А. Фонд – Муля, не нервируй… Книга 4 (страница 54)
— Неси! — гаркнул я, и Нюру моментально сдуло.
— Вот это да! — сказал я Фаине Георгиевне, — вот это домработница у вас.
— Ох, Муля, не везёт мне с ними, — вздохнула Фаина Георгиевна, — эта ещё ничего. Глуповатая просто. А вот Лиза у меня была… ох…
— А что Лиза? — мне уже аж интересно стало.
— Да пришла ко мне как-то Любочка, — начала Злая Фуфа, но, увидев недоумение на моём лице, пояснила, — Люба Орлова, подруга моя. Мы с нею сидели, пили чай. А потом я смотрю — а шубы её и нет. А эта засранка Лизка надела её шубу и пошла на свидание. Ты представляешь это, Муля? Мне пришлось больше трёх часов Любочку разговорами развлекать, пока эта зараза не вернулась и не повесила её обратно.
— Мда… — прокомментировал это откровение я.
— А Уля деньги воровала, — начала перечислять Фаина Георгиевна, — а Матрёна своих родственников здесь прописать пыталась, а Санька…
Тут вернулась Нюра и прервала нас:
— Вот, — буркнула она охрипшим голосом и высыпала медали прямо на поднос с грязной посудой.
— Фаина Георгиевна, посмотрите, пожалуйста, внимательно, — велел я, — здесь всё? Ничего не пропало?
— Да всё здесь! — сердито выпалила Нюра, пока Фаина Георгиевна разбиралась со своим иконостасом.
Из кухни отчётливо потянуло гарью.
— Ой, из-за вас зажарка сгорела! — запричитала Нюра и ринулась на кухню.
— Да, всё, — вздохнула Раневская и гостью ссыпала медали обратно в салатницу. Принюхавшись, она сказала, — ну вот, и без ужина зато остались.
— Так дело не пойдёт, — покачал головой я, — Нюру гнать надо. Прямо сейчас брать и гнать взашей. Чтобы ноги её здесь не было. И замок сменить сразу же.
— А как же я? — растерялась Фаина Георгиевна.
— Когда Глаша возвращается? — спросил я.
— Через четыре дня где-то, — прикинула Фаина Георгиевна.
— Вот и отлично, — сказал я, — соберите необходимые вещи. Пойдём сейчас к нам, в коммуналку. Поживёте до Глашиного возвращения в её комнате. Вы же раньше там ночевали. А я Дусю попрошу, она и на вас готовить будет.
— Да неудобно как-то… — начала Фаина Георгиевна, но я её перебил не допускающим возражений голосом:
— Это не обсуждается! Собирайтесь быстрее! Мне ещё к вашему этому дружку Глыбе идти надо.
— Он не мой дружок, — укоризненно покачала головой она, но перечить не стала и пошла собираться.
Как я выгонял Нюру — это отдельная песня. Суровая и неотвратимая. Но, наконец-то, Нюра таки была с позором уволена и исчезла из квартиры. Только-только её возмущённые крики утихли, только-только Фаина Георгиевна собрала всё необходимое и мы с нею дружно удалили следы сгоревшего ужина, как в дверь позвонили.
Открывать пошел я. На пороге стояла какая-то дамочка неопрятной наружности. Она была, к тому же, изрядно поддатой, потому что цепко держалась за дверной косяк, чтобы не так сильно раскачиваться:
— Где Фэй? — спросила она развязным прокуренным голосом и громко икнула.
— Её нет! Она здесь больше не живёт! — заявил я и захлопнул дверь прямо перед носом ошалевшей от такого бесцеремонного обращения гостьи.
— Ну зачем ты так, Муля⁈ — укоризненно сказала Фаина Георгиевна, когда я вернулся. — Это же была Сонечка. Она…
— Она бухая в дрободан, — перебил её я, — вам сейчас такие «друзья» совсем не нужны. Небось тоже денег пришла просить, да?
Фаина Георгиевна вздохнула, но возражать не стала.
— Вы собрались? — спросил её я, чтобы отвлечь от печальных мыслей.
Дождавшись подтверждающего кивка, подхватил её узел с вещами, и мы вышли из квартиры. Замок менять пока не стал (не было сейчас запасного замка, и быстро купить было невозможно, это же не наше время с круглосуточными мегамаркетами и выбором на любой вкус чего угодно). Но я нашёл хорошую альтернативу — сказал старичку-вахтёру, что Фаина Георгиевна уезжает на пару дней погостить у дальних родственников, и чтобы он никого не пускал к ней. Особенно Нюру. Старичок впечатлился и клятвенно пообещал не пускать никого и передать просьбу своим сменщицам.
Вот и прекрасно.
Дома я сдал слегка растерянную от моего напора и деморализованную последними событиями Фаину Георгиевну на руки Дусе и собрался уже было идти искать пламенного певуна (или воспевателя?) советской мелиорации и зернобобовых, товарища Глыбу, как пришла Валентина и сообщила:
— Ой, там такое было⁈ Вот ты кашу заварил, Муля!
— В смысле?
