А. Фонд – Агитбригада-3 (страница 32)

— Генка! — завопил перепуганный Енох, — мы с тобой сколько прошли! Я твой первый призрак! Ты Анфису хоть помнишь? И вот как ты меня после всего этого развоплотишь? Нет, нельзя так поступать со мной!

— Тогда уходи, — буркнул я и отвернулся.

— Генка! — продолжал умолять Енох, — я к тебе привязан. Более того, я завязан на тебя. После того. Как я отцепился от доски, я теперь привязан к тебе.

Я аж глаза вытаращил. Не знал об этой особенности.

— И ты молчал, — процедил я с упрёком.

— ты не спрашивал, — выкрутился Енох и заканючил, — Генка, оставь меня. Я исправлюсь! Клянусь своей бабушкой!

— И меня оставь, Генка! — заверещал и Моня, — если ты прямо так настроен, то давай хотя бы отложим вопрос до того времени, пока колдуна этого не найдём! Тебе одному будет сложно.

В чем-то он был прав, и я кивнул, соглашаясь:

— Отложим. Но когда найдём колдуна, мы к этому вопросу снова вернёмся.

Призраки явно повеселели. Я понимал, что они надеются, что пока разберёмся со всей этой историей, я перезлюсь и они останутся. Ладно, посмотрим. Я человек злопамятный.

— А сейчас мы куда? — льстиво спросил Моня.

— Отнесу деньги Лёле и пойду на Агитбригаду. Нужно ученика колдуна искать.

Я вернулся по той же дороге, подошел к знакомому уже бараку и постучал в знакомую дверь.

В ответ — тишина.

— Спит, — предположил Енох.

— Я сейчас проверю, — торопливо сказал Моня и влетел внутрь сквозь дверь.

Я пока постучал ещё раз.

Опять тишина.

— Генка! — из двери вылетел всклокоченный Моня с выпученными глазами, — ты представляешь — Лёля мертва!

— В смысле? — не понял я. — Как мертва? Я же с ней полчаса назад разговаривал…

— Повесилась, — растерянно протянул Моня, — и на лбу знак такой же.

Глава 14

Но сбыться моим планам было не суждено.

Только-только я вернулся обратно домой, как на меня тут же набросился Гудков:

— Капустин, ты где шляешься⁈ — возмущенно закричал он, — ты почему ещё до сих пор не готов?

— Я всегда готов, — машинально ответил я, но сообразил уточнить, — Макар, а куда я должен быть готов?

— В Рживец ехать, дубина ты стоеросовая! — окончательно вышел из себя Гудков, — я же тебе русским языком ещё вчера сказал, что ты с Романом едешь за реквизитом!

— Ну так и поеду, не вопрос, — беспечно пожал плечами я, — сейчас позавтракаю, соберусь и поеду.

— Что⁈ Да ты ещё будешь дурака валять тут⁈ Роман лошадей давно запряг, тебя ждёт, вы должны были ещё час назад выехать!

Гудков долго ещё разорялся и орал, пока вышедший на крики Епифан-Зубатов не сказал ему, что он задерживает меня, а там же кони, запряженные во дворе и давно ехать надо.

Поэтому мне пришлось разворачиваться, не заходя даже в комнату. О завтраке я вообще молчу. Соответственно настроение у меня было совершенно не ахти, а в животе укоризненно урчало.

— Долго спишь, — мрачно обронил Роман, даже не взглянув на меня.

Он подкрутил что-то из лошадиной сбруи, пока я садился в телегу (фургон нам не дали, пришлось так). Причем я сперва хотел сесть рядом с ним, на козлах, но Роман хмуро бросил:

— В телегу полезай.

Я разводить споры не стал, и так понимал, что с опозданием мой косяк, поэтому без лишних слов покорно полез в телегу, улёгся на душистом сене и принялся смотреть на небо и облака, пока Роман правил.

Мы выехали из города, лошади неспешно потащили телегу по грунтовой дороге, облака в небе были словно с инкубатора — одинакового размера и формы. Телега мерно покачивалась, колёса ритмично поскрипывали, я сперва просто смотрел на небо, потом принялся от нечего делать пересчитывать эти облака, поэтому не даже понял, как уснул.

— Капустин! — меня ощутимо тряхнули за плечо.

— Что? А? — подскочил я, спросонья оглядываясь и не понимая, где я и что я.

Мы стояли посреди лесной поляны. Меня за плечо тряс Роман.

— Что такое? — спросил я.

— Вылезай! — отрывисто бросил Роман.

— Так мы же не приехали? — от недосыпа я не мог сообразить, что он от меня хочет.

— Приехали! — криво усмехнулся Роман и достал наган.

— Ох, ёёёё… — ошеломлённо протянул я, резко подрываясь и падая на землю.

— Сдохни, тварь! — выкрикнул Роман и выстрелил на то место, куда я только что упал.

Мне повезло, и я успел перекатиться под телегу и спрятаться за колесом. Преграда не ахти какая, но она спасла мне жизнь.

— Роман! Ты что творишь⁈ — попытался воззвать к голосу разума своего попутчика я, — ты хоть знаешь, что тебе за это будет⁈

— Не видишь? Тебя убиваю! — зло хохотнул Роман и опять выстрелил.

— Да за что⁈ Что я тебе сделал⁈ — попытался оттянуть время я.

Но Роман больше отвечать не стал, он просто опять выстрелил. Пуля срикошетила от колеса и больно обожгла меня по скуле.

К сожалению, от накопленной за эти дни усталости, я размяк в телеге и, когда Роман напал, я спрыгнул, а вот нож остался там. Хотя, чем бы он мне сейчас помог?

— Генка, осторожно! — выкрикнул Енох, который появился из воздуха.

— Сделай что-нибудь! — прошипел я.

— Сейчас сделаю! — хохотнул Роман и выстрелил опять. На этот раз пуля попала мне в плечо. От пронзившей меня адской боли я завалился на бок, но тут же попытался встать.

Тут бы мне и конец, но Роман, подобно герою третьесортных боевиков решил перед моей смертью толкнуть речь.

Держа меня на прицеле, он подошел ближе и присел напротив меня, насмешливо глядя, как я корчусь под телегой.

— Не надо было лезть, куда тебя не просят, — поучительно сообщил он.

— Жертвоприношения в Хохотуе — твоих рук дело? — сдерживая стон, скрипнул зубами я.

— Нет, не моих, — насмешливо покачал головой Роман, — но если ты о братстве, то да, я там состою. И мне поручили разобраться с тобой.

— А в ангаре?

— Ты о шайке Рыжего что ли? — скривился Роман. — В Хлябове все служат братству.

— А Тарелкина с Лёлей зачем повесили? — спросил я.

— А вот это уже не твоё дело! — зло ощерился Роман.

Но я заговаривал зубы, и когда он отвечал на последний вопрос — я резко выбросил тело и перекатился за телегу, вторым перекатом я оказался между ног лошадей, молясь, чтобы они меня не лягнули копытом. Был расчёт на то, что Роман пожалеет животных и палить не будет. А я тем временем что-то придумаю.

Но я опять ошибся. Роман пальнул в меня, нимало не заботясь, что может попасть в лошадь. Я юрким ужиком бросился опять за телегу и вовремя — от звуков выстрелов лошади словно взбесились. И теперь я молил всех богов, чтобы кони не разнесли телегу, и чтобы не ускакали вперёд, оставив меня перед Романом беззащитным.