А. Дж. Врана – Дикая кровь (страница 7)

– По крайней мере, мыши милые, – отрезала Мия. – Может, я куплю несколько ловушек.

Ловушки для насекомых были бесполезны, но он не сказал ей об этом. В последнее время Мия останавливалась у каждого приюта для животных, мимо которого они проходили. Если бы она взяла кошку для борьбы с вредителями, это, вероятно, успокоило бы ее; она получила бы пушистого компаньона и серийного убийцу в одном флаконе.

– Я разберусь с этим. – Он начисто вытер лезвие, и она пробормотала что-то в знак согласия. Кай всегда держал свое слово, и на данный момент его уверенность удовлетворила ее.

Когда Кай убрал нож в ножны, раздался стук в дверь, и они оба замерли, как белки посреди оживленной дороги. Кай потянул носом воздух и застонал, почувствовав знакомый запах.

– Чтоб меня. – Он бросил нож в ящик стола и вышел из комнаты. Чуть не сорвав деревянную дверь с петель, он остановился в прихожей и смерил взглядом их незваную гостью.

Густые белые волосы обрамляли ее шею и плечи, янтарные глаза сияли под идеально ухоженными бровями. Ама переступила с ноги на ногу и уперла руку в бедро, молча оценивая его.

За спиной девушки появилась соседка из квартиры в конце коридора, ее взгляд остановился на Кае.

– Ой, – промурлыкала она. – Эти штанишки сидят очень низко, милый.

Ама скорчила гримасу, затем протиснулась мимо него в квартиру.

– Как я рада, что мне не приходится иметь дело с мужчинами.

Кай ухмыльнулся и прислонился к дверному косяку, оглядывая коридор. Урсуле было далеко за шестьдесят, но ее дерзкой заднице на это было плевать. Она ругалась почище, чем гангстер в игорном доме, и была достаточно непристойной, чтобы по сравнению с ней призывно свистящий рабочий-строитель казался ребенком.

– Тебе лучше вернуться, пока я не прибрала тебя к рукам, – крикнула она, подходя к своей двери.

– И что ты собираешься со мной делать, Урсула? – игриво спросил Кай.

Она разразилась хриплым смехом и скользнула в свою квартиру, оставив его вопрос без ответа.

Кай фыркнул и направился обратно в дом. С Урсулой было нелегко, но она приносила им домашнюю еду всякий раз, когда они с трудом сводили концы с концами, и Кай был благодарен за это.

Он обнаружил Мию сидящей на кухонном столе, одетую в фиолетовые фланелевые брюки и черный лонгслив с длинными рукавами.

– Я заглянула в дело о пропавшем человеке, – сказала Ама, протягивая девушке папку. – И обнаружила все признаки твоей любимой формы бесовщины.

Мия подняла записку от незнакомца. На ней трепыхался какой-то жуткий магический сорняк, что, по мнению Кая, было таким же тревожным сигналом, как доска для спиритических сеансов в фильме ужасов.

– Что ты узнала? – спросила Мия, пока Ама рассматривала цветущий лист бумаги.

Ама оторвала лист от стебля и растерла его кончиками пальцев.

– Кэлан Карвер, дочь Лизбет и Гейба Карверов. Любопытный факт: еще три года назад у Лизбет и Гейба не было детей.

– И?..

– Кэлан, очевидно, не младенец. – Ама смахнула зеленую мякоть.

– Сколько ей? – спросила Мия.

– Пятнадцать. Она пропала несколько недель назад. – Ама перевернула страницу в папке, открыв фотографию девочки. – Мне пришлось постараться, но я смогла разузнать кое-что интересное от друга моей подруги, который работает в управлении полицейского участка.

– Продолжай, – настаивала Мия, забирая записку, прежде чем Ама разобрала ее на части.

– По-видимому, Кэлан появилась ровно три года назад, происхождение неизвестно. Местный житель нашел ее, когда она бродила по парку Бостон-Коммон. Девочка была дезориентирована и сбита с толку. Она не помнила, как туда попала. Обнаруживший ее мужчина укутал Кэлан своей курткой и позвонил в службу опеки. После этого она оказалась в системе.

Кай прислонился плечом к стене. История девушки не сильно отличалась от его собственной, хотя он и не материализовался из воздуха. Элис нашла его бродящим по лесу неподалеку от города Гранит-Фоллс, штат Вашингтон, с голой задницей и в крови. Какая-то ее часть принадлежала ему, но не вся. К счастью, его пребывание в службе опеки кончилось, когда Элис забрала его к себе. Она знала, какие подводные камни таят в себе переходы из одной приемной семьи в другую, и шансы маленьких мальчиков были невелики. Кай был сломлен, кусал любого, кто пытался с ним совладать, – ему едва исполнилось десять лет, а он уже был преступником. Элис полагала, что стабильный дом будет для него лучшим выходом, и, конечно, оказалась права, но он все равно превратился в изгоя. В перерывах между школьными драками и походами к психиатру он убедил окружающих, что умрет к двадцати пяти годам. Директор средней школы предложил ему пойти в армию, но его психотерапевт настаивал, что Кай провалит проверку. Он не мог выполнять приказы, даже чтобы спасти свою жизнь. Слишком много агрессии, слишком мало внимания. Элис старалась изо всех сил, и, вероятно, она была единственной причиной, по которой он не испортился окончательно, но он все же всегда был занозой в заднице.

