А. Герасимов – Как взрастить яблоню-"аристократку". Рожденные водной стихией: жемчуг...("Сделай сам" №2∙2001) (страница 50)
Чуть позже беглый подьячий Посольского приказа Григорий Котошихин, описывая шведскому королю обычаи России в царствование Алексея Михайловича, замечает, что даже знатные лица не имеют гербов и используют в печатях произвольные изображения. Но именно в это время — после присоединения Украины к России и войны с Польшей — русскому дворянству становится приятен польский обычай учреждения гербов.
Кстати, и само слово «герб» (herb) пришло к нам из Польши, но и на других славянских наречиях erb и irb буквально означает «наследство». А французское armes и старонемецкое wappen в переводе означают «оружие». Это доказывает происхождение западных гербов из символов, помещавшихся на доспехах.
Как писал историк Н.П.Лихачев, «идея, что у всех дворян должны быть родовые гербы… утвердилась перед Петром Великим, и дворяне кинулись было их сочинять, но были остановлены как раз Петром, которому в то время было не до гербов». Самовольное присваивание гербов Петр запретил, а учреждая в 1721 году стольника Степана Андреевича Колычева в должности геральдмейстера, поручил ему перво-наперво составление списков дворянских семей: «Перво знать надлежит дворян всех и их детей, когда кто к какому делу спрошен будет, то б мог несколько человек к тому достойных представить; также кто умрет или у кого дети родятся».
Составление гербов, или, как сказано в указе, «дело нового основания», было поручено товарищу (помощнику) геральдмейстера графу Франциску Санти, знавшему «о науке геральдической в самую глубокость». Основной его заботой стало создание гербов городов и посадов, так как именно они украшали знамена петровских полков, а гербы дворянские жаловались тогда не часто. Хотя после прихода к власти дочери Петра императрицы Елизаветы Петровны сразу 300 солдатам лейбгренадерской роты, поддержавшим дворцовый переворот, было пожаловано дворянство и гербы.
Необыкновенно богато оформленные гербовые дипломы вручались удостоенным графского и баронского титулов.
Но геральдмейстерская служба не справлялась с объемом работ и втихаря дворяне все же присваивали себе гербы сами.
Выходцы из Польши, Германии, Шотландии, Франции и других стран старались сохранить свои прежние эмблемы. По польским геральдическим мотивам придумывала себе гербы украинская казачья знать. Сохранило свою геральдику и немецкое дворянство, поработившее Прибалтику. После разделов Польши местная шляхта вновь присоединенных к России белорусских и литовских земель также оставила за собой прежние гербы.
Попытки окончательно упорядочить геральдическую систему Российской империи предпринял Павел I. Увлекаясь средневековой романтикой крестовых походов и допустив в Россию мальтийский рыцарский орден, император придавал большое значение внешней пышной атрибутике своего царствования. Он распорядился составить «Общий Гербовник дворянских родов Всероссийской Империи» и повелел «все гербы в Гербовник внесенные, оставить навсегда неприменными так, чтобы без особливого нашего или преемников Наших повеления ничто ни под каким видом из оных не исключалось и вновь в оные не было ничего прибавляемо».
В 1798 году вышел в свет 1-й том «Общего Гербовника», а к 1917 году их было составлено уже двадцать.
Автор книги «Русская геральдика» А.Б.Лакиер писал: «Покажите мне ваш герб: я скажу, какого вы рода». В самом деле, довольно часто родовые гербы русской знати состояли из земельных гербов тех мест, где правили прародители династий. Гербы Киева, Смоленска, Чернигова, Ростова, Ярославля и других славных городов были включены в гербы соответствующих ветвей Рюриковичей и Гедиминовичей. Так, Михаил Всеволодович Черниговский (ум. 1246 г.) был родоначальником князей Одоевских, Мосальских, Кольцовых-Мосальских, Горчаковых, Барятинских, Тюфякиных, Репниных, Оболенских, Долгоруковых, Щербатовых, Волконских. Черниговский герб — в золотом поле одноглавый черный орел с распростертыми крыльями, увенчанный золотой короной и держащий в левой лапе большой золотой крест, наклоненный вправо. Эта эмблема составной частью вошла з гербы всех вышеназванных родов.
«Дворяне — все родня друг другу», — писал в начале века А.Блок, и был прав. Именно поэтому у многих родов гербы совпадали полностью. Как, например, у Оболенских и Репниных, Барятинских и Волконских… Использование земельного герба в родовом — явление довольно частое. Куда реже — обратная связь. Так, князь Михаил Волконский, будучи воеводой в г. Боровске, смело отражал натиск полков Лжедмитрия II (Тушинского вора). «Много великих приступов» отбил он, но был предан. Воеводы Яков Змиев и Афанасий Челищев открыли ворота неприятелю.
