А. Фонд – Баба Люба. Вернуть СССР 4 (страница 56)

Сейчас передо мной сидел настоящий Жириновский, не тот экзальтированный чудак, заявления которого не воспринимали серьёзно, ровно до того момента, пока он не умер. Взгляд его стал тяжелым, цепким, он, казалось, пробирал до самых костей.

Я замялась, подбирая слова.

— В каком году я умер? — вдруг напряжённо спросил он.

— В апреле 2022 года, — ответила я.

— Прожил семьдесят пять лет, — покачал головой он и вздохнул, — что же, в принципе, неплохо, средний возраст для мужчины.

— Владимир Вольфович, а из какого года вы сюда попали? — тихо спросила я.

Он вздрогнул и долго-долго молчал. Наконец, когда я уже решила, что ответа так и не будет, сказал:

— Из две тысячи пятого, — слова прозвучали еле слышно, а затем он поднял на меня глаза, — а теперь рассказывай! Подробно!

И я начала рассказывать.

Я рассказывала, рассказывала: про всё, и о тех проблемах, с которыми мы столкнулись, когда началась жесткая эскалация НАТО на восток, и о подкупе руководства союзных республик, об оболванивании населения, о ненависти между некогда братскими народами. О войнах, на которых активно наживались США и их европейские вассалы. О тысячах разрушенных и уничтоженных жизней по обе стороны баррикад. О том, как дети из некогда союзных республик теперь могли общаться между собой только на английском, потому что русский язык новые поколения уже не знали. О расцвете фашизма, мужеложества, и остальных смертных грехов, за которые в средние века сразу бы сожгли на костре.

Я говорила, говорила. А когда, наконец, закончила, Жириновский схватился за голову.

В кабинете надолго установилась тишина.

Наконец, он поднял голову, и я увидела покрасневшие глаза:

— Это пипец, — сказал он, вытирая глаза.

Я кивнула.

— Мы не допустим этого! — внезапно он резко встал, подошел к секретеру и вытащил блокнот.

— Пиши! — он положил блокнот и ручку передо мной.

— Что? — спросила я.

— Всё, что ты мне сейчас рассказала, — велел он, — желательно в хронологическом порядке. Но как получится — пиши всё! Я понимаю, что ты многое забыла, на многое не обращала внимание. Поэтому пиши всё, что вспомнишь.

— Но это долго же, — покачала головой я.

Жириновский немного подумал и сказал:

— Тогда напиши на листочке главные события за ближайшие три года, всё, что считаешь самым важным и нужным, а дома допишешь остальное в блокнот и позвонишь Алексею. Вот его визитка. За ним приедут.

Я кивнула.

— А вот моя визитка, — он положил передо мной ещё один прямоугольничек, — если что — смело звони или приезжай. Только сначала позвони, я могу быть в разъездах.

— Спасибо! — от души поблагодарила я.

— Кстати, а почему ты пришла именно ко мне? — прищурившись, задал он главный вопрос.

— Потому что вы единственный, кто реально может вернуть СССР и отфутболить наших заокеанских братьев. Вы же сделаете это? — с замирающим сердцем спросила я.

— Теперь уже точно да, — кивнул он и с усмешкой добавил. — Тем более начало вами уже положено и «дерьмовый потоп» начался.

Я вышла из кабинета, сжимая в руках блокнотик, и довольно улыбнулась. Ну вот и всё! Как говорится, лёд тронулся, господа присяжные заседатели! Лёд тронулся!

Интерлюдия

— Ну, что там? — низко и густо загудел бас, так, что давление на уши усилилось. — Ходят слухи, что ничего у тебя не вышло. Это правда?

— Я старалась! Я на самом деле старалась! — взвизгнул женский голос.

— Ха-ха-ха! — присоединился другой мужской голос, тоном повыше. — Я же говорил, что она тоже не справится! Так что ты проспорил опять!

— Но я хочу знать.

— Я старалась!

— Плохо ты старалась!

— Я даже крадника привлекла…

— Кого именно?

— Петрова… — совсем пробормотала женщина, запинаясь.

— Да ты с ума сошла! Это же запрещено!

— Не кипишуй, мы вернули его обратно.

— А он ничего не успел натворить?

— Ну как сказать… — замялась женщина.

— Так, если вы уже разобрались, я требую, чтобы мне вернули выигрыш за это пари! — возмутился второй мужской голос. — Я так долго ждал этого!

— Это ещё не конец! — чуть не плача заявила женщина.

— О нет, дальше мы уже сами… — недовольно пророкотал бас.

— Ну и делайте всё сами, раз так! — зло фыркнул женский голос и затих вдали.

На миг воцарилась гулкая тишина.

— И что теперь? — прогудел густой бас.

