Zyova Noa – Жители Луны (страница 2)

– Энергия есть. Слабый фоновый сигнал. И… совпадение частот. Лира, частота этого сигнала… Она совпадает с той музыкой в наших шлемах!

Он нажал несколько кнопок на сканере, пытаясь подобрать резонанс. Ничего. Лира, не думая, приложила свою ладонь к холодному металлу двери – туда, где на куполе светился таинственный отпечаток.

Дверь беззвучно сдвинулась.

Холодный, сухой воздух хлынул им навстречу. Внутри было темно. Их фонари выхватили из мрака…

Не лабораторию.

Это была маленькая оранжерея. Крошечный купол, миниатюрная копия их любимого места наверху. Прозрачная крыша показывала все то же черное звездное небо, Землю и Сатурн. Но пол… Пол был покрыт инеем. И не просто инеем. Под тонким слоем льда, как в янтаре, лежали замерзшие цветы. Нежные, земные розы и ландыши, навсегда остановленные мгновением крайнего холода.

А в центре комнаты, держась за руки, стояли два маленьких фигурки в детских скафандрах. Их позы были неестественны, скованы льдом, но лица под прозрачными шлемами… Лица были спокойны. Они смотрели вверх, на звезды, на Сатурн. Рядом с ними на ледяном полу лежала старая аудиокассета с надписью:

«Для тех, кто придет после. Наш дом».

Лира подавила всхлип. Кай обнял ее за плечи.

– Дети… прошептала Лира.

– Дети первых колонистов. Тех, кто погиб в аварии… Их спрятали здесь? Заморозили? Но зачем? Почему о них молчали?

Вдруг, музыка в их шлемах резко изменилась. Нежная мелодия вальса сменилась на тревожную, настойчивую последовательность нот. Одновременно на маленьком экране управления мини-куполом (его покрывал лед, но индикаторы вдруг замигали) высветилось предупреждение:

«КРИО-СТАЗИС: СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. ТЕРМОКОНТУР РАЗРУШАЕТСЯ. Т – 15 МИН ДО РАЗМОРАЖИВАНИЯ».

Лед, сковавший детей и цветы, начал трескаться. Тоненькие паутинки разломов поползли по прозрачному полу. Холодное сияние Сатурна через купол вдруг показалось им не дружелюбным, а безжалостным.

– Размораживание? Но… они же… – Кай осекся. Они были не просто заморожены. Они были мертвы. Или… нет? Могла ли криотехнология тех лет?

– Мы не можем их оставить! решительно сказала Лира, шагнув к маленьким фигуркам, ее голубое платье мелькнуло в свете фонарей над трескающимся льдом.

– Даже если… даже если это только тела. Они танцевали здесь! Как мы! Они – первые Жители Луны! Мы должны…

Но что они могли сделать? Система выходила из-под контроля. Лед таял с неумолимой скоростью. А музыка в шлемах теперь звучала как плач по темному космосу.

Глава 3

Музыка Ледяного Сердца

Лед под ногами трещал все громче, как кости древнего великана. Холодный тухлый воздух сектора «Омега» заполнял крошечный купол, смешиваясь с запахом тлена от оттаивающих десятилетиями замороженных цветов. Лира, не думая о последствиях, бросилась к двум маленьким фигуркам в центре комнаты. Ее светло-голубое платье, символ стольких нежных моментов под звездами, теперь было пятном надежды в этом ледяном аду.

– Кай! Помоги! Надо их отсюда вытащить, пока лед не рухнул совсем! – ее голос дрожал, но не от страха, а от яростной решимости.

Кай, его лицо в шлеме было бледным от ужасающего открытия и нарастающей опасности, кинулся к экрану управления. Предупреждение «Т – 10 МИН ДО РАЗМОРАЖИВАНИЯ» мигало кроваво-красным. Он ударил по панели кулаком в перчатке.

– Система заблокирована! Это не просто сбой, Лир, это защита! Что-то или кто-то не хочет, чтобы мы вмешивались!

Музыка в их шлемах достигла апогея. Это уже не был плач. Гулкий, металлический, пронизывающий до костей, в такт пульсации светящегося отпечатка, который все еще был виден здесь, на внутренней стороне мини-купола, прямо над ними. Кольца Сатурна, видимые сквозь прозрачную крышу, вдруг вспыхнули невиданной ранее интенсивностью, словно отвечая на сигнал.

Лира осторожно, но быстро счищала ломающийся лед вокруг первого ребенка – девочки. Под прозрачным шлемом виднелось бледное, как фарфор, личико с длинными ресницами. Она казалась спящей. Слишком спящей. Лира дотронулась до скафандра перчаткой. Холодный. Безжизненный. Но…

– Кай! Кассета! «Для тех, кто придет после»! – крикнула она, указывая на маленький прямоугольник, лежащий у ног мальчика.

Кай схватил кассету. Она была древняя, аналоговая. Где тут найти плеер? Его взгляд метнулся по комнате и упал на старый терминал у стены, частично вмерзший в лед. Собрав всю силу, он оторвал его ото льда. Повезло – слот для кассеты был.

Он вставил кассету. Экран терминала, покрытый трещинами, замигал. Появилось изображение: молодая женщина в инженерном комбинезоне, с глазами, полными слез и невероятной нежности. За ней виднелся этот самый мини-купол, но полный зелени и света, а двое детей – та самая девочка и мальчик – весело бегали среди цветов.

