А. Дж. Риддл – Чума Атлантиды (страница 77)
– Очень хорошо. Образчик генетической технологии, который вы назвали геном Атлантиды, на самом деле осуществляет несколько функций. Наиболее уместная в данном случае – это организация радиации организма в поток данных. Каждый человеческий организм излучает радиацию. Ген Атлантиды превращает излучения в клеточную схему, информацию о вашем организме, включая и клетки мозга, содержащие воспоминания вплоть до секунды вашей смерти.
– Когда Дориан убил меня во второй раз, я очнулся в Гибралтарском корабле. Как?
– Вот тут наши истории и пересекаются, мистер Вэйл. Когда реанимационный корабль прибыл сорок тысяч лет назад, мы уже наделили людей геном Атлантиды. Арес оказался крайне заинтересован. Он видел в людях возможность построить новую армию, дать врагу отпор. Настаивал, что ген Атлантиды подверг вас опасности, сделал мишенью для нашего неприятеля. Он убедил мою напарницу. Она вступила с ним в сговор у меня за спиной, модифицировав терапию в поисках способа увеличить ваши способности к выживанию. Я заметил эти изменения и проникся подозрениями. Я понимал, что ваш вид прогрессирует слишком быстро, но, разумеется, мы еще ни разу не вмешивались в развитие других видов подобным образом. Я не знал, чего следует ожидать. И даже вообразить не мог, что она меня предаст. Но я знаю, почему она так поступила: чувство вины за то, что она совершила на нашей родной планете, акт, повлекший наше отвержение.
– Что…
– Эта история подождет другого раза. Здесь, на Земле, Арес располагал тем, в чем нуждался, – окончательной генной терапией для создания собственной армии. Он попытался уничтожить посадочный модуль и нас вместе с ним – вот что случилось у побережья Гибралтара. Корабль развалился на части. Мы предположили, что на следующем этапе он попытается завладеть нашим космическим кораблем – тот был необходим ему для транспортировки своей армии. Я заблокировал корабль, чтобы никто не смог попасть туда ни с посадочного модуля, ни из Антарктиды. Я также установил ряд сигнальных устройств и контрмер. Но наш посадочный модуль у побережья Гибралтара быстро разваливался. Моя напарница пострадала и потеряла сознание. Я перенес ее в единственное место, куда можно было отправиться.
– В Антарктиду.
– Да. И Арес меня поджидал. Он выстрелил и убил ее. Разумеется, Арес отключил воскрешение в Антарктиде для нас обоих. Таков был его план. Меня он тоже ранил выстрелом в грудь, но я попятился через портал. И появился в другой части посадочного модуля в Гибралтаре.
Мысли Дэвида неслись стрелой. Да. В комнате, где он возродился во второй раз, валялся поврежденный скафандр.
– Скафандр на полу…
– Мой, – кивнул Янус. – Скрывшись в этом отсеке, я первым делом изолировал посадочный модуль от Антарктиды, чтобы защитить себя. Затем я сумел добраться до трубы – одной из тех, где возродились вы. Исцелившись, я подвел итоги. Я оказался в отчаянном положении. Обломок корабля, в котором я находился, уже скрылся под водой, причем далеко от берега. Если бы я вышел из него, то захлебнулся бы задолго до поверхности, а о воспроизведении кислородного баллона мне нечего было и думать, – он посмотрел на Дэвида. – Воспроизвести форму подполковника Иммари для вас оказалось куда проще.
– Как вы…
– До этого я еще дойду, – Янус поднял ладонь. – Итак, я был в западне. И в одиночестве. Моя напарница погибла, и, к моему изумлению, первым делом мои мысли обратились к ней. Воскрешение являлось строго регулируемой технологией. Смертную последовательность, переданную излучением гена Атлантиды, фальсифицировать невозможно, как оно и должно быть: только вообразите последствия, если пробудившись, вы обнаружите, что обзавелись дубликатом. Сначала я попытался воскресить ее принудительно, обмануть систему, заставив думать, что она умерла. Истинная смертная последовательность была передана кораблю в Антарктиде, и Арес удалил ее. Моя стратегия сводилась к тому, чтобы сфабриковать ее смерть на компьютере в моем осколке, запустив ее возрождение в части корабля ближе к берегу, уповая, что она сможет освободиться и остановить Ареса. Чего я только не перепробовал! Но потерпел фиаско. Однако тринадцать тысяч лет спустя я добился своеобразного успеха. В тысяча девятьсот восемнадцатом году Патрик Пирс поместил свою умирающую жену в трубу, а вместе с нею и находившуюся в утробе Кейт. Должно быть, тогда-то компьютер и выполнил последовательность воскрешения, но ребенок созревал не так, как это сделал бы нормальный воскресительный эмбрион – его ограничивало тело матери. Однако как только ее извлекли из матери, Кейт начала расти, а теперь, судя по всему, к ней вернулась и память. Все это время воспоминания моей напарницы пребывали в сознании Кейт в латентном состоянии. Замечательно…
– А как воспоминания Ареса достались Дориану?
