ошибаешься, — Мей подняла руку, и земля под ногами задрожала. Из трещины вырвались чёрные щупальца тьмы, обвившись вокруг демона с рогами. Тот зарычал, но Мей с холодной улыбкой раздавила его воронкой портала. — Они — пешки. Но пешки бога опаснее королей.

С небес рухнуло сразу несколько — ангелы и демоны вместе. Казалось, они не воюют друг с другом, а лишь хотят стереть всё живое на пути. Крылья, копья, когти — и ревущий гул, от которого звенели стены.

Лина прыгнула в самую гущу. Её движения были стремительны, каждый удар клинка — точный и смертельный. Она сражалась так, будто вся её жизнь была одной сплошной битвой.

Мей же стояла позади, словно дирижёр, управляя полем боя: огонь вырывался из её ладоней, порталы поглощали противников, разряды тьмы рассекали воздух.

Но ангелов становилось всё больше. Один, огромный, с шестью крыльями и золотым венцом, обрушил на землю световое копьё. Удар был такой силы, что каменные дома вокруг рассыпались в пыль. Лину отбросило к стене.

Она поднялась, кровь текла по щеке, но глаза горели.

— Ты берёшь верхних, я нижних? — крикнула она, сплёвывая красное.

— Договорились, — ответила Мей, и её зрачки вспыхнули багровым.

Небо озарилось: клинок Лины разил ангелов, словно они были из плоти и крови, а магия Мей поглощала демонов, превращая их в пепел.

И среди хаоса они обе понимали: эта битва — лишь пролог к войне, которая накрыла весь мир.