А. Каллет – 100 миллионов морских свинок (страница 2)

Вероятность и сам факт существования многочисленных жертв открывается нам, когда мы читаем отчеты «Metropolitan Life Insurance» о том, что смертность от рака увеличилась на 7% в 1931 году и дополнительно на 9,5% в первой половине 1932. «Мы столкнулись с неким воздействием, которое увеличивает долю раковых заболеваний» - пишут статисты.

Исходя из здравого смысла, можно было бы проверить - может ли источник этого воздействия скрываться в продуктах и медикаментах. Например, в овощах и фруктах обработанных содержащим мышьяк инсектицидом. Ведь уже 40 лет как известно², что небольшие дозы мышьяка, при длительном воздействии приводят к росту злокачественных образований. Для понимания того, насколько малы государственные расходы на контроль качества продуктов питания и медикаментов, полезно выполнить грубую оценку ущерба, причиняемого массовым отравлением. Когда промышленные статисты желают оценить значимость несчастных случаев или производственные потери вызванные нетрудоспособностью, они подсчитывают общее количество потерянных трудодней и получают результат в зависимости от оклада. Давайте попробуем выполнить подобное приближение, касательно угрозы отравления американского общества.

Весьма вероятно, что легальные и систематически скармливаемые обществу яды, нарушающие функции организма, обременяют почки и другие органы, мешают пищеварению, приносят старческую немощь и недееспособность раньше чем она могла бы наступить. В некоторых случаях, снижая сопротивляемость организма, эти яды открывают путь заболеваниям вроде пневмонии, туберкулеза, артрита, колита и забирают у человека десятилетия полноценной жизни.

Такое сокращение среднестатистической жизни, можно скромно оценить сроком от 3 до 10 лет. Однако на этом статистический подсчет потерянного времени не закончен. Большая часть всех заболеваний приводящих к полной или частичной нетрудоспособности возникают по неизвестным причинам. Это головные боли, нарушение пищеварения, запоры, острые боли, нервные расстройства, общее утомление, вялость и апатия. Они просто возникают, и мы принимаем их как нечто неизбежное. Они не выводят из строя, а сокращают нашу продуктивность, общее самочувствие, энергичность и радость к жизни. Можно с уверенностью утверждать, что многие неизвестные виды этих заболеваний вызваны ядами в продуктах питания и медикаментах. В добавок к этим незначительным недугам, нужно учитывать заболевания вследствие снижения иммунитета. В целом, по скромной оценке, потерянное трудовое время составит 5 лет или, суммарно для всего населения – 625 000 000 лет. Ужасающая дань человеческой жизни за собственную халатность, алчность производителей и безразличие властей - эквивалент продолжительности жизни десяти миллионов человек.

Неужели эта грубая оценка слишком велика? Делите ее хоть на два, хоть на десять. Все равно, получите невыносимо высокий показатель. Поделенная на десять, эта цифра эквивалентна тысячам напрасных жертв ежегодно.

Согласно сегодняшним реалиям, оценим каждый год жизни небольшой суммой в $500. Исходя из этого, экономический ущерб, приписываемый медленному отравлению общества, составляет свыше 300 миллиардов долларов. Это эквивалентно почти 5 миллиардам ежегодно. Если вам угодно делить на 10, то 500 миллионам долларов. Против этой цифры, у нас есть один миллион долларов, или же один цент на человека в год, затрачиваемый правительством США на соблюдение рыхлых, устаревших норм Закона о продуктах питания, лекарствах и косметических средствах (Food and Drugs Act). В отдельных Штатах и муниципалитетах собственные нормы по контролю качества продуктов питания и медикаментов. Некоторые аспекты этих локальных управленческих норм вкратце затронуты в последующих главах. Достаточно сказать, что в большинстве этих Штатов и муниципалитетов за стандартами не следят и не исполняют, но все-таки это немного лучше, чем полная вседозволенность.

Однорукое подобие управления в отношении рекламы опасных лекарственных препаратов, осуществляет Федеральная торговая комиссия (Federal Trade Commision), способная запретить рекламу, если она несправедлива по отношению к конкурентам рекламодателя. Если продукт рекламируется как безопасный, но на деле он опасный, комиссия может посчитать это нечестным по отношению к производителям относительно безопасных продуктов. Очевидно, что это не тот тип защиты, на который рассчитывает потребитель.

Подразделение почты по контролю за мошенническими отправлениями обладает эффективным механизмом против большинства явно опасных препаратов отправленных безумцам пожелавших их купить, но только в том случае, когда кто-то соизволил доложить об этом почтовой администрации. Против менее очевидных вещей это не работает.

