А. Герасимов – Как взрастить яблоню-"аристократку". Рожденные водной стихией: жемчуг...("Сделай сам" №2∙2001) (страница 52)

Леопард — символ храбрости и отваги. Фигура леопарда отличается от льва тем, что видна вся его голова с двумя глазами, таким образом он представляется идущим, т. е. стоит на трех ногах, а четвертую заносит вперед, и хвост его падает не на спину, а поднят кверху и откинут Поэтому лев, имеющий одну из перечисленных примет, называется леопардоподобным львом, а леопард, заимствовавший какие-нибудь приметы от льва, именуется львуподобным леопардом.

Орел — символ власти, господства и вместе с тем великодушия и прозорливости. Он обыкновенно изображался летящим грудью вперед, с парящими или поднятыми вверх крыльями. Мог быть с одной головой или двуглавый. Двуглавый орел черного цвета, называется императорским.

Конь в гербе изображен всегда в профиль. В зависимости от позы и цвета частей тела имел дополнительное наименование: поднятый на дыбы — бешеным, если цвет глаз отличался от цвета тела — играющим.

Гриф (грифон), представляющий собой льва с головой орла, символизировал могущество льва с зоркостью орла. Считалось, что он является хранителем кладов.

Единорог обычно изображался с телом и головой лошади, задними ногами антилопы, хвостом льва или лошади, иногда с бородкой козла и обязательно с длинным спиральным рогом, посаженным посредине лба.

Солнце, символ света, богатства и изобилия, изображалось золотом в виде человеческого лица, окруженного лучистым сиянием. Если же оно было другого цвета, то называлось тенью солнца, а если не было лучей, то называлось в затмении.

Луна изображается в виде полумесяца (иногда у него человеческий профиль). Рога луны могут быть обращены вверх, вниз или в любую из сторон щита.

Звезды служили символом ночи и вечности. Отличались цветом и числом углов (лучей).

Шлем — традиционный (хотя и не всегда обязательный) элемент герба, помещается над щитом. В западноевропейской геральдике в зависимости от положения на иерархической лестнице власти, занимаемого владельцем герба, шлемы различались между собой. Так, в гербах императоров и королей шлем был золотым, с открытой лицевой стороной, без решетки (забрала). У принцев крови и герцогов — шлем серебряный, открытый, у маркизов такой же, но с опущенной решеткой, у графов — серебряный, обращенный в три четверти, с девятью решетинами; у баронов — из полированного серебра, обращенный в три четверти, с семью решетинами; у нетитулованных старинных дворян — из полированной стали, обращенный в профиль, с четырьмя решетинами; у жалованных дворян — из того же металла, обращенный вправо и в профиль, с почти опущенным забралом; лица, рожденные от неосвященных браков, имели шлем, сделанный из того же металла, но обращенный влево. В случае его установки прямо — у него было опущено забрало. В России эти сложные правила практически не использовались; в гербах изображались геральдические шлемы разных типов. В «Общем Гербовнике» в гербах старых дворянских родов шлем изображался анфас, а в гербах семей, вновь пожалованных в дворянство, был повернут в правую сторону (влево от зрителя). Но позже это правило не соблюдалось. В XIX в. в русских гербах иногда изображался не западный, а древнерусский конусообразный шлем. Однако он не получил большого распространения.

Намет — выходящие из шлема украшения, располагаемые по сторонам щита; цвет намета всегда соответствует цвету герба. Ведет свое происхождение от ткани, которой рыцарь покрывал свой шлем для того, чтобы предохранить его от влияния непогоды и палящих лучей солнца.

Нашлемник — верхняя часть шлема, на котором устанавливались фигуры (часто страусовые или павлиньи перья, орлиные крылья), зачастую изображенные на щите владельца.

Короны — геральдические знаки, которые, так же как и шлем, в зависимости от положения владельца герба различались между собой в количестве изображаемых золотых листьев и жемчужин. В Государственном гербе Российской империи помешалась та корона, в которой государь император венчался на царство.

Щитодержатели — фигуры людей, зверей или фантастических животных, которые с одной или двух сторон поддерживали щит. Эти фигуры, кроме происхождения рода, могли свидетельствовать и о заслугах лица, и о том, на каком поприще оно отличилось. Так, у князя Лопухина, бывшего министром юстиции, щитодержатель с правой стороны герба — богиня, имеющая в руках весы правосудия, а с левой — воин со знаменем; у графов Разумовских — с одной стороны скиф с колчаном, луком и стрелами, а с другой — малоросс (украинец).

Мантия — укрытие над гербом, ведущее свое происхождение от палатки, которую устанавливал рыцарь в ожидании вызова на турнир и помещал в ней свое оружие. Мантия — принадлежность гербов коронованных особ, принцев крови, герцогов и князей. В русских гербах мантия была принадлежностью только княжеских фамилий, а также тех дворянских родов, которые были признаны происходящими из княжеских родов, но по каким-либо причинам утратили княжеский титул.

