Зоя Ясина – Любовь с привкусом вечности (страница 2)

Дело в том, что Ариста — уже вампирша! То есть, понимаете, ей как и мне девятнадцать лет, но она уже два года как обратилась, прошла красивый ритуал инициации в вампирши внутри своего клана, и все эти два года она рассказывает мне, как замечательно быть вампиром!

Ариста ещё не умеет обращаться в животное, как её соклановцы, да и не сказать, что она теперь намного сильнее, умнее или красивее, чем была. Хотя, пожалуй, насчёт силы можно поспорить. Всё таки у пробудившегося вампиризма есть свои плюшки.

Так вот — из-за чего я злюсь… Ариста всё утро рассказывала про своего нового фаворита — какого-то замечательного мальчика-душку, кровь которого она теперь пьет. Ей девятнадцать. Девятнадцать! И у неё уже есть фаворит! На мои вопросы: “Зачем он тебе?” и “Не рано ли в нашем возрасте заводить фаворитов?” Ариста только рассмеялась и сказала, что мне пока не понять. Вот так — мне не понять!

А потом Ариста ко всему прочему вытащила журнал с новой фотосессией моего отца и долго разглядывала фотографии, комментируя. К ней присоединились другие девочки. К такому, признаться, я уже давно привыкла. Что поделать, если твой отец — фотомодель? Наверное, престижнее, когда отец воротила бизнеса или кто-то из властной верхушки. Но я точно не против такой работы папы. А вот мой дед против.

Но больше всего меня этим утром злит тот факт, что на практические занятие по углублённой артефакторной химии меня поставили в пару с Аланом! После его выходки я видеть его не могу, а придется делать лабораторную и потом защищать полученные результаты вместе. Алан, надо сказать, полный дурак в артефакторной химии. Я даже не знаю, в каком предмете он не полный дурак… По физкультуре, наверное. Вот кого точно приняли сюда только из-за папиных денег!

Для меня это значит, что всю лабораторную мне придется делать самой. А потом ещё и натаскивать этого недалекого, чтобы он смог понять, или хотя бы запомнить правильные ответы. Потому что оценки у нас будут общие. Я не могу получить отлично, а он при этом провалиться. Если я хочу свою пятерку, то и Алан должен сдать на пять! Но это же, о Великие Вампиры, совершенно невозможно!

— Да ты не нервничай! — решил подбодрить меня этот идиот. — Сейчас такого намешаем, все ахнут!

— Давай мы не будем делать ничего, чтобы все ахали, — попросила я. Уверена, что попросила, а не приказала.

— А давай лучше не будем забегать вперёд и зарекаться, — Алан мне подмигнул. Понятия не имею, что у него в голове?

— Так, если я правильно понял, вот эту малиновую фиговину надо смешать вон с той оранжевой и поставить на артефакт совмещения, а потом взболтать и подогреть артефактом огня. Хотя не понимаю, зачем? А на горелку поставить нельзя?

— Тебе, ко всему прочему, нужно осваивать манипуляции с артефактами, — я поймала скептический наглый взгляд и решила в долгу не остаться. — Вам, людям, не обладающим вообще никакой магией, постоянно необходимо использовать в быту множество артефактов. Если вы, конечно, хотите себя чувствовать в безопасности!

— В безопасности от кого? От вас, кровопийц? — Алан рассмеялся в голос. Мне пришлось попросить его быть потише — совсем не хотелось привлекать внимания! Алан, тем временем, продолжил. Спасибо, всё же сбавив тон.

— У нас свободное общество! Зачем мне от кого-то защищаться? — он развёл руками. — Кто-то хочет залезть мне в голову? — он прикоснулся рукой к упомянутой части тела. — Милости прошу — тайн у меня нет!

Судя по всему, в этой голове вообще ничего нет!

— А если ты будешь заниматься бизнесом, коммерцией или политикой, как твоей отец? Тебе придется хранить много тайн и стратегий! Ты точно не захочешь, чтоб об этом прознали конкуренты! — высказала очевидную мысль я.

— Я занимаюсь спортом, — продолжил спорить со мной Алан. — Боксом, а в нём главное сила и ловкость, — Алан изобразил несколько ударов по воздуху. Если он придурок, то это навсегда.

— А теперь представь, что ты на ринге, и все твои мысли, удары, подсечки или как это у вас называется, какой-нибудь менталист видит до того, как ты успел их сделать. Он может транслировать эту информацию твоему противнику в голову прямо в процессе! — Я сделала очень важное лицо. — Что на это скажешь?

— У тебя отец менталист, да? — внезапно решил уточнить Алан. — И что-то он работает фотомоделью а не занимается биохакингом.

— Я тоже менталист. Будущий, — чуть обиделась я. И я тоже не собираюсь заниматься чем-то подобным!

— Ну вот видишь, — как будто бы примирительно сказал Алан. — Надо просто больше доверять друг другу! — он положил свою ладонь мне на плечо. Мне кажется, я успела постоять столбом с хлопающими от удивления ресницами, прежде чем Алан убрал руку. А мой партнёр по лабораторке спросил:

— Ну так что? Всё правильно я понял? Малиновую фиговину смешиваем с оранжевой?

ГЛАВА 3. Взрыв

— Ну так что? Всё правильно я понял? Малиновую фиговину смешиваем с оранжевой? — спросил Алан.

Я открыла методичку и пробежалась по строчкам глазами. Мысли мои тоже разбежались, но совсем не в том направлении, в котором нужно, а которая куда… Итак…. Нам нужно совместить рубиконий с элементом янтарита. Малиновый с оранжевым, он сказал?

