А Карст – Warsword : story one (страница 31)
Тиамат застонала у их ног, её изломанное тело дёрнулось. Лилит обернулась на неё и, погладив когтистой рукой её лицо, произнесла:
— Она верна мне, и если вы хотите выжить, её жизнь — ваша цена за моё знание.
В зале повисла тишина. Батори сжала рукоять меча, раздумывая. Авалон смотрел на Лилит, понимая, что каждая её фраза — это тонкая паутина, сплетённая для того, чтобы связать их.
Лилит же стояла спокойно, словно была уверена, что они сделают нужный ей выбор.
Лилит обвела их внимательным взглядом, будто оценивая, стоит ли открывать секрет. В её улыбке скользнул оттенок самодовольства.
— Хорошо, — протянула она, — раз вы сохранили жизнь Тиамат, я дам вам то, что недоступно никому другому.
Батори подняла бровь, не отпуская меч из рук.
— Говори.
Лилит сделала шаг ближе, её рыжие волосы заискрились в отблесках магических факелов.
— Ты ведь задавалась вопросом, Батори, почему твоя жестокость так безгранична? Почему в каждом твоём движении, в каждом ударе меча — столько ярости, что иной раз ты сама пугаешься себя?
Батори нахмурилась, но промолчала.
Лилит хищно улыбнулась.
— Всё просто. Внутри твоей души до сих пор живёт он. Принц тьмы. Люцифер. Его сущность была вплетена в твою, когда твоя мать заключила сделку ради твоей жизни. Ты думаешь, что это ты — жаждешь крови? Нет. Это он. Его голод, его ярость, его ненависть. Ты разделяешь душу с самим поверженным владыкой.
В глазах Батори мелькнул гнев и шок.
— Ты лжёшь.
— Разве? — голос Лилит был сладок и ядовит. — Ты сама не замечала, как иногда теряешь себя? Как будто не ты убиваешь — а он, через тебя? — Она облизнула губы и шепнула: — Это его шёпот ведёт твою руку, это его голод разрывает твой разум.
Авалон шагнул вперёд, но Лилит вскинула руку, словно останавливая его.
— Но это можно обратить в силу. — Её глаза засияли хитрым огнём. — Очистив твою душу от Люцифера, мы не уничтожим тебя. Нет. Наоборот. Душа, прикоснувшаяся к сущности принца тьмы и пережившая её, в теории станет чем-то большим. Она станет Метой.
— Мета… — выдохнул Авалон.
— Избранная судьбой, — кивнула Лилит. — Та, что способна противостоять даже богу. И тогда у него не будет ни единого шанса. Потому что только Мета может победить Мету.
Лилит остановилась прямо перед Батори, её глаза сверкали дерзкой уверенностью.
— Так вот, девочка. Ты думаешь, что твоя жестокость — проклятие? Нет. Это — ключ. Но лишь если ты решишься очистить себя. Тогда сама судьба встанет на твою сторону.
В воздухе повисла гнетущая тишина. Батори смотрела на Лилит, сжимая зубы. Внутри неё смешались гнев, боль и смутное чувство, будто та сказала правду, которую Батори боялась признать.
Авалон, напротив, почувствовал холодок — слишком уж гладко и вовремя Лилит раскрыла этот секрет.
Мы вышли из замка, стены которого до сих пор дышали мраком и чарами Лилит. Она осталась там, среди своих демонов и изуродованной Тиамат, а её слова всё ещё звенели в ушах.
Авалон шёл чуть впереди, но я чувствовала — он всё время украдкой смотрит на меня, будто взвешивает мои шаги. Наверное, его терзали те же сомнения, что и меня.
— Ты веришь ей? — наконец спросил он.
— Не знаю, — я прикусила губу. — Но одно я поняла точно: она слишком многое знает обо мне. Даже то, что я старалась забыть.
Авалон нахмурился.
— Она играла с нами. Я видел это в её глазах.
— Может быть, — сказала я, сжимая кулаки. — Но если её слова правдивы… если во мне действительно живёт часть Люцифера… значит, мне нужно найти ответы.
Мы шли дальше, туда, где начиналась тропа в сторону пустынных гор. Именно там когда-то скрывалась Учительница — та, кто разбудила во мне демона. И только она могла объяснить, как избавиться от этого наследия или хотя бы научиться держать его в узде.