Сень — шатер, помещаемый над мантией Государственного герба.

Бурелет — жгутик из ткани, закрепленный на шлеме и окрашенный теми же цветами, что и щит.

Девиз — краткое изречение, принятое дворянским родом и помещаемое на ленте, чаще всего внизу щита

Экзотическое для русского слуха слово «экслибрис» по-латыни пишется так: ex libris, а переводится: «из книг».

Этот бумажный ярлык, своего рода книжный знак, наклеиваемый владельцем библиотеки на книгу, обычно на внутреннюю сторону переплета.

Как правило, на экслибрисе можно обнаружить имя хозяина книги и рисунок, образно и лаконично рассказывающий о его профессии или литературных пристрастиях. Знающие люди даже утверждают, что экслибрис — «сгусток мыслей и чувств, посвященных книге», и может он «рассказать о человеке, владельце книги, многое такое, о чем безмолвствуют другие, даже официальные юридические документы». Тем, кто всерьез относится к «герботворчеству» и знает цену семейному архиву, домашней библиотеке, без экслибриса не обойтись.

Тем более, что история его богата и славна.

Родиной экслибриса считают Германию, где он появился незадолго до книгопечатания, и было это в XV в. А в XVI в. экслибрис достиг своего расцвета, ведь над его созданием трудились А. Дюрер, X. Хольбейн-младший, Л. Кранах-старший.

В XVI–XVII вв. в моде были экслибрисы геральдического характера, т. е. с гербами, но иногда на них помещались еще и портреты владельцев библиотек, изображения домов, замков, монастырей, аллегорические и символические фигуры.

В XVII в. с экслибрисом познакомились и в других европейских странах, а затем и в Америке.

К XVIII в. торжественный стиль этих миниатюр сменился легкими и изящными композициями в духе тогдашней эпохи.

В России экслибрис явился модным поветрием во времена Петра I. «Птенцы гнезда Петрова» — Я. Брюс, Д. Голицын, лейб-медик Р. Арескин расклеивали экслибрисы на книги своих собраний.

Однако гораздо раньше, в конце XV в. игумен Досифей из Соловецкого монастыря сам рисовал подобие экслибрисов на рукописных книгах монастырской библиотеки.

Русский экслибрис XV века

Экслибрис работы А. Дюрера

А еще во времена Киевской Руси, когда книга ценилась наравне с драгоценностями и принадлежала лишь знатнейшим и богатейшим, писец обязательно вписывал имя заказчика, будущего книговладельца в текст послесловия.

Любопытно, что известнейший литературный памятник Древней Руси «Изборник Святослава», оказывается, писался не для князя Святослава Ярославича, а для его старшего брата Изяслава, сидевшего до него на киевском престоле и изгнанного из стольного града, когда его захватила дружина Святослава. Все перипетии междоусобицы прошли в течение трех недель, и именно в это время корпел над последними страницами «Изборника» дьяк Иоанн, а из-под пера его вышла полная горького укора фраза: «Оже ти собе не любо, то того и другу не твори». Включенная в послесловие вне связи с текстом и написанная не на месте, она кажется излишней лишь на первый взгляд… А взял этот афоризм дьяк Иоанн из «Мудрости Иисусовой» и в первоисточнике звучит она так: «Не глаголи на брата неправьды, ни другу того сътвори, еже ти себе не любо».

После восшествия на киевский престол Святослава имя его появилось и в послесловии, и в начале книги, и на миниатюре, изображающей все семейство Святослава…

С тех пор и до XIX в. собирание книг было уделом знатных сословий, и поэтому на их экслибрисах изображались, как правило, родовые гербы, но со второй половины XIX в. владельцами библиотек становятся писатели, художники, музыканты, ученые, просвещенные «буржуа», и сюжет на экслибрисе вытесняет герб.

Немецкий экслибрис XX века

Экслибрис князя В.Одоевского

В нашей стране на рубеже XIX–XX вв. экслибрисы создавали художники знаменитого «Мира искусства» — А. Бенуа, Е. Лансере, Д. Митрохин, М. Добужинский, А. Остроумова-Лебедева, Г. Нарбут, С. Чехонин.

Общее количество русских экслибрисов за 250 лет существования составило к тому времени 10 тысяч.

В 20—30-е гг. нашего столетия облик советского экслибриса определяли мастера графики — В. Фаворский, А. Кравченко, Н. Купреянов, Н. Пискарев.

Сегодня славные традиции прошлого развивают современные художники, работая в техниках ксилографии, линогравюры, литографии, офорта и др.

Во многих странах экслибрисы стали предметом собирания. Создана Международная федерация, устраиваются конгрессы и выставки. Действует клуб экслибрисистов и в Москве.