А. Дж. Врана – Дикая кровь (страница 8)

– Они зажили, – прокомментировал Донован, но девушка схватила его за подбородок и повернула его голову, осматривая лицо сбоку. Она обнаружила только исчезающий шрам на его некогда разбитой губе. Синяки на скуле исчезли, а ребра снова срослись, и только слабая желтая тень выдавала его боль.

– Да, похоже, ты как новенький. – Ее тон был резким. Она терпеть не могла, когда он использовал свое странное исцеление как предлог, чтобы заполучить еще больше побоев.

Кай нахмурился и указал на папку:

– Ты в деле?

– Пропавшая девушка, которая исчезла так же внезапно, как и появилась, и ищет мистическую дверь? – Она вздохнула, снова открыв папку. – Как иначе?

Жизнь Мии перевернулась с ног на голову пять лет назад, когда ее родители, соседи и все остальные суеверные придурки в Черной Лощине решили, что она была похищена и одержима злым духом, которого город боялся веками. В результате множества эпических поворотов оказалось, что Мия на самом деле была этим духом: реинкарнация Сновидицы – в буквальном смысле. И она, и Кай были живыми воплощениями городской легенды: истории о девочке, которая заблудилась в лесу, и боге в обличье волка, который привел ее домой, вместо того чтобы сожрать. На самом деле это событие произошло много жизней назад, и на этом сказка должна была закончиться, но, очевидно, то, что ты не умираешь в лесу, когда ты женщина, делает тебя чертовой ведьмой.

Ее собственный народ пытался убить Мию, а Кай, зловещий черный волк, который терроризировал город в качестве фамильяра Сновидицы, всего лишь хотел ей помочь. Как и во всех конфликтах, которые Кай вызвался улаживать добровольно, дело приняло неприятный оборот, и последующая кровавая бойня сократила население Черной Лощины на несколько десятков придурков.

Не то чтобы это имело значение. Мия всю жизнь страдала от этой травмы. Несмотря на то что она покинула Черную Лощину и сохранила свое полное имя – Эмилия Делаторн, – от всего, что касалось этих мучительных воспоминаний, у нее волосы вставали дыбом, пока она не нырнула в них с головой, наплевав на последствия. Пропавшие девушки, оказавшиеся между мирами, всегда задевали ее за живое. Кай по-прежнему называл ее Ягненком, и не только из сентиментальности; после пяти лет изнурительных сражений Мия не утратила своей нежности. Она заботилась о нем так, как он никогда не смог бы, и хотя у Кая не было желания разделять это бремя, в глубине души он завидовал ее безграничному запасу секса, который она могла ему предложить.

– Похоже, это плохая идея, – сказал он, хотя был не из тех, кто обычно говорил так.

– На этот раз я соглашусь, – вмешалась Ама. – Это дело сулит неприятности, и мне не нравится человек, который тебе его поручил.

– От него странно пахло, – добавил Кай, вспомнив вонь гниющего дерева.

Ама положила руку на плечо Мии.

– Веская причина, чтобы держаться подальше.

– Я не знаю, – пробормотала Мия, внимательно просматривая первую страницу записей. – Да, он был странным, но я чувствую, что он отчаянно нуждается в помощи.

– Он предлагал деньги? – спросил Кай.

Мия опустила голову:

– Нет.

Его девушка остро нуждалась в опоре. Среди сотен фальшивых медиумов, пытавшихся одурачить людей воображаемыми семейными проклятиями, Мия была единственной, кто чего-то стоил, при том, что она даже не была медиумом.

Мия занервничала, когда Кай и Ама уставились на нее, оба источая неодобрение.

– Он ничего не предлагал, и в записке не было контактной информации…

– Вот именно. – Кай выхватил папку у нее из рук. – Тебе лучше бросить эту затею. Он не хочет платить? Он не сможет тебя использовать.

– Думаю… думаю, да. – Мия явно боролась с собой, ее взгляд был прикован к документам, в то время как Кай обдумывал, не отправить ли их в измельчитель.

– Что ж, дай мне знать, что решишь, но мне нужно идти. Делия попросила купить ей цитрусов для бара. – Ама остановилась в дверях, переводя взгляд на Кая: – Постарайся не втягивать ее в неприятности.

Кай стиснул зубы так сильно, что они чуть не хрустнули. Он совершал много безрассудных поступков, но целенаправленно вредить Мии не входило в его планы.

– Да пошла ты, – рявкнул он, когда подруга Лом уходила, но не раньше, чем та успела показать ему средний палец.

– Вы двое когда-нибудь поладите? – поинтересовалась Мия.

– Наверное нет, но если вдруг ты не заметила, это не я строю из себя самого крутого.

У Амы всегда были претензии к Каю, она смотрела на него свысока и насмехалась над ним с того самого дня, как они познакомились. Взаимная забота о Мии была единственным чудом, которое могло их объединить.

– Хотя она права. – Кай провел ладонью по затылку, переворачивая папку. – Похоже, от этого дела больше проблем, чем пользы.

Мия осторожно забрала у него бумаги.

