Зоя Ясина – Черничная ночь (страница 3)
Мы остановились. Я пропустила несколько своих маршруток. Рома же не первый день в городе, должен догадаться.
– Может, прогуляемся?
– Давай!
Наверное, прозвучало очень радостно, потому что Ромка рассмеялся.
– Думал, ты не согласишься. Ты так шустро неслась к остановке.
– А я думала, ты не предложишь. Я просто хожу быстро. В какую сторону будем гулять? Где ты живешь?
– До меня пойдём? – Ромка удивился.
– Почему до тебя? Так, чтобы я понимала, как нам потом легче разъехаться.
– На Учебной. Это…
– Я знаю, где это. Там ещё наркодиспансер.
Опять он удивляется, точно, перепугаю парня.
– Я туда ездила за справкой, когда в автошколе училась. Здание обычное, так и не поймёшь, даже если рядом пройти. Разве что народу за справками всегда куча: или с заводов, или менты. Очередь на улице постоянно.
– Видимо, я где-то не там живу. До моего дома можно дойти через лес по трамвайным рельсам.
– О! «Мы пойдём с тобою на прогулку по трамвайным рельсам»?2
Янка из другого города, но гоняла с одним нашим перцем, у которого «всё по плану».
– Или пойдём пока по центру погуляем? – и я опять рванула, но уже в сторону почтамта, по наземному пешеходному переходу. И чуть не налетела на тормознувшую на пешеходнике тачку. Водитель, точно, заматерился. Я замерла. Сообразила, что не соображаю. «Детка, нам пожить ещё надо»!3
Ромка придержал меня за руку, подтолкнул вперёд. А то я бы так и тормозила, уставившись на водилу. Зазвонил мой телефон.
– О! Женя, чего тебе? – ответила, посматривая на своего спутника.
– Чего удивилась? Как раз думала обо мне? – Дон Жень рассмеялся. Фоном я слышала щебетание Светки. Женя спросил:
– Всё нормально, едешь домой?
– Нормально всё, Жень. Хочешь, я тебе песенку спою? – я поднесла телефон к губам на манер чайного блюдца. – Слушай!
«Если б мне платили каждый раз
Каждый раз, когда я думаю о тебе
Я бы бомжевала возле трасс
Я бы стала самой бедной из людей!»4
На последней фразе я уже гоготала. Дон Жень тоже посмеялся.
– Понятно. С ним ещё?
– Пока, Жень!
Рома заметил, что заигрываю я с Женьком бессовестно. Я пожала плечами. С чего он взял? Что, правда? Я заулыбалась, как только Жень позвонил?
Ну и что? Если мне с ним смешно? Когда смешно, девушки смеются. Иногда это значит лишь то, что действительно просто смешно. А Ромка хмурится. Не люблю, когда хмурятся. И я ему предложила:
– Ну, рассмеши меня! Я и тебе поулыбаюсь!
Мы прошли мимо восстановленного храма. Я вспомнила, что на стройке мои знакомые пацаны работали. И всякие байки рассказывали: про работничков-строителей, которые в купели себе… Ладно, не буду. Я такая романтичная. Не нравится мне, когда архитектурные памятники из чего попало восстанавливают и пластиком облагораживают. «Пластмассовый мир победил».5
Вот папа мой может очень много про наш город рассказать. Каждый раз, когда к нему друзья приезжают или коллеги иногородние по работе, он им всем экскурсии устраивает. Столько интересных фактов выдаёт. Я вот так не умею.
– Это Драма наша, в курсе, да? – я махнула рукой на театр. – Одно из самых красивых зданий в городе. А мы сейчас мимо музея идём. Тоже уже был? Ну да, ты же уже год здесь. Вроде как в Зауралье довольно известное место. Раньше, давно когда-то, это был торговый дом. А в подвале разгружались обозы с товаром. Лошади стояли. Склад был. Видишь решётки? – я осторожно наступила кедом, показывая. – Это окна, чтобы свет вниз проникал.
Проспект, по которому мы топаем, совсем недавно по-другому выглядел. Сейчас все привыкли, вроде даже и неплохо. А когда его только сдали, показалось, что тупо всё в асфальт закатано. Ни деревца, ни тенёчка. Убили всю атмосферу.
– Мне показывали город. Я же не вчера приехал.
– То есть я всё это зря рассказываю?
– Почему зря? Я внимательно слушаю. Про музей интересно было.
– Я была в музейных подвалах. Наверное, они позже появились. А вообще, плохо представляю целое подземелье под большим зданием. Как так всё построили, чтоб эта громадина вниз не рухнула…
Есть у меня знакомый парень. Отец у него или дед – градостроитель, не помню точно. Так он рассказывал, что город наш, ну не весь, отдельные старые здания, новые тоже, быстро под землю уходят. Что болото тут у нас, что ли…
– А это злачное место! – махнула в уходящий налево переулок. – Типа, модная молодежь города тусуется. Хотя, там бар с винишком приличный есть. Кофейня, много чего…
– Зайти хочешь?
– Нет, пошли дальше. Здесь много всяких местечек забавных. Но я лучше пройдусь. Кстати, мы недавно аллею влюблённых прошли. У вас в Алма-Ате есть аллея влюблённых?
Он не успел ответить, я перебила.
– Расскажи мне про свой город. А то я вообще ничего не знаю. Правда, что там черепах много?
– Черепах?
– У нас в школе девочка была, Галка. Она на лето к тете в Алма-Ату ездила. И всегда рассказывала, что в этом городе очень много пространства: больше, чем у нас. Площади большие, улицы широкие. И прямо на улицах черепахи ползают. Я ребёнком как-то всё это себе живо представляла. А ещё я черепаху очень хотела. И мне казалось, что ваш Алматы – это какой-то рай на земле.
– Неожиданно.
– Так что рассказывай. Что вообще за город, чем живет? Где люди работают? Почему уехал? А как у нас, понравилось?
– Лесь…
– Я молчу и внимательно слушаю!
Потому что мне и правда интересно. Интересно, откуда он такой взялся. И почему вообще оказался в нашей компашке. У нас и специальности разные, хотя… я ведь ещё не решила, пойду ли в аспирантуру. И чем я там буду заниматься. Четвёртый курс – благодатная пора. Ещё есть время полентяйничать.
То есть ты думаешь, что время ещё есть…
Глава 4. Сети
На самом деле, не понимаю, почему некоторым людям не о чем поговорить? Два человека – два разных мира. Если вам не о чем разговаривать, что вас вообще привлекло друг в друге?
Так мы незаметно прошли по всему проспекту, по мосту через нашу речушку, через площадь того самого вождя, которая в каждом городе, наверное, есть. Закрывшиеся магазины, работающие рестораны, пьяные люди, весёлая молодёжь. А потом тишина. Потому что ночью по проспекту одного бородатого экономиста особо некому и незачем гулять. Мы шли вдоль стены, поверху обтянутой колючей проволокой.
– Это похоже на тюрьму, но это не тюрьма. Это территория производственных корпусов приборостроительного завода. Стратегическое предприятие специального назначения. Звучит, да?
– В центре города?
– Ну да. Но и тюрьма не так чтобы далеко от центра тоже есть. Даже две… – я немного подумала. – Три.
– Что, правда?
В сторонах света я не ориентируюсь, так что, махнула рукой.
– Вот если туда, то на разъезде, сразу перед виадуком, будет тюрьма. А если по остановкам, то почти подряд: завод, тюрьма и кладбище.
– Больница ещё должна быть.
– Даже если есть, там смысла нет останавливаться. А! Дурка там есть!
Прекрасно, Леська, давай, объясняй, откуда ты это знаешь.