А. Дж. Риддл – Пандемия (страница 91)

Я дал согласие, не выходя из номера отеля. Меня мучило любопытство – что за устройство это «Зеркало»? Я надеялся узнать ответ в первые же дни на борту «Бигля». Однако то, что я узнал, заинтриговало меня куда больше.

Глава 80

Солнце встало над каменным домиком на Шетландских островах, разогнав туман. Ветер хлестал стены, каждые несколько минут сотрясая старые оконные рамы.

Десмонд встал размять ноги. На пробковой панели он обнаружил газетное сообщение о том, что фонд Invisible Sun пожертвовал на генетический проект Стэнфордского университета десять миллионов долларов.

Пейтон подошла к нему, но Десмонд указал на диван.

– Давай продолжим.

Его внимание вдруг привлек предмет в углу комнаты, где стена упиралась в потолок. Хотя он был хорошо спрятан за безделушками наверху книжной полки, сомневаться не приходилось – это камера видеонаблюдения. На ее основании горела красная точка.

Хорошо, если камера была установлена хозяином только для охраны. Даже бежать уже не имело смысла – это сразу всполошило бы наблюдателей, если за ними действительно следили. Десмонд перевел взгляд на страницы и вновь погрузился в чтение.

Больше всего меня впечатлили люди на борту. Их собирали по всему миру – американцев, британцев вроде меня, немцев, китайцев, русских, японцев. Все они были учеными, за исключением команды, управлявшей субмариной, меня и трех подчиненных мне охранников. Первые несколько дней мы чувствовали себя среди них немного не в своей тарелке, в кают-компании разговоры шли исключительно об экспериментах. Я-то считал, что эксперимент будет лишь один. Большая ошибка.

«Бигль» представлял собой плавучий университет со множеством факультетов, каждый из которых специализировался на исследованиях в своей области. Мы брали пробы льда в Антарктиде, собирали образцы почв с морского дна, ловили животных по всему миру. Испытания на людях всех национальностей и рас тоже были в порядке вещей, но в такие лаборатории посторонних не допускали. Деятельность ученых ставила меня в тупик. Как все это могло быть связано с одним и тем же проектом?

Ничто не возбуждает любопытство больше, чем загадочность. Подобно членам экипажа, я тоже строил домыслы и пытался разговорить ученых о предмете их исследований. Одноименный корабль – бриг-шлюп «Бигль» – с Чарльзом Дарвином на борту совершил кругосветное путешествие, которое помогло молодому натуралисту доказать теорию естественного отбора. Мне не давала покоя мысль, что ученые на борту субмарины, возможно, испытывали не менее революционную гипотезу.

Я никогда не страдал клаустрофобией, однако ограниченное пространство на подводном судне подвергло мои ощущения серьезной проверке на прочность. Каюты экипажа были маленькими, женщины размещались отдельно от мужчин. Койки стояли в три яруса, на каждом ярусе помещалось по двенадцать человек. На всех – одна душевая, которую моряки прозвали «мокрый шкаф». Койки они называли клетками или шконками. Персонал, управлявший подлодкой, выработал свой собственный язык, в основном состоящий из ругательств. Тех, кто отлынивал от работы, называли гнутожопыми, а тех, кто заботился лишь о собственном благополучии, – бережливыми. Надводные корабли и флотские у них были верхолазами (что неизменно произносилось с презрением), переходные мостки – пермостами, радиация – лучиками. Морскую фауну, замеченную на сонаре, всяких дельфинов и китов, окрестили биомассой. «Не экранируй» означало «смотри по сторонам», «дырявить океан» – перемещаться под водой. На подлодке даже имелся специальный шкафчик с порнографией, который все называли «чушкин шкаф».

В целом я находил больше общего с моряками, чем с учеными, пока не познакомился ближе с соседом по койке, Юрием Пащенко. В свои тридцать три Юрий был старше меня на два года и ниже ростом. Однако за его небольшой фигурой скрывалась огромная сила, прежде всего – ума. Я никогда еще не встречал столь глубокого человека. Это объяснялось историей его жизни.

Ребенком Юрий жил в Сталинграде, к которому в 1942 году подступили войска вермахта. Я, разумеется, читал об этой битве – одной из самых кровопролитных в военной истории, унесшей миллионы жизней. Британских детей спасла от ужасов войны эвакуация; в Советском Союзе бежать было некуда. Юрий воевал за свою страну, отчаянно цепляясь за жизнь.

Теперь он жаждал создать мир, в котором Сталинград никогда не повторится. Мне не приходилось видеть столь одержимого человека. Будучи вирусологом, Юрий не упускал возможности поучиться у мировых светил этой дисциплины, собранных на борту «Бигля».

В августе 1967 года мы встали в док в Момбасе. Юрий с экспедицией поспешили в Уганду расследовать вспышку вирусного заболевания. Они вернулись с образцами. В лаборатории ввели меры сдерживания – и очень вовремя: впоследствии я узнал, что привезенным вирусом был Марбург – вирус геморрагической лихорадки, сродный Эболе (обнаруженной в Заире десятью годами позже).