– Дай мне немного времени все обдумать. Ты не можешь отрицать, что это дело в моем вкусе. И, честно говоря, – девушка указала на его исчезающие синяки, – забавно слышать это от тебя. Неужели никто никогда не интересовался твоим сверхъестественным исцелением?

Кай издал неопределенный звук.

– Раны заживают изнутри. Сначала – основное. То, что на поверхности, проходит в последнюю очередь, так что мне всегда есть как показать боль. – Он опустил руку. – Преимущества того, что я… кем бы я, черт возьми, ни был.

Мия усмехнулась:

– Буквально воплощением бога?

Губы Кая растянулись в дерзкой улыбке, и, словно прочитав его мысли, Мия опустила голову и застонала:

– Не…

– Бога в спальне, вероятно.

Она ущипнула себя за переносицу:

– Не льсти себе.

– В этом нет необходимости. – Он наклонился и прикусил мочку ее уха. Она нежно оттолкнула его, и он, смеясь, побрел по коридору. – Ты очень мне льстишь.

– Накинь что-нибудь из одежды, чтобы я могла меньше льстить тебе, – крикнула Мия ему вслед.

Кай почувствовал, как в уголках его губ зарождается улыбка, когда он вернулся в их спальню и принялся рыться в шкафу в поисках чего-нибудь более презентабельного. Он никогда не представлял, что будет жить с другим человеком – с тех пор, как был подростком, обретающимся в трущобах в шатком бунгало Элис. С шестнадцати лет он был предоставлен самому себе, находя приют и пропитание там, где мог. Одиночество лишило его способности доверять. Его связи оставались мимолетными, поверхностными – случайный секс на ночь или чрезмерная привязанность после слишком большого количества выпивки в баре. Большую часть времени он проводил в одиночестве – экстраверт, вынужденный вести замкнутый образ жизни, скитаясь по западному побережью. Прошло целое десятилетие, прежде чем он встретил Мию в Черной Лощине. Он не осознавал, как отчаянно желал близости все эти годы, и жажда этого превращалась в бездонную пропасть гнева и горя.

За последние пять лет огромная дыра в его груди наконец-то затянулась. Он по-прежнему не доверял, по-прежнему терял себя в безрассудных выходках, но у него было что-то – или кто-то, – кто поддерживал его. Элис стряхнула бы сигаретный пепел, если бы увидела его сейчас. Она бы пожертвовала первенцем, чтобы получить то, что сделала Мия, чтобы его изменить, но, по правде говоря, Мия его не изменила. Возможно, она разожгла огонь у него под задницей, но даже стая трехголовых адских псов не смогла бы заставить Кая Донована сделать то, чего он не хотел. Мия просто не ждала, что он станет кем-то другим. Она восхищалась его непочтительностью, но в то же время давала ему возможность быть кем-то большим. Он все еще был самим собой; просто у него это получалось лучше, чем раньше.

Кай подавлял свои худшие черты, потому что сам так решил – потому что, несмотря на то что он всю жизнь был ублюдком, он хотел быть другом этой единственной девушке. И дело было не в том, что она была особенной или уникальной; она хотела его таким, каким он был, и он хотел ее по той же причине.

Кроме того, Кай был уверен, что ему не хватает романтической любви. Люди спрашивали, была ли Мия его девушкой или у них секс по дружбе, но он не понимал разницы. Предполагалось, что любовь была отличительной чертой, но для него границы не существовало. Конечно, дружбу и секс обычно разделяют, но Мия предлагала ему лучшее из того и другого. Она была его лучшим другом и возлюбленной, и он ценил это больше, чем любую чушь о величии любви.

Сбросив старые спортивные штаны, он натянул темно-зеленые брюки карго и черную майку-безрукавку.

– Я иду к Марти, – сказал он Мии, направляясь на кухню. – Что-нибудь нужно?

Она, поджав губы, рассеянно заглянула в холодильник.

– Что-нибудь на завтрак?

Кай кивнул:

– Понял, – и направился к двери.

Магазин на углу, получивший оригинальное название «Конна[3] Стор», был таким же громоздким и непритязательным, как и его название. В нем были отделы, посвященные нездоровой пище и лекарствам, отпускаемым без рецепта, а вдоль задней стены расположился небольшой холодильник для молочных продуктов и нарезанных фруктов. Единственным недостатком был Марти, чересчур нетерпеливый владелец, который реагировал на звон колокольчика как кадка с хорьками. Это был слащавый маленький человечек с цветом кожи, напоминающим незрелый козий сыр, и инстинктами самосохранения, как у журнального столика, но за последний год он проникся симпатией к Каю.

Набрав все, что ему было нужно, и заплатив, Кай сбежал прежде, чем Марти успел к нему подойти. Когда мужчина вышел на улицу, его поразил знакомый запах – навязчивый, острый, как плесень на ложе из свежих ягод. Резко обернувшись, он заметил темную фигуру, одетую в длинное темно-серое пальто. Он стоял на краю дороги, твердо упершись ногами в асфальт, – человеческое тело, которое едва могло вместить в себя то, что было не совсем человеческим. Не обращая внимания на поток машин, мужчина повернул голову влево, пока темно-карие глаза не остановились на Кае, сверля его взглядом, как легированная сталь сверлит землю.