Ночь опускалась быстро. Ветер нёс песок, и каждый его порыв напоминал шёпот Лилит:
Я стиснула зубы. Путь в пустынные горы только начинался.
Путь к пустынным горам был тяжёлым. Знойный ветер гнал пыльные вихри, а земля под ногами трескалась от жары. Эти безлюдные земли служили границей между Белоридией и Аравией — местом, куда редко ступала нога смертного.
Авалон шёл рядом с Батори и всё это время молчал, но слова Лилит не выходили у него из головы. Наконец он заговорил:
— Батори… я должен кое-что спросить. — Его взгляд был настороженным. — Лилит сказала мне, что внутри тебя заключена часть Люцифера.
Батори не остановилась, лишь слегка усмехнулась уголком губ.
— Конечно, она сказала. Эта демонесса всегда умела ткнуть пальцем в самые опасные истины.
— Значит, это правда? — Авалон прищурился.
Она кивнула.
— Да. Его осколок в моей душе. Из-за него я такая… жестокая, агрессивная, иногда теряю контроль. Но вместе с тем именно он даёт мне силу.
Батори подняла ладонь — в воздухе вспыхнуло пламя, обвитое тёмной дымкой.
— Огонь слушается меня, тьма подчиняется мне. Без этой силы я давно бы сгорела в пекле войн.
Авалон нахмурился.
— И всё же… это опасно. Такая сила может не просто помочь, она способна поглотить тебя полностью.
Батори на мгновение посмотрела на него прямо, её глаза сверкнули хищным огнём.
— Тогда пусть попробует, — холодно произнесла она. — Я не позволю даже Люциферу управлять мной. Это моё пламя. Моя тьма. И я решаю, кому сгореть в них.
Ветер донёс запах сухого песка. Вдали вырастали силуэты пустынных гор, где их ждала встреча с неизвестным.
Авалон не ответил сразу. Он смотрел, как огонь и тьма в руке Батори смешиваются, словно два живых существа, борющиеся за власть. На её лице читалась уверенность, но в глубине глаз плясало нечто дикое, необузданное.
Она говорит, что контролирует это… — подумал он. — Но разве можно управлять частью самого Люцифера?
Он вспомнил слова Лилит: «Очисти её душу — и судьба станет на её сторону. Иначе она падёт в бездну».
Авалон перевёл взгляд на Батори. Она шла уверенно, словно каждая трещина в камне под ногами покорялась её шагам. В её походке было слишком много силы для обычного смертного.
Что, если она лишь думает, что владеет собой? Что если эта уверенность — всего лишь маска, за которой скрывается постепенное разложение её души?
Он нахмурился и всё же произнёс вслух:
— Батори… если ты ошибаешься, если однажды не сможешь сдержать эту силу — я буду вынужден остановить тебя.
Она рассмеялась, и её смех отразился от скал гулким эхом.
— Попробуй, герой. Если придёт такой день — будь готов сгореть вместе со мной.
Её шаги ускорились, и впереди уже виднелись чёрные силуэты пустынных гор — границы, за которыми их ждала новая тайна.
Авалон пошёл следом, но мысль не отпускала его: спутница ли она ему на самом деле… или это путь рядом с будущим врагом?
Пустынные горы возвышались мрачной стеной, скрывая закатное солнце. Дорога вдоль скал тянулась узкой тропой, где ветер гнал песок и камни. Авалон и Батори продвигались к границе — он шёл сосредоточенно, она, с её пронизывающими голубыми глазами, оглядывала всё вокруг, словно в поиске угрозы.
И вдруг вдали послышался топот копыт. Сначала одинокий, резкий, затем гулкий хор преследователей. Из-за поворота вылетела всадница — её плащ был изодран, доспех треснут, а огромный двуручный меч в её руках отражал последние лучи солнца.
Она скакала, словно спасаясь от самой смерти, и, увидев их, резко натянула поводья. Конь заржал и поднялся на дыбы. Девушка спрыгнула, воткнула клинок в землю, тяжело дыша.
— Авалон!.. — в её голосе слышалась и ярость, и надежда.
Авалон застыл, не веря своим глазам.