А. Фонд – Муля не нервируй… Книга 7 (страница 4)

— А я вот не забыла. Ждала, ждала, Муля. И по-моему, не дождалась, — она опять пьяно усмехнулась и долила сама себе вина.

— Вера, ты пьяна. Может, хватит пить, — сказал я осторожно.

— Не тебе меня учить! — она вдруг пустила слезу и вытерла глаза ладонью.

— Вера, что у тебя случилось? — спросил я.

— Что случилось? Что случилось? Всё случилось! Тебя это не должно больше волновать. Занимайся своими успешными фильмами, общайся с успешными людьми, а меня оставь в покое. Уходи!

Она пьяным жестом хлопнула ладонью по столу и повысила голос. На нас начали оглядываться из-за других столиков.

— Тише, Вера, — велел я. — Рассказывай.

Она ещё понемногу покочевряжилась, но потом всхлипнула:

— Ну, Валюха…

— Что?

— Ну, она… Валюха… Нонна Душечка… умерла она…

— Как? — обалдел я. — Как она могла умереть? Ей же ещё и сорока не было!

— Да как все умирают, — всхлипнула Вера. — Повесилась.

— Да ты что! — новость меня ошарашила. — Как же, у неё же дочка осталась… И Герасим… как же они?

— Да что Герасим… он на селе первый парень, там уже её младшая сестра его обхаживает. Он-то не пропадёт, а малышка с ней и с ним останется. Он так в селе и будет теперь жить. Ему-то там нормально…

— А почему же она повесилась, Вера? Что случилось?

— От жизни, от такой, — всхлипнула Вера. — Понимаешь, Муля, она же старалась, она очень старалась попробовать жить такой жизнью, как вы все живёте. Но, понимаешь, мы же не такие, как вы. И она как бы ни старалась, а она всё равно другая. И от такой жизни ей было тошно. И мне тошно. И я знаю, что ещё пару дней, и я тоже повешусь.

— Вера, прекращай, — велел я. — Зачем тебе вешаться? У тебя всё нормально.

— Да какое там нормально! — опять зарыдала она. — Я за эти дни что только не попробовала. Я и в ЖЭК устроилась работать диспетчером, я и продавать билеты в кинотеатре пробовала, и старалась устроиться в ателье… Но ничего у меня не получается. Два-три дня — и всё. Не могу.

— У тебя не получается работать? — удивился я. — Мне казалось, ты довольно трудолюбивая девушка.

— Нет, не работать… Не могу я жить такой жизнью… Я вроде как и хожу, вроде что-то там делаю, а изнутри такая тоска гложет, что я не могу.

— Вера, тебе всего лишь нужно найти дело твоей мечты. Чтобы ты сделала то, чего тебе всю жизнь хотелось. Почему-то ты выбрала для себя какую-то неосуществимую иллюзию, решила, что ты обязательно артистка. Но ты же уже сама понимаешь, что у тебя изначально старт твой не получился, что тебе уже сорок лет…

— Да какое сорок! Мне уже давно за сорок! — перебила она меня.

— Тем более тебе — за сорок, и уже никаких иллюзий ты питать не должна. Карьеру актрисы ты не сделаешь, а даже если и сделаешь, то это всё равно не то, чего ты хотела. Тебе нужна твоя настоящая мечта, Вера. Вот чего ты всю жизнь хотела, с дества?

— Не знаю, — она заплакала и схватила бутылку вина, но там уже вина не было. Она её сердито отшвырнула и оглянулась на офцианта. — Муля, купи мне вина!

— Я куплю, только чуть позже. Мы не договорили.

— Муля, я сейчас хочу вина!

— Да погоди ты, Вера, давай всё-таки поговорим нормально. Может, давай чаю?

Я пытался её отвлечь, чтобы она прекращала напиваться, но Вера была непреклонна.

Мне же всё же удалось её немного отвлечь.

— Вера, — сказал я, — но ведь ты разве всю жизнь хотела быть артисткой?

— Да, я с детства мечтала быть артисткой, стоять на сцене, чтобы на меня все смотрели, чтобы мной все восхищались, — вздохнула она.

— Вера, но ведь это не то, что в чём заключается жизнь артиста. Это тебе просто не хватало любви. Ты просто хотела, чтобы тебя кто-то полюбил. Правильно? — сказал я.