Общая сумма прямых и косвенных расходов правительственных учреждений на защиту потребителя, будьте уверены, не превышает четырех или пяти центов на человека в год. Итоги противостояния коммерческого и политического доллара этой неадекватной, копеечной реализации прав, тщательно резюмированы организацией по реформированию государственной службы (National Civil Service Reform League).

Вот выдержка из этого отчета (за 1925 год, но это стало еще актуальнее сегодня, в 1932):

«Вера американского общества в эффективность законов, еще никогда так блестяще не эксплуатировалась пищевой индустрией и санитарными службами. У нас есть декреты и постановления о “качественных продуктах”, и поэтому, наверное, у нас должны быть качественные продукты. Но между законом и качеством находится важный фактор – человеческий, обладающий свободой интерпретации и применения этих законов. В его руках великая сила разделять и властвовать – внося в рамках этого закона поправки, сводящие на нет значимость этого закона. Объект чрезвычайного коммерческого и политического давления – слабое звено в цепи».

«Потребитель, желая сберечь свое здоровье, выбирает продукты “питательные”, “калорийные” и “насыщенные витаминами” не подозревая, что значительная их часть, за которую он платит, даже хорошо приготовленная и изысканно поданная, может быть искусно замаскированной подделкой, опасной гнилью способной спровоцировать заболевание. Он полагается на то, что закон способен защитить его пищу на каждом этапе – выращивании, сборе урожая, забое скота, перевозке, переработке, упаковки и т.д. Однако, производители занимаются этим исключительно ради денег».

«Алчность производителя и давление конкуренции порождает зло исходящее от испорченных, зараженных, кишащих паразитами и консервантами продуктов. Зло всегда побеждает. Производитель просто “не может себе позволить” потерять выгоду, разве что из под палки». «Так что же это за палка? Определенно, это не какой-то там закон... Нынешнее законодательство, которое реализует Федеральное правительство практически бесполезно во всех случаях, кроме мясных изделий...»

«...Министерство сельского хозяйства США способно вводить правила, которые в значительной степени аннулируют намерения Санитарных норм мясной продукции (Meat Inspection Act). Делают это под предлогом устранить зараженное мясо».

Нет сомнения в том, что законные способы защиты покупателя потерпели крах. Может быть мы сможем найти отдушину за рамками закона — в честности производителя, в бдительности ученых, в правдивости рекламной информации о продуктах и медикаментах?

Агентства пропаганды, работающие на бизнес уже подготовили³ общество к тому, чтобы поверить в то, что нужна единственная гарантия — честность производителя.

В редких случаях общественное благосостояние сильно тревожит небольшие предприятия управляемые несколькими людьми. Лучшие из таких производителей почти готовы прийти к тому, чтобы производить чистые и полезные продукты, приготовленные с соблюдением санитарных условий, честно их маркировать и рекламировать. Но, в целом, это первое звено самое слабое. Раз за разом производители демонстрировали, что их основной и приоритетный интерес — коммерческая выгода. Это касается крупных и уважаемых фармацевтических компаний, а не только мелких знахарей применяющих траволечение и шарлатанов “исцеляющих” рак.

В следующих главах вы узнаете, как государство уничтожало партии низкопробных анестетиков от известных фармацевтических производителей. Как компания «Hynson, Westcott & Dunning» убеждала покупать свой неэффективный антисептик. Как упаковщики фруктов продавали яблоки, покрытые таким количеством свинца и мышьяка, что это оказалось чрезмерно даже для толерантных правительственных чиновников.

Пример за примером убеждают нас в том, что усредненный производитель сопротивляется любым вмешательствам в его бизнес до последнего, он до последнего сидит в танке, даже когда доказано, что его продукт угрожает здоровью и жизни потребителя.

Однако это не означает, что производители еды и лекарств особенные люди, или, что их работники особенно жестоки. Это лишь означает, что они норма для общества, в котором наискорейшее накопление максимальной возможной суммы долларов — стандарт “успешного человека”. Это общество, в котором введение в заблуждение и манипулирование неизменно приносит успех в деле. Это общество, которое отравляет само себя. Появление Закона о продуктах питания, медикаментах и косметических средствах двадцать пять лет назад и похожих законов в отдельных штатах приблизительно в то же время свидетельствует о том, что мы требуем защиты. Требуем, вопреки моделям поведения, приводящим к этому отравлению. Сегодня пить алкоголь и гонять на мощном автомобиле тоже нормально⁴. Однако, если разогнавшись по главной улице города, пьяный водитель сбивает ребенка, мы считаем справедливым привлечь его к ответственности и лишить свободы на месяц-другой.