Меня особенно заинтересовала одна из ученых – Лин Келлер, дочь матери-китаянки и отца-немца. Ее военное детство прошло в Гонконге. Она образно описала захват острова японцами, которые атаковали британскую колонию Гонконг в один день с американской базой в Перл-Харборе. Местные войска вместе с британскими, канадскими и индийскими подразделениями отважно обороняли остров, но не смогли сдержать превосходящие силы японцев. Гарнизон капитулировал в первый день Рождества 1941 года, местные жители окрестили его «черным».

Началась японская оккупация Гонконга. Японцы правили железной рукой из отеля «Пенинсула» в Коулуне. Лин с матерью жили без отца, который находился в Германии и по принуждению нацистов работал над государственными заказами. Ему было позволено переправить семью в Германию, однако он решил, что, несмотря на сложное положение, в Гонконге им будет безопаснее. «Три года и восемь месяцев», как японскую оккупацию прозвали местные, Лин с матерью влачили жалкое существование.

Положение в материковом Китае было гораздо хуже. Японцы вторглись в Китай в июле 1937 года, развязав вторую китайско-японскую войну. Конфликт унес огромное число жизней. На него пришлась львиная доля гражданских и военных потерь во время войны на Тихоокеанском театре – от десяти до двадцати миллионов мирных жителей Китая и более четырех миллионов китайских и японских солдат. Война в Китае – характерный пример времен Второй мировой войны, о котором нередко забывают: в ней погибло намного больше гражданских, чем военных. Больше всего пострадало гражданское население Китая и Советского Союза, но и в других местах голод и насилие были повседневным фактом первой половины сороковых годов.

Лин, Юрий и я выросли в этом мире. Нам не хотелось, чтобы наши дети росли, как мы. Мы решили изменить мир во что бы то ни стало, обрели друг в друге родственные души, связанные общим детством, несмотря на то, что в детские годы нас разделяли тысячи миль и два континента.

Лин одержимо занималась генетикой. Ее отец тоже вел генетические исследования на борту «Бигля», что позволяло ей наверстать упущенное в личных отношениях. Это отличало нас обоих: «Китион» давал нам возможность поддерживать связь с отцами, участвовать в их работе и отчасти компенсировать время, упущенное в детстве.

Генетика переживала бурный рост. В 1953 году Уотсон и Крик установили, что ДНК организована в виде двойной спирали. Затем открытия посыпались одно за другим. Когда Лин заводила речь о будущем генетики, ее лицо озарялось внутренним светом. Я прежде не встречал таких женщин. В физическом плане Лин не укладывалась в привычные рамки, олицетворяя Гонконг: азиатские черты лица сочетались у нее с британскими привычками и манерой поведения. Она была непритязательна, совершенно лишена эгоизма. Пожалуй, это свойство привлекло меня больше всего. Лин горела на работе. Нередко я заставал ее уснувшей прямо за столом в тесном кабинете около лаборатории. В таких случаях я поднимал тонкую фигурку на плечо и нес в каюту. Встречавшиеся по пути моряки никогда не упускали возможности позубоскалить.

– Догнал ее все-таки, а?

– Чем ты ее усыпил, Вилли, дротиком с транквилизатором или стаканчиком текилы?

– Дорогу Прекрасному Принцу!

Я относился к подколкам с полной невозмутимостью. Опустив Лин на постель, я накрывал ее одеялом и включал небольшой генератор шума: эти штуки помогают заснуть, особенно, когда все смены спят в одном помещении и движение людей не прекращается ни днем, ни ночью.

Разбираться в людях входило в мои обязанности. Через несколько недель я понял, чем генетика привлекала Лин – возможностью превращения человечества в цивилизованное общество. Она считала, что где-то в геноме человека спрятан ответ на вопрос, почему люди совершают зло. Она видела свой вклад в «Зеркало» в том, чтобы выявить генетическую основу отрицательных черт характера и устранить их.

Юрий, напротив, не считал ядерную войну главнейшей угрозой миру. Он приводил довод, что пандемии уничтожили больше людей, чем войны. Глобализация и урбанизация неизбежно влекли за собой пандемии, угрожающие выживанию всего человечества.

Только тогда до меня дошла истина – никто, даже ученые, занятые в проекте, не знал, что из себя на самом деле представляет «Зеркало». Много позже мне стало известно: весь проект основывался на зыбкой гипотезе, допущении, что создание устройства, способного обеспечить человечеству вечную защиту, – реальная возможность. Научные эксперименты на борту «Бигля» сводились к сбору данных для подтверждения этой гипотезы, выяснения принципиальной схемы работы устройства. Для ученых «Зеркало» было абстрактной идеей, чем-то вроде концепции рая: все слышали, что это такое, но никому не ведомо, где его искать и как оно выглядит. Для одних рай – белоснежный пляж, для других – избушка в лесу или пентхаус в городе с неисчерпаемым обилием вина и билетов в театр. Рай определялся жизненным опытом и личными желаниями. Точно так же ученые видели величайшую угрозу человечеству сквозь призму своей дисциплины; все воображали, что именно они и их труд сыграют главную, победную роль в создании устройства. Если бы вы собрали в одной каюте семь членов «Китиона» и попросили их назвать явление, которое с наибольшей вероятностью уничтожит человечество в будущем, вы получили бы семь разных ответов – роботы, искусственный разум, пандемии, изменения климата, солнечная активность, астероиды, вторжение инопланетян.