Но князь Михаил был из тех дворян, про которых молва говорила: «Чести дворянин не кинет, хоть головушке погинет». И потому собрал он людей в соборную церковь, а сам стал биться с врагами у церковных ворот.
Он рубился не один час, пока не измог от великих ран. Пал князь под вражьим натиском, а кровь его праведная прожгла камень церковных ступеней…
В память этого события дан был Боровску герб, серебряное поле которого олицетворяет невинность и чистосердечие, червленое сердце — верность, крест в середине его изъявляет истинное усердие к Божьему закону, а лавровый венец вокруг сердца — вечную славу герою.
Думается, окажись на месте родовитого боярина простой, но смелый ратник, подвиг его от этого не стал бы менее великим. Не зря же говаривали в народе: «Дай Бог тому честь, кто умеет ее снесть». А еще старинная народная мудрость примечала: «Не равны баре, не равны и крестьяне». И вправду, крестьянское сословие России жило по своим неписаным правилам и уставам. А своим честным именем, доброй славой и памятью рода дорожили крестьяне не меньше, чем дворяне.
«Огородными знаменами», т. е. оградительными знаками, назывались в крестьянской среде неизменяемые из поколения в поколение своеобразные прообразы гербов. Такие знаки, как правило, отражали основное занятие, выражаясь современным языком, крестьянской трудовой династии. У семей, промышлявших охотой, это изображения птиц и зверей, у крестьянствовавших — предметы деревенского обихода, орудия сельского труда.
Такие знаки заменяли в документах XVII в. подписи и печати: «к сим обыскным речам Васька Локчаков знамя приложил — тетерева…» или «…Савелья Федорова сына Челюскина… села Ботогова знамя три сохи, под ними курья лапка…» Такими знаками не только скрепляли документы, но и метили инструменты, личные вещи и даже вырубали на деревьях в лесу. Поскольку чаще всего «знамена» приходилось наносить топором, их силуэты не могли быть изысканными. Так, например, схематическое изображение сохи было в виде угла, фигурки зверей и людей тоже состояли из прямых линий. Среди распространенных символов встречались: соха, борона, грабли, рыба, дерево… Поскольку для вольного хлебопашца самой главной собственностью была земля, делал он свои родовые зарубки прежде всего на межевых столбах, отделяющих его владения от соседних, и потому самыми распространенными знаками бытовали «грань» — косой крест и «рубеж» — прямая черта в разных положениях и комбинациях. Именно от этих понятий ведут свои родословные слова «граница» и «рубеж».
В «кровном родстве» с этими словами состоит и слово «чересчур». Уже известный нам, С.В.Максимов пишет: «Применение загадочного смысла «чересчур» в обиходной речи для каждого совершенно понятно. Неясно лишь его происхождение, так сказать, колыбель и место его родины. Если мы расчленим (говоря учебным выражением) слово «чересчур», то есть разделим на обе составные части наше наречие, то получим предлог «через» и существительное «чур».
«Чур» у наших предков, у язычников-славян, могло быть божеством не особенно высокого ранга, скорее, полубогом, мифическим существом, однако таким, что имя его повсюду знали и особенно чествовали. В Белоруссии, например, «чур» до сих пор не забыт (как случилось в Великороссии), но пользуется особенным уважением. Он почитается покровителем и сберегателем границ подземельных владений и еще живет на земле, как существо, которое может награждать и наказывать, любить и ненавидеть и т. п.
…«Чура», как всякую живую и действующую силу, олицетворяли, представляя его в видимом образе, в деревянном изображении, имевшем форму круглыша, короткого обрубка толщиной в руку. На нем вырезались условные знаки, обозначавшие семью и владельцев. Такие обрубки сохранили древнее название свое в известных словах, уцелевших до нашего времени, каковы: чурбак, чурка, чурбан, чурбашка, чурак, чурок, чушка. Они ставились в давнюю старину по межам на тех местах, «куда топор и соха ходили», как привычно выражались в старинных владенных актах. Несмотря на грубость работы и ничтожность того материала, из которого вырубались эти «чуры», стоящие на границах, почитались предметами священными и неприкосновенными. Безнаказанно их нельзя было уничтожать; вырванные случайно должны быть заменены новыми тотчас же, чтобы не свела неосторожных рук судорога, чтобы не высохли они на том же самом месте. На нем уже предполагалась невидимо поселившаяся сила, которую следовало бояться, так как ей предоставлено право наказывать: насылать беды и наделять болезнями до пожизненной слепоты и преждевременной смерти включительно.