— Да отец рассказывал, — хихикнула она, — у него знакомые в Комитете есть. Александрова этого же сейчас трясут, просто ужас! А Свинцов пошел к Завадскому разбираться, и они там подрались. Там такое было! Милицию вызывали!
Она расхохоталась.
А я был доволен — мой план начинает внедряться. Всё, как я и распланировал. Следующий шаг — Козляткин и компания. А свой проект теперь я легко верну.
Основания есть.
Глава 26
Когда Валентина ушла, Дуся как раз хлопотала у плиты на кухне. А я вышел туда покурить и заодно посоветоваться (Дуся во многих вещах как оппонент с её рациональной домовитостью была так же хороша, как и в приготовлении фаршированной рыбы и пирогов).
— Оладушки вот решила пожарить, — ворчливо сообщила мне Дуся, — народу-то прибавилось. Всех кормить надо. И ничего не поделаешь. Все люди живые, все любят покушать, и всех жалко.
— Вот что бы они все делали, Дуся, если бы нас с тобой не было? — задумчиво сказал я. — По сути не только я всё разруливаю, но и ты. Каждый по-своему, но мы делаем одно и то же — решаем чужие проблемы.
Я усмехнулся и посмотрел на неё. Но ответить она мне не успела — раздался скрежет от ключа в замке, входная дверь скрипнула, и кто-то вошел в коридор. Я ещё удивился — все наши были дома: Фаина Георгиевна отдыхала в Глашиной комнате, Белла — только-только вернулась из своего ресторана и сейчас, по всей видимости, переодевалась у себя, Муза, как обычно, по вечерам, читала стихи в комнате, а новые соседи, Августа Степановна и её муж Василий так вообще носа из своего жилища лишний раз старались не высовывать. Жасминов сидел за столом и пил кефир с дусиными оладушками. Ну, и кто это может быть?
— Интересно, кто там пришёл? — тоже удивилась Дуся и ловко принялась собирать готовую партию оладий со сковородки. — У кого ключ есть?
— Может, Лиля вернулась? С Гришкой, — побледнел Жасминов и подхватился со стула, чуть не опрокинув бутылку с недопитым кефиром. Но выбежать в коридор он не успел. Потому что на кухню как раз вошла гостья. Точнее гости. Да, да, личной персоной вплыла Варвара Ложкина. Она капитально раздобрела на деревенских харчах, а новая вязанная кофта только подчёркивала эту монументальность. Рядышком с нею был худенький вихрастый мальчик, лет двенадцати, весь в веснушках и с оттопыренными розовыми ушами. Он застенчиво льнул к массивному стану Варвары Карповны и с интересом посматривал на нас.
— Что соседушки, не ожидали⁈ — громко хохотнула Ложкина трубным голосом и сразу на просторной коммунальной кухне стало тесно и шумно.
— Варварочка Карповна! — радостно всплеснула руками Дуся и чуть не уронила половник. — Какими это вы судьбами к нам?
— Да я вот… — начала Ложкина, но договорить не успела: в коридор, на шум выскочили Белла и Муза. Обнаружив Ложкину, они устремились обниматься. Через минуту к ним присоединилась и Фаина Георгиевна. И тоже обниматься. Жасминов посмотрел, посмотрел на это всё и тоже вдруг полез с объятиями.
Когда страсти чуть поутихли, а Дуся ловко начала накрывать кухонный стол, который мы с Жасминовым выдвинули на середину, чтобы всем хватило места, Ложкина начала рассказывать:
— А моего Петра Кузьмича не отпустили! Вы представляете⁈ Он же на повышение у нас пошёл! — голос Ложкиной прямо аж сочился триумфом, — он теперь не просто какой-то завклубом. Ага! Он теперича аж целый председатель сельсовета у нас!
Она умолкла и обвела притихших от такой новости соседей ликующим взглядом. Все сразу же бросились поздравлять. На столе, где Дуся уже выставила нашу парадную салатницу с солёными груздями из деревни и тарелку квашенной капусты, крупно порезанную домашнюю колбасу и сало тоже из деревни, глубокую миску с оладушками и дусины котлеты, словно сама собой, непонятным образом откуда, материализовалась бутылка сизоватого самогона. Но компания за столом собралась сплошь интеллигентная, так что Белла скептически посмотрела на неё, переглянулась с Музой, вздохнула и принесла из своей комнаты бутылку портвейна. Дело пошло значительно веселей.
Тогда и Фаина Георгиевна сходила в Глашину комнату и с загадочным и торжественным лицом вынесла бутылку коньяка. Со словами «Любочка приносила, от давления хорошо помогает», она водрузила её тоже на стол. Тут уже и Муза не выдержала и смоталась быстренько к себе. Так на столе появилась малиновая наливочка в стеклянном графинчике синего стекла. А когда Жасминов принёс начатую чекушку казёнки, наш стол стал напоминать подпольный бар во времена сухого закона. Спиртного было на любой вкус.
Выпили, как водится, за встречу. Потом повторили обязательный тост за такое удивительное повышение Печкина. Петра Кузьмича любили все и все искренне за него радовались. Потом выпили за мужество и терпение Варвары Карповны, ибо жена — это шея и куда она повернётся, туда и муж станет председателем сельсовета. Примерно так сформулировала свой тост Белла.