– Опекуны? – спросил Кай, кивнув на папку в руках Мии.

Ама нахмурилась, удивленная, что его это волнует.

– Нет. Они удочерили ее. Она, кажется, хороший ребенок. В ее табелях успеваемости одни пятерки и четверки, дома никаких проблем. Единственное, что немного странно, – это то, что у нее, похоже, нет друзей.

Мия криво улыбнулась:

– Это не так странно, как ты можешь подумать.

– Большинство людей не могут отличить друзей от протеза, – категорично добавил Кай.

Ама фыркнула:

– Полагаю, ты прав. Но есть еще кое-что.

Мия закрыла папку.

– Что?

– Нечто любопытное, – начала Ама, – согласно сплетням в участке, Карверы ссорились из-за странной привычки Кэлан.

Кай презрительно хмыкнул:

– Что? Они нашли порно на ее ноутбуке или что-то в этом роде?

Ама закатила глаза:

– Честно говоря, ты мог бы, по крайней мере, попытаться не быть таким придурком.

– Зачем утруждаться? – пожал плечами Донован. – Любезности придуманы для мошенников и обслуживания клиентов.

Ама натянуто улыбнулась:

– Мне хочется думать, что иногда они облегчают жизнь.

Между ними вспыхнула неприязнь, когда Кай ответил на ее ухмылку своей собственной.

– Даже если залить кусок дерьма глазурью, сути это не изменит. – Ама относилась к нему так, словно он действительно был таковым. Всегда. Хотя он не мог ее в этом винить. Кай несколько раз втягивал Мию в неприятности, несмотря на все усилия не делать этого, но он также старался изо всех сил исправить свои ошибки. Тем не менее Ама была леденящей душу подружкой с докторской степенью в здравомыслии.

– Достаточно, – прервала девушку Мия, похлопав ее по руке. – Что это за слухи дошли до тебя?

Ама сердито посмотрела на Кая, затем повернулась к Мии:

– Дверь.

– Прошу прощения? – Мия моргнула.

– Гейб Карвер сообщил полиции, что Кэлан была зациклена на поиске какой-то двери, но Лизбет не думала, что это имеет отношение к делу.

Кай и Мия обменялись тревожными взглядами от дурного предчувствия. Загадочные двери никогда не сулили ничего хорошего. Они приводили к психоделическим путешествиям и адским грезам, созданным из душераздирающих сожалений.

– Что это за дверь? – упорствовала Мия.

– Никто не смог объяснить. – Ама поджала губы. – Но самое интересное заключается в том, что родители разошлись во мнениях о том, стоит ли рассказывать эту историю.

– Есть какие-нибудь соображения, почему Лизбет не считала это относящимся к делу? – спросила Мия.

Ама что-то пробормотала под нос и постучала ногтями по ламинированной столешнице.

– Полагаю, Гейба беспокоило то, что Кэлан, возможно, психически больна, а фиксация на двери могла быть симптомом. С другой стороны, Лизбет, вероятно, думала, что побег ее дочери имеет какой-то другой смысл или цель. Возможно, Кэлан просто капризна и эксцентрична. Или, возможно, дело в чем-то другом.

– Она пыталась понять, откуда взялась, – вставил Кай.

Взгляды обеих женщин устремились на мужчину, их внезапное пристальное внимание неприятно царапнуло кожу. Он стиснул зубы и уставился в стену. Обычно Кай наслаждался вниманием. В «Исповедальне» он впитывал голодные взгляды, балансируя между страхом и искушением. Неутоленное желание было оружием, которым он пользовался, чтобы заработать себе на хлеб, поэтому он держал всех на расстоянии вытянутой руки, предлагая попробовать только для возбуждения аппетита. Мужчины желали сразиться с ним, а женщины желали его. Кай поддавался первому порыву, но и второй был полезен: чем больше он возбуждал, тем больше людей хотело ему навалять.

Кай любил эти ночи, когда облачался в дерзость, как в доспехи, сотворенные из порока. Но в конце концов напускная бравада спадала, открывая его хрупкость. Испытывающий взгляд был подобен удару ножом в яремную вену, а у него не было ничего, что могло бы затупить лезвие. С Мией он был обнажен. Он впустил ее в катакомбы своей испорченной головы, и там не было места ни для кого другого. Сочувствие к какой-то пятнадцатилетней беспризорнице вызвало у него желание выбежать за дверь и забыться в ближайшем баре.

Словно заметив, что он рассыпается, Мия спрыгнула со стола, зажав папку под мышкой. Она положила руку на живот Кая и осмотрела его раны, ее прикосновение успокоило ту часть его существа, которая чувствовала себя диким зверем, мечущимся по слишком маленькой клетке.