– Я же сказал, что был в отчаянии, – тряхнул головой Янус. – Я перепробовал все на свете. Должно быть, санкционировал
– Дориан тоже умирал в Антарктиде дважды, если верить донесениям. Арес мог восполнить пробелы.
– Да… это возможно. Арес мог легко добавить дополнительные воспоминания, даже показать их Дориану во время его возрождения там. Что же до Кейт, воспоминания в недоступных закоулках сознания могли оказывать некоторое влияние, направлять ее решения, будто подсознательные подсказки. – Янус принялся ходить туда-сюда. – Она стала генетиком, зацикленным на изучении аномалий мозговых связей. Подсознательно она нащупывала способ стабилизации гена Атлантиды и завершения своей работы. Вот такая история, – Янус погрузился в глубокие раздумья, будто мысленно пребывая где-то далеко.
– Ну… а что же случилось с вами? – полюбопытствовал Дэвид, не зная, что еще сказать.
– Ничего. Тринадцать тысяч лет ничего со мной не происходило. Я думал, мои попытки освободить и возродить погибшую спутницу провалились. Моим последним вариантом было покончить с собой в собственном отсеке, запрограммировав воскрешение в другом. Но сделать это я не мог. Я видел, что стало с моими товарищами, умершими насильственной смертью, с людьми в трубах в Антарктиде, застрявшими в вечном чистилище. Так что я вошел в трубу и пребывал там тринадцать тысяч лет, ожидая каких-либо перемен.
Дэвид мгновенно понял, о какой «перемене» идет речь. В Антарктиде Вэйл встал на пути у Дориана и его людей, позволив Кейт с отцом бежать оттуда. Ее отец взорвал в Гибралтаре два ядерных боеприпаса, уничтожившие обломок посадочного модуля, который он откопал.
– Ядерные взрывы.
– Да. Они сдвинули отсек, в котором я застрял, ближе к Северной Африке. А именно к Марокко и Сеуте. Я немедленно активировал свою связь с кораблем. Увидел, что произошло в Гибралтаре, а затем подключился к Антарктиде и просмотрел тамошние ролики. Я понял, что вы пожертвовали своей жизнью ради спасения мужчины, женщины и двух мальчиков. Другой человек, впоследствии оказавшийся Дорианом, был далеко не столь галантен. Вы соблюдали Кодекс Гуманизма, наши этические нормы. Вы проявили уважение к человеческой жизни. Я знал Ареса и понимал, что случится дальше. Вы с Дорианом были врагами. Арес заставил вас сражаться насмерть, чтобы взять победителя. Я решил загрузить ваши данные. Мне пришлось явить свой аватар – на мгновение, чтобы засечь вашу радиационную сигнатуру. Остальное вам известно. После смерти вы очнулись в части корабля, которая служила мне темницей. Я запрограммировал трубы на самоуничтожение – чтобы вы наверняка двинулись дальше, выйдя наружу.
– Зачем? Что я, по-вашему, мог сделать?
– Спасти жизни. Я видел, что вы за человек. Я знал,
– Вы не могли об этом знать, – заметил Дэвид.
– Не мог. И понятия не имел. Впервые за тринадцать тысяч лет моя часть корабля приблизилась к земле. Я смог освободиться. Мир, который я обнаружил, поверг меня в ужас, особенно Иммари. Однако я ученый и прагматик. В тот момент о «Преемственности» я даже не догадывался. Насколько я мог видеть, Иммари занимались самыми продвинутыми генетическими экспериментами. Вот я и присоединился к ним, чтобы воспользоваться их знаниями, найти лекарство.
– А ваше лекарство – оно ведь было фикцией, не так ли?
– Оно настоящее.
– Что оно делает? – не унимался Дэвид.
Янус устремил взгляд на каменный гроб, стоящий у самой границы мягкого желтого сияния кубика.
– Оно корректирует ошибку, действие, предотвратить которое в давние времена я не сумел.
– Говорите прямо.
Янус проигнорировал приказ Дэвида, продолжая просто смотреть на гроб.
– Альфа являлся последним фрагментом, которого мне недоставало. Прямо не верится, что вы сберегли его на протяжении стольких веков.
– Последний фрагмент чего?
– Терапии, которая откатит назад все наши генетические модификации – все, включая и ген Атлантиды. Люди, оставшиеся на этой планете, станут такими же, какими были, когда мы их нашли.
Глава 91
Дориан знал, что последним ударом ранил Кейт прямо в сердце. Она так уязвима, ею так легко манипулировать. Он мог бы играть на ней, как на рояле.