— Да что… она же не единственная такая, — подвёл итог второй голос. — В следующий раз подберём кого-нибудь другого…

Эпилог

Пока боги переругиваются, а ветра перемен гоняют литосферные плиты, мы, обычные люди, продолжаем жить своей простой обывательской жизнью.

Анжелика вышла замуж за бизнесмена. Муж её, Анатолий, занимается переработкой старых шин, делает из них плитку. У него свой завод. Очень даже неплохо зарабатывает на этом. Анжелика клятвенно обещает закончить институт (осталось всего два курса), хотя бы заочно, но постоянно ей что-то мешает. Но я всё-таки её дожму. А то это сейчас образование значения не имеет, но я-то прекрасно знаю, что будет дальше. Так что вышку она получит. Или я не я! Они отгрохали коттедж недалеко от домика деда Василия, Любашиного отца, и теперь я хоть спокойна — есть кому за ним присмотреть (он же упёртый и никак не желает перебираться ко мне в город). Дед Василий, конечно, сильно постарел, но держится бодрячком и с удовольствием нянчит правнука Кольку, которого родила Анжелика. Мечтает, чтобы тот поскорее подрос, и они вместе будут ходить на рыбалку.

Ричард стал врачом. Живёт и работает теперь в областном центре. Ещё не женился, но я подозреваю, что это произойдёт уже скоро. Он парень видный и девки от него млеют. Так что, чую, недолго ему холостяковать осталось.

А вот наша Белка учится на программиста. Уже перешла на пятый курс. Между прочим, идёт на красный диплом и даже намылилась в аспирантуру. Преподаватели её хвалят.

Брак Таисии и Алексея Петровича долго не продержался. Детей у них так и не появилось, с Валентиной Васильевной отношения испортились быстро. Но она долго не унывала и шустро вернулась к Григорию, отбив его у очередной пассии. А замуж за Алексея Петровича неожиданно для всех вышла… Ксюша. Им нормально. Оба без фантазии, простые хорошие люди. Тем более покладистый характер Ксюши позволяет переносить взрывной темперамент Валентины Викторовны, мамы Алексея Петровича.

Пётр Кузьмич Пивоваров таки стал старейшиной калиновского отделения «Союза истинных Христиан». И правит там теперь твёрдой рукой. При его руководстве калиновское отделение начло активно развиваться и играть в жизни города (да и всей области) важную роль.

Ирина Александровна Белоконь осталась в «Союзе истинных Христиан» и стала правой рукой Пивоварова. Говорят, размахнулась она там широко.

А вот Зинаида Петровна Рыбина из «Союза истинных Христиан» ушла. Теперь она индивидуальный предприниматель, печет шикарные торты и даже собралась открывать свою кондитерскую. Во всяком случае меня на открытие пригласила. И будет это в следующий четверг.

О судьбе Комиссарова не известно. Знаю только, что он эмигрировал в Австралию, там они с братом занимались виноградниками. Но насколько успешно — не могу сказать.

Кущ так и живёт в Калинове, завёл себе модную бородку а-ля Дзержинский, и его часто можно увидеть на главной аллее города, где собираются любители шахмат.

Если вы думаете, что дети разъехались и я теперь одна, то это не так. Совсем не так. Неожиданно даже для самой себя, я вышла замуж. Да, да, мне сделал предложение Степан Фёдорович, мой бывший непосредственный начальник по ЖЭКу. И представьте себе, я согласилась. Свадьба была небольшая, только для своих. Он мне признался, что когда овдовел, то понял, что я всегда ему нравилась, как женщина. Степан Фёдорович тоже, как и я, два года назад вышел на пенсию, и теперь мы проживаем у него в доме, в пригороде Калинова. Там добротный дом, есть баня и небольшой огородик на шесть соток. Заложили новый сад. Мои вложения в совместный бизнес с Игорем и Олегом, наконец, начали давать неплохой доход. Поэтому мы и детям теперь можем помогать (и моим, и его), и путешествовать. Даже за границу. Вот в октябре, к примеру, собираемся на море в Египет.

Мои две квартиры я сдаю. Продавать категорически отказалась. Потому что знаю, что скоро цена на них взлетит до небес. Так что пусть будут. Да и, если честно, лелею надежду, что кто-нибудь из детей, или Ричард, или, может, даже Изабелла, рано или поздно вернутся в Калинов.

А недавно мне приснился сон. Снился тот голос, с которым мы тогда договорились о Пашке. Пашка. Мой сыночек, ради которого я всё это прошла. Во сне я видела, как хорошо живут невестка и её новый муж. Как хорошо он относится к моим внучатам (плюс у них ещё родилась девочка).

А потом я спросила — а как там мой Пашка? Ему хорошо там, на небе?