Голос женщины зазвучал в шлемах Кая и Лиры, заглушая на мгновение леденящий набат:

«…Если вы слышите это, значит, система экстренной передачи активировалась. Значит, вы пришли. Спасибо. Я – Елена Восход, главный инженер проекта «Омега». Мы… мы не успели. Радиационная буря после удара микрометеорита в сектор «Дедал»… Щиты не выдержали. Взрослые… мы получили смертельные дозы. Но дети… Алиса и Марк… их скафандры были лучше экранированы. У нас был экспериментальный криогенный модуль. Мы поместили их в стазис здесь, в «Омеге», вместе с частичкой Земли – этими цветами… Мы надеялись… что помощь придет быстро. Но связь с Землей прервалась навсегда. Система жизнеобеспечения купола была повреждена. Растения погибли. Крио-контур начал деградировать…»

Женщина на экране сглотнула слезы, ее голос стал тверже:

«Но я запрограммировала маяк. Не радиоволны – они бесполезны сквозь толщу породы. Я использовала… резонанс. Резонанс кристаллической решетки льда в кольцах Сатурна. Он преобразовывал их вибрации в… в ту мелодию. Мелодию, которую любили мои дети. Их колыбельную. Это был сигнал. Сигнал для вас, кто останется на Луне. Кто будет смотреть на звезды и… и танцевать. Система активируется только при совпадении частот – при звучании именно этой мелодии с поверхности, в нашем старом куполе. Вы… вы нашли их. Вы подали им сигнал жизни. Теперь… спасите их. Криостазис разрушается. При разморозке… при разморозке модуль должен дать им шанс. Но только если… если их организмы не утратили…»

Запись прервалась. На экране – «Т – 3 МИН». Лед вокруг детей уже не трещал – он оседал с жутким скрежетом. Тусклый свет Сатурна выхватывал лица Алисы и Марка. На щеке девочки, казалось, проступила слеза.

– Шанс? – прошептала Лира, смотря на Кая.

– Она говорит о шансе? После стольких лет?!

– Система Елены… она считала, что помощь придет быстро. Годы в криостазисе… даже если технология работала идеально… – Кай сжал кулаки.

– Но мы обязаны попробовать! Надо отключить систему защиты! Она блокирует аварийный вывод из стазиса!

Музыка-набат слилась с голосом Елены Восход, который снова зазвучал, но теперь это был шепот, вплетенный в вибрацию колец:

«…Ключ… в музыке… Ваша музыка… их музыка… Должна быть… одна…»

– Одна волна!

– осенило Кая.

– Она говорит о резонансе! Наша музыка из шлемов и их колыбельная… они должны звучать в унисон! Как сигнал активации!

Он схватил свой шлем, быстро перенастроил выход аудио на максимальную мощность и направленный излучатель. Лира, поняв, сделала то же самое.

– Что будем играть? крикнула она, покачиваясь на трескающемся льду.

– Колыбельную! Ту самую! Кай лихорадочно искал в базе данных станции.

– Она должна быть в архивах ранних миссий! Вот!

«Колыбельная Сатурна», композитор Е. Восход!

Он запустил запись в свой шлем. Лира включила их вальс – ту самую мелодию, под которую они танцевали и которая неведомым образом превратилась в сигнал.

Две мелодии хлынули из их шлемов, ударив в терминал и в тающий лед вокруг детей. Первые ноты – диссонанс. Вибрация усилилась, лед стал крошиться быстрее. «Т – 1 МИН».

– Не так! – закричала Лира.

– Вместе! Должны звучать вместе!

Она закрыла глаза, отбросив панику. Вспомнила их первый танец. Вспомнила Землю. Вспомнила слезу на щеке Алисы. И… запела. Тихо, срывающимся голосом, поверх колыбельной из шлема Кая, поверх их вальса. Она пела ту самую колыбельную, которую только что услышала в записи Елены. Голос Лиры, чистый и наполненный отчаянной надеждой, слился с электронными звуками.

И случилось чудо.

Мелодии слились в одну гармоничную волну. Вибрация успокоилась. Кровавая надпись «Т – 0 МИН» на экране сменилась на:

«АВАРИЙНЫЙ ВЫВОД ИЗ КРИОСТАЗИСА. АКТИВИРОВАН.»

Раздался глухой гидравлический вздох. Из пьедесталов льда, где стояли дети, выдвинулись платформы. Лед вокруг них мгновенно превратился в пар. Автоматические манипуляторы, скрытые в полу, осторожно подхватили маленькие тела в скафандрах и уложили их на носилки, которые выдвинулись из стены. Зашипели инжекторы – вводились стимуляторы, поддерживающие растворы.

На крошечных экранах жизнеобеспечения детских скафандров замигали слабые зеленые огоньки. Пульс. Слабый, едва уловимый, но ПУЛЬС!

– Они… живут? Лира рухнула на колени, рыдания сотрясали ее.

– Кай, они живы?!

Кай подбежал к носилкам, сканируя показания. Его руки дрожали. Био-сигналы… сверхслабые, но стабильные! Криостазис… он работал! Все эти годы… в каком-то невероятном анабиозе! Елена… она совершила чудо!

Музыка в их шлемах резко изменилась. Набат и колыбельная сменились на тихую, светлую, полную невыразимой грусти и надежды арию. Это была благодарность. Прощание. Музыка Сатурна, наконец, обрела свой истинный голос – голос Елены Восход, навсегда вплетенный в вибрацию колец.