— Да, всё верно, — подтвердила я, и Алан тут же поставил на предметный столик колбу и принялся наливать туда малиновую жидкость.

— Алан! — испугалась я. — Нужно ровно шестьдесят миллилитров! Ты что делаешь? Где мерный шприц?

— Ну что я не налью шестьдесят миллилитров на глаз? — усмехнулся Алан. — Успокойся, Андреа, на колбе есть мерная шкала, я всё контролирую.

Мне такой контроль не понравился, ну да ладно. Это всего лишь безобидный рубиконий. Что может случиться?

— А теперь добавляю солярис и ставлю на артефакт совмещения, — проговорил вслух Алан, наливая в колбу с малиновым веществом капли светящейся оранжевой жидкости.

— Солярис? — непонимающе переспросила я. — Солярис в этой работе нужен, чтобы активировать артефакт огня… Его не надо добавлять в рубико… Алан!

Но Алан уже налил солнечный элемент в колбу. Я с замиранием сердца смотрела, как яркие солнечные капли медленно оседают в густом малиновом сиропе.

— Какая красота! — выдохнул Алан, подойдя поближе. Он взял колбу в руки и держал перед нашими лицами, на уровне глаз. — Ну скажи же, Андреа? Охренеть как красиво!

— Красиво! — прошептала я, следя за тем, как золотые капли растягиваются в спирали, занимая всё больше пространства и как-будто втягивая весь сироп в себя. — Алан, если я всё правильно понимаю, ты поместил концентрированное по типу солнца вещество в питательную среду, и теперь солярис активно поглощает рубиконий, выделяя энергию…

— Я же говорю, красота, — Алан выдохнул, довольный, и приобнял меня, положив руку мне на плечи. — И всю эту красоту я создал для тебя, детка!

— Мне кажется, будет взрыв, — сказала я очень тихо, не слишком хорошо соображая, что надо делать. В это время капли поглотили почти весь раствор, и судя по тому, как лицо Алана начало меняться, колба теперь жгла ему руку.

— Ты сказала: “взрыв”? — шепотом уточнил Алан.

— Да, я сказала “взрыв”, — повторила я. — Алан, сейчас рванёт…

И не смотря на то, что я об этом знала, я не могла оторвать взгляда от происходящего в колбе, а на моих плечах по прежнему лежала тяжёлая рука парня, из-за которого сейчас разнесет половину аудитории. А я всё равно не могу пошевелиться.

— Сильный взрыв? — Алан, как будто, опомнился.

— Да… — прошептала я. А потом испугалась до чертиков и прокричала на всю аудиторию студентов. — Сейчас взорвется солярис, все выходите отсюда!

— Жжётся, жжётся, жжётся! — несколько раз повторил Алан, оглянулся, почему-то на окно. Видимо, передумал и отбросил колбу в самый дальний угол аудитории, а сам схватил меня за плечи, прижал к себе и затащил за стол. Мы не успели пригнуться — тут же раздался взрыв. Алан меня закрыл, мы упали на пол. На нас опрокинулся стол и свалились какие-то обломки.

— Ты же не закрыл пробирку с солярисом, да? — умудрилась спросить я у Алана, лёжа на полу, придавленная его тяжёлым телом.

— А что? — переспросил мой напарник по порче академского имущества.

— Сейчас рванет ещё раз, — прошептала я. Алан, к счастью, сразу же подскочил и поднял меня на ноги. Но мы успели пробежать совсем немного, как нас накрыло второй волной.

ГЛАВА 4. В медицинском кабинете

Серия взрывов разнесла аудиторию для практических занятий по артефакторной химии в щепки. К большому счастью, почти все студенты работали над своими лабораторными вдалеке от нас и многие успели выбежать после моего предупреждающего отчаянного вопля. Но, конечно, не все. Так что сейчас благодаря мне и Алану у нас куча покалеченных, испуганных, ушибленных и разгневанных недоброжелателей.

— Меня отчислят… Выгонят отсюда с позором, не дадут больше никуда поступить… — только и могла шептать себе под нос я, пока Алан на руках нёс меня в медицинский кабинет. Я вообще мало что соображала, получила уйму ссадин и царапин, подвернула ногу, много где ободрала кожу в кровь, и поэтому некоторые вампиры тут же “сделали на меня стойку”. Даже моя подруга Ариста, прибежавшая, едва узнав, что случилось, отошла от меня, сказав, что лучше побудет в сторонке. Алан сам вызвался нести меня, если задуматься, он вообще не отходил от меня ни на секунду после того, как прогремел первый взрыв. Алан вытащил нас из-под обломков, дотащил меня до выхода. Нашел свободного дежурного. Отказался передавать меня ему, потребовал сопровождать и донёс меня в медицинский пункт. А этот самый пункт и так уже забит под завязку. Хотя, если честно, я пострадала больше всех. Ведь именно мы с Аланом были ближе всего к эпицентру. Собственно, мы сами этот взрыв создали. Медсестра, осмотрев меня, решила, что мне, в отличие от многих, нужна медицинская помощь и уход и определила меня в небольшую палату при мед. отделе. Алан дотащил меня и в палату. Я не сопротивлялась. Мне нравилось так кататься, прижимаясь боком к его груди, и, главное, носом уткнувшись в шею. Я не хотела думать, как это выглядит со стороны, пытаясь сосредоточиться на вампирских чувствах. Потому что Алана не мешало бы как следует цапнуть!