— Возможно, — задумалась Вера.

— Потому что, если бы ты хотела быть именно артисткой, ты бы, как и Фаина Георгиевна, бесконечно читала какие-то монологи, бесконечно изучала бы Шекспира, стихи, общалась бы с поэтами. А ты очень далека от всего этого. Я же видел, как ты с тем же Жасминовым общаешься. Ты всегда со стороны потребителя с ними общалась. Но такого прям у тебя желания, тяги к искусству я не видел. Поэтому я лично считаю, Вера, что вся твоя фишка — это не быть актёром, а что-то другое. Давай мы с тобой сейчас попробуем определить, в чём именно ты нуждаешься, к чему у тебя есть склонность. И, может быть, именно это будет для тебя главным, и ты найдёшь своё дело жизни и утолишь вот эту злобную тоску, которая тебя поглощает, и которая, по сути, привела Нону-Душечку в петлю, — сказал я.

Вера задумалась.

Время было уже позднее. Более того, её ощутимо развезло. И я сказал:

— Вера, пошли домой. Пошли к нам. Дуся там пирог с ревенем испекла, она будет рада тебя видеть. Переночуешь у нас. Поговорим вечером, а потом… всё будет нормально.

Вера подумала и пьяно, и бесшабашно сказала:

— А… пошли!

И мы пошли.

Но поговорить дома с Верой не удалось. Мы дошли до нашего дома, вошли в квартиру. Вера разулась, и мы прошли на кухню. Я налил нам чаю. Вера сделала несколько глоточков горячего и её моментально развезло. Она отключилась и захрапела прямо за столом.

Я посмотрел на неё, а потом постучал в комнату Дуси.

— Дуся, — сказал я, — нужно найти место, куда положить спать Веру.

Дуся удивилась и спросила:

— Муля, ты уже настолько стал бессовестным, что падших женщин вводишь прямо к нам домой, не стыдясь ни отца, ни меня?

— Да нет же, ты всё не так поняла, — и я кратко рассказал о проблемах Веры.

— Ох, Муля, Муля, — покачала головой Дуся. — Ты всегда был таким жалостливым. То в детстве какого-нибудь глистатого, брошенного котёнка домой притащишь, то ещё что-нибудь отчебучишь… Сейчас уже вот этих баб всяких несчастных жалеешь и всем помогаешь. Кто бы тебе что помог? Ладно, я постелю ей в гостиной, только не на диване, а на раскладушке, а то мало ли что — может, она какая больная, доверия у меня к ней нет. А ты потом руки хорошо вымой!

Я усмехнулся и сказал:

— Стели, я её сейчас перенесу.

Я с Верой на руках шёл по направлению в гостиную, когда мне повстречался Модест Фёдорович. Он с удивлением посмотрел на меня и сказал:

— Ох, ёёёё, Муля… ты переплюнул даже своего деда!

Покачал головой и отправился в кабинет шаркающей походкой. Оттуда послышалось его ворчание по поводу сломанного амперметра.

— Неси сюда! — крикнула из комнаты Дуся.

Осторожно, чтобы не разбудить, я нёс Веру по коридору в комнату, когда входная дверь распахнулась и в прихожую влетела радостная Валентина:

— Муля, смотри, что я нашла! — закричала она, но, увидев нас с Верой, осеклась.

Глава 3

— Муля, — возмущённо воскликнула Валентина, и на её лице отразился весь спектр эмоций: от негодования до сильного негодования, — это ещё что такое?

От неожиданности мы чуть не рухнули на землю вместе с мирно спящей Верой.

— Муля, неси уже свою подружку сюда. Я кровать расстелила! — закричала из комнаты Дуся.

Сцена напоминала небезызвестную сцену из спектакля «К нам приехал ревизор».

Я посмотрел на Валентину, в её ошалевшие злые глаза. Что тут уже было говорить? Пусть сама делает выводы и принимает решение.

Вместо этого, я удобнее подхватил Веру под руки, а она что-то там пробормотала, счастливо вздохнула и ещё крепче прижалась к моей груди.

— Мулечка, — сонно сказала она и громко захрапела.

Я отнёс её в комнату, следом за мной вошла Валентина. Дуся посмотрела на нас и заржала.